— Только не вздумайте наступать!
— А-а… Понял! — догадался профессор. — Это подсохший сверху ил?
— Тот самый ил? — пробормотал Юра.
— Да, профессор! — подтвердил Королевич. — Эта безобидная на первый взгляд поверхность, по всей видимости, довольно страшная трясина. И простирается она довольно далеко, не на один километр.
— Так-так… — покачал головой профессор.
— Ну что-то об этом мы уже читали… — снова пробормотал Ростовский.
— А теперь — обратите внимание! — Сыщик указал на высокое дерево, росшее рядом с трясиной. — Видите, что тут привязано?
— Веревка?
— Именно! Дерево растет под наклоном, и к нему привязана крепкая длинная веревка.
— Ну и?
— Это тарзанка, господа. Если вы ухватитесь за эту веревку и оттолкнетесь ногами от земли…
— То? — не понял профессор.
— То окажетесь на другом берегу.
— Но откуда вы знаете, что не на середине этой хляби?
— А я уже попробовал.
— Вот как?
— Могу продемонстрировать еще раз… Вот посмотрите! — Сыщик ухватился за веревку, раскачался и — перемахнув через ил — очутился на другом берегу.
— Здорово! — похвалил Горчицкий.
— А обратно? — скептически поинтересовался Юра.
— А вот поглядите!
И они увидели, как Королевич подошел на той стороне к другому, растущему там так же наклонно дереву и ухватился за точно такую же спускающуюся с толстой ветки веревку.
Сыщик раскачался и — снова перемахнув через ил — оказался рядом с Юрой и профессором.
— Переправа?
— Вот именно.
— А кто же ее сконструировал?
— Очевидно, наши предшественники.
— Те, кого мы ищем?
— Выходит, что так.
— Любопытно… — задумчиво произнес профессор. — А вы, однако, ловкий, — заметил он сыщику.
— Спасибо за комплимент…
— И догадливый.
— Еще раз спасибо!
— И не трус, как ни странно, — нехотя добавил милиционер. — А если бы веревка оборвалась, Королевич?
— Это вряд ли, — заметил сыщик. — Я ведь предварительно осмотрел все внимательно. Дерево не трухлявое. Очень крепкое. Веревка тоже. По сути дела, это очень прочный, из специальной синтетики шнур, которым пользуются альпинисты. Такой шнур любой груз выдержит.
— Интересно, интересно… — пробормотал профессор. —
— А что касается ловкости, — Королевич вздохнул. — То, видно, не очень-то я ловкий. — Сыщик стал осторожно закатывать рукав рубашки. — Вот видите…
— Что это?
— Да вот… Руку ободрал, когда давеча попробовал эту конструкцию. — Сыщик наконец закатал рукав рубашки.
— Поранились? — забеспокоился Горчицкий.
— Тоже мне рана! — хмыкнул пренебрежительно Ростовский. — Царапина какая-то. Нашел, о чем толковать! Может, ты, Королевич, еще и в обморок от духоты, как барышня, падаешь?
Королевич тоже с удивлением смотрел на свою собственную руку.
— Просто чудеса! — поразился он. — Зажило как на собаке! Ведь два часа назад это была жуткая ссадина. А сейчас — все почти затянуло.
— А зачем им нужна была эта переправа? — поинтересовался Ростовский, не проявляя особого интереса к ране сыщика. — Чего они там забыли, на той стороне?
— Да вот, кажется, и ответ. — Сыщик снова торжественно продемонстрировал свою царапину.
— То есть?
— Там, на другом берегу, — источник. Я попробовал воду.
— И что же? Необычная?
— Да, вода в источнике имела сильный привкус серы.
— Понятно…
— Я пить не стал — промыл только рану. И вот, пожалуйста…
— Вы думаете, в том источнике целебная вода?
— Получается, что целебная… — пробормотал сыщик, с прежним изумлением продолжая созерцать свою царапину.
— И какая тут связь с переправой?
— Чтобы добраться до этого источника из лагеря, нужно довольно долго топать… Понимаете? Чтобы попасть туда без тарзанки, придется сделать здоровенный крюк. А вода им, видно, была эта нужна… Причем постоянно. Вот отсюда, надо полагать, и возникла идея этой переправы.
— Вот как, значит… — задумался профессор.
— Хотите переправиться? — предложил сыщик.
— А это, кажется, по силам даже такой старой перечнице, как я! — с готовностью откликнулся Горчицкий. — Все довольно просто. И не требует особых физических усилий.
— Ну что, хотите попробовать? — повторил свое предложение сыщик. — Сами посмотрите на этот источник. Вы ведь, наверное, лучше меня разбираетесь в свойствах серной воды, профессор?
— Может, мы все-таки сначала пожрем?! — возмутился Юра. — Нам эта вода сейчас пока на фиг не нужна! Все здоровы, кажется… На тебе, Королевич, вообще все зажило, как на барбосе. Так?!
— Ну, в общем, да…
— Тогда пошли обедать — я жрать хочу, а не пить. А уж если и пить, то, уж конечно, не вашу вонючую воду с запахом серы!
Речь Ростовского была страстной и, по-видимому, убедительной. Поскольку Юрины спутники с его доводами согласились.
Минут через пятнадцать, довольно шустро шагая, подгоняемые аппетитом, все трое уже были в лагере.
