— Черт возьми! — вскрикнул Келп.
— Заткнись, — успокоил его Тини.
— Арестованная девушка в кемпинге «Уинсперинг пайнс» рядом с трассой номер 14, - говорил журналист, пока заключенная продолжала идти, а камера показала панорамный вид старого здания, скорее напоминающего груду камней и кирпича, которая гнила еще с 20-ч годов, — утверждала, что она является Перышком Рэдкорн, последним представителем племени потакноби, одного из племен-владельцев казино Серебряная пропасть.
Перышко и ее сопровождение, преодолев всех дикторов и журналистов, скрылись за стенами старого здания. А репортеры так и остались, собравшись в кучу, стоять на улице.
— Обвиняемая в вымогательстве, девушка, у которой одно из имен Ширли Анна Фаррелл, сейчас находится в следственной тюрьме округа Клинтон.
Еще один кадр бледного здания из камня и кирпича, который, видимо, снимался чуть позже, и в котором появился на переднем плане журналист с микрофоном в руках. Он говорил прямо в камеру:
— Ньюз эйт удалось выяснить, что мисс Фарелл до недавних пор была игроком и танцовщицей в Лас-Вегасе. Почему она сделала о себе такое заявление, полиция сейчас пытается установить.
Теперь в кадре показалось что-то вроде офиса с темными стенами, стеклянными полками, на которых стояли награды, на стенах висели в рамках фотографии улыбающихся людей, на столах стояли зеленые стеклянные лампы, потом в кадре появились два лощеных ухоженных мужчины, лет пятидесяти. Один из них сидел за хорошим темным деревянным столом с черной каменной столешницей, а второй сидел рядом в красном кожаном кресле. Один из них что-то говорил, так как его губы шевелились, но что он говорил, слышно не было. Зато была слышна речь журналиста за кадром:
— Роджер Фокс и Фрэнк Огланда получили письмо с вымогательством от Мисс Фаррелл, так как они являются управляющими казино Серебряная пропасть. Они отправили письмо в полицию. Как они утверждают, они никогда раньше с таким не сталкивались, но были не удивлены.
Наконец-то можно было расслышать речь мужчины за столом:
— Мы всегда знали, что, возможно, однажды кто-то попытается провернуть такую аферу, и поэтому мы подстраховались и были готовы к такому. Я хочу заверить людей нашего племени, племя Киота мистера Огланда и мое племя Ошкава, что их вложения всегда останутся в собственности племен, и они всегда в зоне недосягаемости для мошенников.
Второй мужчина, Огланда, сказал:
— Несколько лет назад оба наших племени потратили очень много усилий в поисках хоть одного ныне живущего представителя Потакноби, результаты поисков показали, что все кровные представители этого племени погибли, и хоть это очень печально, но это факт. И я повторюсь: в мире нет ни одного живого потакноби. Ни одного.
— Мне искренне жаль эту молодую запутавшуюся девушку, — сказал Фокс и улыбнулся очень неестественной и неприятной улыбкой.
Потом камера вернулась в студию к первому журналисту-ведущему:
— Поиски черного ящика…
— Выключи, — сказал Тини, и Дортмундер выключил телевизор.
В полной тишине они переглянулись. Наконец, Дортмундер прервал тишину:
— Единственный вопрос — у нас есть время вернуться в «Ти коузи» и собрать вещи или поедем сразу отсюда?
— Джон, не будь таким пессимистом, — сказал Келп.
— Почему нет?
— Потому что Перышко не расколется, — ответил Тини.
— Если бы она раскололась, копы уже давно нагрянули бы сюда, а не в «Ти коузи», — сказал Келп. — В любом случае, Тини прав, Перышко — крепкий орешек, мы можем на нее рассчитывать.
— Больше, чем на этих двоих, — подметил Тини.
— Возможно, вы правы, — согласился Дортмундер, выдохнув лишь с малой долей облегчения.
— По крайней мере, мы теперь знаем, почему они опаздывают, — сказал Келп. — Как думаешь, как долго они еще будут ждать ее у супермаркета?
— В любом случае нам нужно их дождаться, — сказал Дортмундер, и тут дверь открылась, в комнату вошли Гилдерпост и Ирвин, оба выглядели очень взволнованно.
— Она так и не объявилась, — сказал Ирвин.
— Мы в курсе, — ответил Дортмундер, но прежде, чем он успел сказать еще хоть слово, заговорил Гилдерпост.
— Не понимаю. Мы же договорились на конкретное время, мы приехали, ждали ее, внимательно следили, но так и не увидели её.
— А мы видели, — сказал Дортмундер и ткнул пальцев в телевизор. — В шестичасовых новостях.
— Её арестовали, — пояснил Келп.
— Вымогательство, — добавил Тини. Из его уст это звучало как предложение.
— Не в таком ключе мы ожидали увидеть ее на телевидении, — сказал Дортмундер.
Гилдерпосту было трудно собрать мысли в кучу.
— Но… Что же пошло не так?
— Парни из казино нанесли обезоруживающий удар, — пояснил Дортмундер. — Они отправили письмо в полицию, чтобы они с этим разбирались. Они же все друзья, казино — это крупный наниматель, который дает много денег. Не все же деньги остаются в резервации.
