— Конечно, не понравилось, дорогая, — согласился Гилдерпост и сказал Дортмундеру: — Но теперь это уже позади. Я сегодня разговаривал со своим знакомым из Файнберг, и он дал мне контакт эксперта по ДНК, его зовут Макс Шрек. Перышко позвонит ему завтра, он позвонит судье Хигби, и все пойдет дальше по плану.
— Точно, — поддакнул Ирвин. — С этого момента только лабораторная работа, а потом судья скажет «Смотрите, все совпадает. Перышко объявляется потакноби. Добро пожаловать в казино».
— А вы заберете еще и немаленькую компенсацию, — добавил Гилдерпост.
— Мне это не нравится, — не унимался Дортмундер.
— Тебе компенсация не нравится? Мы же договорились…
— Да нет же, не компенсация, — сказал Дортмундер, — Мне не нравится история, с которой вернулась Перышко. Встреча, на которой она была.
Тини вставил слово:
— Слушайте До… Джона. У него нюх на этого дело.
— Хорошо, Джон, — очень дружелюбно сказал Гилдерпост, — что тебе не нравится в сегодняшних событиях?
— Все, — ответил Дортмундер, — начиная со вчерашнего дня. Нет, даже с позавчерашнего. А сегодня вообще, заявился этот парень из племени, с адвокатом, даже не со своим, а с каким-то непонятным, вроде вашего Файнберга, привезенным из Нью-Йорка, что явно означает объявление войны. А если они объявили войну, это значит, что они точно не будут играть по правилам.
— Но что они могут сделать? — спросил Ирвин. — Они уже, считай, наложили в штаны.
— Это я и хочу выяснить, — ответил Дортмундер. — Я думаю, если бы я был ими, и хотел бы избавиться от Перышка, и был бы уверен, что ДНК тест будет не в мою пользу, что бы я сделал?
— Убил бы меня, — предположила Перышко.
— Они уже об этом подумали, — уверил ее Дортмундер, — но они прекрасно знают, что это слишком очевидно. Поэтому они придумают что-то еще.
— Может, они попытаются с ней как-то связаться и предложат ей деньги, чтобы откупиться?
— Они уже пытались, — сказал Перышко.
— Если бы я был на их месте, — продолжал мыслить Дортмундер, — что бы я сделал? Кажется, я знаю, что бы я сделал.
— То, что вы сделали, — сказал Тини.
Дортмундер закивал.
— Именно об этом я подумал, Тини.
— Они ведь попробуют, так? — спросил Келп.
Дортмундер, Келп и Тини все закивали, совсем не радостно. Гилдерпост и Ирвин, совершенно сбитые с толку, переглянулись.
— Вы о чем?
Дортмундер просветил их:
— А что мы сделали, чтобы тест на ДНК совпал?
— Вы положили в могилу моего деда, — напомнила Перышко.
— Поэтому, если представить, что я по другой стороне баррикад? — продолжал Дортмундер.
— Нет! — завопил Гилдерпост. — Они не посмеют!
— А мне кажется, что посмеют, — не согласился Дортмундер.
Ирвин тоже не обрадовался этой мысли.
— Это нечестно! Мы так долго трудились над этим!
— А я говорил, — сказал Дортмундер, что эти парни не собираются играть по правилам.
— Нам нужно охранять могилу, — заявил Гилдерпост. — Двадцать четыре часа в сутки.
— Отлично, — прокомментировал Дортмундер, — а тебе не кажется, что кучка непонятных парней, постоянно околачивающихся возле одной могилы на кладбище на протяжении недели или двух, — это, как минимум, странно? Тебе не кажется, что люди заподозрят что-то?
— И что ты тогда предлагаешь? — поинтересовался Гилдерпост.
— Не знаю, — признался Дортмундер. — Вот я и пытаюсь придумать.
— Не могу поверить, что кто-нибудь и правда это сделает, — сказал Ирвин. Выкопать человека и положить в его могилу другого.
— Вообще-то, мы так и сделали, — заметил Гилдерпост, и Ирвин сильно нахмурился.
— Я, правда, не хочу больше его выкапывать, — почти заныл Дортмундер. — Сначала выкопать, потом положить туда кого-то другого, подождать пока племена сделают то, что собираются, потом снова выкопать могилу и положить его на место. Я допускаю возможность, что вор может однажды выкопать могилу. Но три раза подряд? В таком случае, это уже карьера.
— Я согласен с Джоном, — сказал Келп.
— А что же нам тогда делать? — спросил Гилдерпост, но ему никто не ответил.
Какое-то время все шестеро просто сидели и слушали, как переваривается пицца. Все нахмурились и были на чем-то сконцентрированы. Время от времени кто-нибудь вздыхал.
— Камни, — вдруг сказал Тини.
Все посмотрели на него.
— Тини, ты ведь сейчас не про пиццу? — уточнил Келп.
Тини сделал движение двумя руками, словно раскрывал стручки гороха.
— Поменять камни, — сказал он.
Дортмундер улыбнулся. Как гора с плеч.
— Мы может это сделать, — сказал он. — Спасибо, Тини.
— Я могу это сделать, — ответил он.
— Вы хотите сказать, что надгробие Рэдкорна переместить, на другую могилу и заменить его на другое? — уточнил Ирвин.
— В таком случае, — подтвердил его догадки Дортмундер, — племена придут, выкопают не то тело, сделают, что собираются, а мы потом поменяем камни.
— Гораздо лучше, чем опять копать могилу, — выдохнул Келп.
— Да уж, и в таком случае вы не испортите дерн на могиле Рэдкорна. Уже прошло шесть недель, там не осталось никаких следов.
— Особенно, если племена выкопают не ту могилу, — заговорщицки улыбнулся Гилдерпост.
— Вот теперь мне все нравится, — сказал довольный Дортмундер.
24
Пятница, 1 декабря. Единственная интересная неделя за всю двенадцатилетнюю карьеру судьи Т. Уоллеса Хигби, слава Богу, подходила к концу.
Началось все во вторник, когда Фрэнк Огланда и Роджер Фокс выдвинули обвинения в мошенничестве и вымогательстве против молодой девушки, которая, казалось, должна быть известна как Перышко Рэдкорн. Поначалу дело выглядело как очередное проявление глупости со стороны особы, известной как Ширли Анна Фарраф, но потом в его кабинет пришла Марджори Доусон и сказала, что преступница не согласна играть по их правилам.
А потом появилась эта табличка могавков о примирении, которая только подтверждала историю Перышка Рэдкорн. Уже в этот момент судье показалось, что правильным решением со стороны Роджера и Фрэнка было бы заключить сделку с этой девушкой. Не предложить ей денег и выслать, а взять ее в дело. Это был бы очень умный шаг, и судья не понимал, почему Фрэнк предпочел делать глупости.
Черт побери, он даже думать не хотел обо всем этом. Ему нравилось наблюдать смену проявлений глупости, которые проходили перед его стеклянными глазами каждый день, как обреченные крестьяне в «Аллегории Зрения» Брейгеля. Так какого черта Роджер и Фрэнк ведут себя так странно, заставляя бедного судью Хигби напрягать мозги?
Вчера в его кабинете было совершенно очевидно, что Фрэнку было совершенно наплевать, потакноби мисс Рэдкорн или нет, он просто хотел, чтобы она исчезла. Что могло означать только одно — Фрэнку и Роджеру есть что скрывать, там, в резервации. И чтобы это могло быть? Казино было золотой жилой, разве этого недостаточно? Может, они поддались искушению заняться контрабандой, ведь они были близко от канадской границы, или может, занимались наркотиками, или финансовыми махинациями? Другими словами, неужели эти парни были настолько глупы? Неужели судье Хигби придется и о них думать?
Только не на этой неделе. На этой неделе он уже закончил все дела. Этим утром судья наградил несколько персонажей комнатой и питанием за счет государства, а сейчас он заканчивал подбивать подсчеты глупости за неделю. Между тем, Хильда, его секретарь, начала рассказывать ему о звонке от некоего судьи из Нью-Йорка, замена бедной Марджори Доусон от мисс Рэдкорн, но у судьи и так хватало работы на этой неделе.
— Расскажешь мне об этом в понедельник, — отдал он приказ, даже не став слушать, как зовут этого адвоката, и уж, тем более, что он там хотел сказать.
Еще один умник-адвокат из Нью-Йорка. Как будто в судьи проблем больше не было. Они что, собираются тут устроить битву двух умников-адвокатов из Нью-Йорка? Может они собираются играть в свои игры, испытывая знания друг друга (и судьи в том числе), придумывая непонятные претенденты, отправляя друг друга в юридическую библиотеку, и еще, и еще, заставляя бедного судью Т. Уоллеса Хигби принять решение за решением?
Черт! Почему Фрэнк и Роджер не проглотят это и не закопают топор войны — может, не совсем удачный эпитет в данной ситуации, но все же — пройдите через это шоковое состояние, ребята, пришла новая девушка, и она тут останется. Ее уверенность в результатах теста на ДНК не была притворной, и Фрэнк прекрасно это понимал, как и судья.
Тем временем, успокаивающие душещипательные истории, показывающие беспощадную глупость, наполняли кабинет судьи, словно теплую ванну. Стреляя из пистолета в обеденный стол, чтобы привлечь внимание членов семьи, совершенно забыв, что продал машину своему кузину, по счастливой случайности у него в кармане нашлись запасные ключи, поэтому он решил, что нужно поехать во Флориду на зиму. Потом пьяный вышел из бара и начал жаловаться копу, не находящемуся при исполнении, на грубое обращение полицейских, которые прострелили ему ногу за то, что пытался убежать. О, давай, пой эти песенки, пой. Судья Хигби обожает их. Увидимся через года три, а может лет пять.
В полдень, рабочий день и неделя, а также марш этих идиотов подходил к концу, как вдруг в зал суда вошел человек и сел на заднем ряду, рядом с дверью. Судья Хигби сразу же его заметил, не только потому, что он смотрел прямо на заднюю дверь, но и потому, что он не понимал, кто, черт возьми, это был?
В течение нескольких секунд уже все обратили внимание на незнакомца, хоть все и сидели к нему спинами. Поэтому все просто кидали быстрый взгляд через плечо, чтобы рассмотреть этого глупца. Все всполошились только из-за его присутствия, потому что он был незнакомцем, а при слушании дела у судьи Хигби в зале не бывает незнакомцев.
Этот зал суда был построен в этом древнем муниципальном здании в конце семидесятых, но он был таким же ярким, блестящим и глухим, как и в первый день его открытия. Скамьи, как в церкви, были медового цвета, тут были также столы для обвин