— А тушенка где? — хлопнул себя по бокам Ростовский, подойдя к костру. — Кто тушенку сожрал, я спрашиваю?
— Человек не одинок во вселенной, Юрочка, — хмыкнул профессор. — Звери, например, тоже любят тушенку. Правда, они не умеют открывать консервные банки. Так вы для них постарались — открыли.
— Какие звери?! — продолжал возмущаться Ростовский. — Я не вижу тут пока никаких зверей!
— Ну это еще не значит, что они тоже вас не видят.
— Ну и долина… вороватая! Ничего нельзя без присмотра оставить! — снова возмутился Ростовский. — Хорошо хоть один милиционер тут наконец появился.
— Да, вы уж порядок наведете, — отчего-то вздохнул Королевич. — Нет сомнений.
«Ты прав, сыщик… Наведу! — думал Ростовский. — Что, если просто взять да…»
Юра задумчиво взял в руки ружье.
Сможет и ли нет?
В конце концов, он никогда даже не охотился… Тем более никого не убивал! Но пока эти двое, Королевич и Горчицкий, целы и невредимы, они ничего не позволят ему сделать.
А если все-таки решиться… То с кого начать?
Лучше все-таки с Королевича. Это более сильный противник. Если убрать сначала профессора, то сыщик насторожится и сладить с ним будет непросто…
Что скажет летчик, когда обнаружится, что Юра остался без своих попутчиков? Да, скорее всего, ничего не скажет… Скатает в шар прессованные листья табака, положит их в кальян, сверху уголек — и, вдохнув прохладного ароматного дыма, забудет про Юру и про всех, кого перевозил на своем самолете. Про все, что видел.
Да-да, именно так. Восток есть восток. Набьет, вдохнет прохладного ароматного дымка — и забудет обо всем, что знал и видел.
С таким летчиком Юра и о транспортировке «товара» бы договорился… За деньги тот на все согласится.
Но как поймать «товар»? Ловушка ведь не сработает. В конце концов, «муму» — это не животное, не зверь в полном смысле этого слова. Да и ориентируются «они» тут лучше, чем милиционер Ростовский. И скорее уж не он за ними наблюдает, а они за ним.
«То есть мозги-то у него, у этого «муму», есть, — думал Юра, забравшись с биноклем на уступ высокой скалы и наблюдая за долиной. — Безусловно… Вопрос, много ли? Больше ли, чем у милиционера? И где все-таки эти дикари прячутся? Где обитают?»
Решив начать с Королевича, Юра старался уже не спускать с него глаз. В связи с чем некоторые и прежде отмечаемые Юрой странности в поведении сыщика снова взволновали ум милиционера.
Все-таки… Почему Королевич не стал тогда купаться? Ледяная вода? Нагадали парню про смерть в ледяной воде? Как-то, извините, господин сыщик, не верится в эту чушь.
Застеснялся? То есть… Прямо, как девица, застеснялся…
Юра так и замер при этом своем соображении!
Как девица! Елы-палы!
А усики-то у «парня» ведь как приклеенные. Ха-ха! Побоялся, что в воде они отклеятся?
И в палатке Королевич не раздевается. Вчера вот тоже спал в одежде…
И главное, уж слишком сыщик разволновался, когда Юра во вранье его заподозрил.
Ах ты, ну надо же… Неужели?
Юра вспомнил тут, кстати, и странный, очень аккуратный, «женский» обыск в своей квартирке. И потревоженную тетрадь. И свои тогдашние подозрения: кто-то забирался в его дом, чтобы прочитать дневник Эллы Фишкис! Вспомнил Юра и постоянную слежку за собой…
Этот «кто-то» мог навешать Приходько лапшу на уши: мол, «сыщик» я и все такое… «специалист по дикой местности»! И таким вот макаром этот «кто-то» смог отправиться вместе с Юрой в Прекрасную долину.
Юра выбрал время, когда Королевич опять исчезнет из лагеря, чтобы поговорить с Горчицким наедине.
— Профессор, а вы сестру Эллы — Эмму Фишкис давно в последний раз видели? — поинтересовался он у рассеянно листавшего свой блокнот профессора.
— Давно, Юрочка.
— Как давно?
— Да уж лет десять тому назад.
— Что так? Эллу часто видели, а Эмму, получается, нет?
— Да она у нас спортсменка, Юрочка. Подавала с детства большие надежды. Понимаете? Нашли ей спонсора, как это сейчас в спортивном мире водится, — еще лет двенадцать девочке, кажется, было. И уехала она в один славный испанский город. Это, знаете, тоже своего рода бизнес: вкладываются деньги в юное спортивное дарование, а потом оно подрастает, начинает выступать и отрабатывает вложенные в него суммы.
— И что же?
— И такая у нее, у Эммы нашей, понимаете ли, напряженная, расписанная по минутам жизнь профессионала, что ни разу она нас с тех пор и не навестила.
— Десять лет… — пробормотал Юра.
Он почесал затылок.
— Значит, вряд ли бы вы ее теперь узнали?
— Ну, раза два мне ее фото Элла показывала. Вообще-то они — близнецы и в детстве были очень похожи.
— Да, я вспомнил, об этом есть запись в дневнике.
— А в чем дело-то?
Юра с сомнением оглядел подслеповатого рассеянного профессора.
— Да так… Ничего. Забудьте.