— Погнали в три шеи, — прокомментировал Тини.
— Я понял, — сказал Гилдерпост, немного успокоившись. Глубоко задумавшись, он кивнул и сказал:
— По правде говоря, я уже видел такое раньше. Найти мошенника на своей территории, втянуть его, потрясти немного, убедить его переехать в другое место, на, так сказать, более зеленые пастбища.
— Парни из казино, — сказал Дортмундер, — не хотят иметь с ней никаких дел, поэтому и натравили на нее копов.
— И даже приставили к ней конвой, — сказал Келп. — Собственно, так мы ее и увидели по телику.
— Это шантаж, — сказал Ирвин.
Гилдерпост удивленно поднял бровь.
— Шантажировать Перышко? — его улыбка была такой же неприятной, как и владельца казино. — Того, кто вздумает шантажировать ее, ждет неприятный сюрприз.
15
Комната была одновременно и захламлённой и пустой. Множество складных стульев стояли беспорядочными рядами слева, прямо напротив возвышения за брусом справа, где стоял блинный стол и еще больше стульев на самом возвышении. Прямо, напротив двери, ведущую в коридор, было окно, через которое было видно каменную стену, наверное, кого-то еще учреждения. Стены комнаты пестрили плакатами на тему пожаров, наркотиков, спида, приема Хеймлиха, а также последствий открытия новых школ. Мужчина и женщина сидели за столом, а еще несколько человек сидели на хаотично расставленных стульях.
— Садись сюда, — сказал один из детективов Перышку, указывая на стоящий рядом стул, и прежде, чем она успела сказать, куда он сам мог бы присесть, он ушел продолжать беседу с людьми за длинным столом. Поэтому она просто села.
Перышко была просто в бешенстве. Все должно было происходить совсем не так, попалась как дешевая мошенница. Должен был состояться разговор, диалог, предполагалось развитие событий. А сейчас мир как будто перескочил на последнюю главу.
Они забрали у нее сумку с документами, и сейчас детективы старательно изучали все содержимое, потом они переключились на какие-то бумаги, а потом детектив повернулся и поманил Перышко пальцем, которая в этот момент только и хотела ударить его по ноге. Но она сдержала себя, потому что, в конце концов, кто-то должен был прекратить заниматься этой ерундой и обратить на нее внимание.
Или нет. Она подошла к столу и увидела перед мужчиной трехстороннюю медную табличку, на которой была надпись:
СУДЬЯ
Р.Г. ГУДИ IV
Р.Г. не особо соответствовал образу, он представлял собой маленького хилого мужчину в мятом коричневом костюме с очками в изогнутой оправе. Судя по всему, он не стремился встретиться взглядом с Перышком. Женщина рядом с ним, выглядевшая как учительница, судя по всему, была стенографисткой, потому что у нее наготове были ручка и бумага.
— Ширли Анна Фарраф, — начал Гуди, и Перышко уже было приготовилась его поправить, но зачем суетиться лишний раз. Это явно был трюк. — Вы обвиняетесь, — продолжил он, и, не отрываясь от бумаг, он пропустил несколько чисел, параграфов, абзацев, а потом опять продолжил: — Как будете защищаться?
— Я ничего не сделала, — заявила Перышко.
Гуди посмотрел на стенографистку.
— Разве не так защищаются виновные?
— Так, сэр, — ответила она.
— Помечено, — все еще не глядя на Перышко, он сказал: — Вам зачитали ваши права.
— Еще в машине, — сказала она тихо, словно самой себе.
— У вас есть адвокат?
— Нет, я не вижу…
— Вы можете позволить себе адвоката?
— Что? Нет!
— Хотите, чтобы суд предоставил вам адвоката?
— Хм, — это не совсем то, что она ожидала услышать. — Думаю, все-таки стоит.
Гуди кивнул, затем он позвал кого-то из зала, и Перышко обернулась и увидела, что к ней шла девушка, примерно ее возраста, которая тащила за собой большой черный потертый дипломат. Она была скорее похожа на бабушку, на ней были узкие очки для чтения, черные волосы были строго собраны в пучок, а макияж был такой незаметный, что на него и в принципе не стоило тратить времени. На ней был большой черный свитер, бесформенные коричневые шерстяные брюки и черные туристические ботинки. Она кивнул Перышку и сказала Гуди:
— Ваша честь, мне нужно время, чтобы поговорить с клиентом.
— Она утверждает, что не виновна, — сказал Гуди, — также она говорит, что она малоимущая. Хотите предложить залог?
— Ваша честь, — сказала девушка, — как я понимаю, мисс Фарраф не была ранее замечена в криминальной деятельности, поэтому она не опасна для общества, поэтому залог…
— Подсудимая, — подметил Гуди, — живет в доме на колесах, что может придать делу, я так полагаю, хороший исход. Залог пять тысяч долларов.
Пять тысяч долларов! Перышко пыталась судорожно придумать, где ей достать такие деньги. Фицрой? Нет, забудь. Еще несколько словесных па между девушкой-адвокатом и судьей, заключение под стражу и назначение слушания. Затем прозвучали еще пару непонятных слов, который не входили в ее словарный запас. Наконец, девушка повернулась к ней, протянула карточку и сказала: