Он не мог отказать дяде Роджеру. И он не мог лишь сделать вид, что поменял гробы, даже если он подговорит Джирома и Герби. Тогда тест ДНК докажет, что она потакноби, и дядя Роджер поймет, что он не поменял гробы.
В то же время он не мог предупредить об этом Перышко, потому что она в любом случае попытается это остановить, возможно, даже скажет об этом судье, про которого она рассказывала, говорила какой он замечательный, справедливый, как уверенно она себя с ним чувствует. Она так хорошо о нем отзывалась, что Бенни даже пришлось стиснуть зубы от ревности к какому-то там судье, которому сто процентов было лет сто, и он точно не ухлестывал за ней.
Ему было очень жаль, что план с Советом племени провалился. Раньше он не особо интересовался Советом, он только знал, что люди ходят на собрания и задают свои вопросы и просят разрешения на что-нибудь. Но когда он увидел мистера Дога в городской Ратуше и увидел, как проходят эти собрания, он понял еще до разговора с мистером Догом, что шансов на помощь Перышку практически нет. Так они проехали еще одно авеню.
По пути на юг, его фантазия полетела еще дальше. Он представил, что когда это все закончится, дядя Роджер предложит ему очень хорошо оплачиваемую работу в казино, и тогда Бенни пойдет к Перышку и расскажет ей, как он плохо себя чувствует по этому поводу, а потом он построит ей дом в резервации, который будет полностью принадлежать только ей — он даже не будет там жить — она сможет его иногда приглашать в гости, но это будет зависеть только от ее желания.
Да и плюс ко всему, она же была в Неваде лицензированным дилером блэкджека, она бы с легкостью могла получить работу в казино Серебряная пропасть. А Бенни знал, что дилеры получают очень хорошие деньги. В фантазии Бенни у Перышка отобрали родословную, не зная, кто это сделал, но Бенни подарит ей дом в резервации и поможет с работой в казино, а также предложит свою компанию в любое время, когда она захочет.
Пфф. Не удивительно, что он мог заснуть.
Дядя Фрэнк Огланда вчера прилетел чартерным рейсом из Платтсубрга в аэропорт Ла Гуардия в Нью-Йорке. Потом он взял такси и поехал на кладбище, где был похоронен Джосеф Рэдкорн, нашел могилу и сделал пометку в маленькой карте, которую сам нарисовал. Также он узнал, что на ночь кладбище закрывают, но после того, как он походил вокруг, он нашел сломанную часть забора, через которую можно было пролезть, и это он тоже пометил на своей карте. Потом он поехал назад в аэропорт и улетел назад в Платтсбург, сел в свой BMW и поехал в Серебряную пропасть. Этим утром он описал все Бенни и сказал:
— Вам придется нести гроб через эту дырку в заборе, чуть повернуть боком, чтобы он прошел. Но могила недалеко от забора, поэтому для таких крепких парней как вы это будет легко.
Это было совсем нелегко. Они нашли нужное кладбище без проблем, проехали вниз по длинной, пустынной, темной и тихой улице, окруженной со всех сторон кладбищами, нашли дыру в заборе и припарковали свой желтый бус рядом. Когда они вышли из машины, небольшой, но очень холодный и мерзкий ветер пробирал до костей, словно призраки, леденящие душу духи, которые выбрались из своих могил. Но парни все равно не верили во всю эту чушь.
Сейчас им предстояло вытащить гроб из машины и пропихнуть его через это маленькое отверстие. Гроб был очень скользкий и грязный, то и дело норовил выскользнуть их рук и рухнуть на землю, что было бы очень и очень плохо. Было очень неудобно протаскивать гроб через эту дыру более, чем двоим людям, даже когда они усиленно пытались не поцарапать боковые стороны, тем не менее, двоим людям тащить эту громадину было тоже очень тяжело. В общем, все это путешествие было очень трудным и утомительным, не говоря уже про то, что оно было довольно-таки жутковатым.
Все трое взяли с собой фонарики, но практика показала, что нести гроб и фонарик не очень-то удобно, поэтому большую часть пути они шли в темноте. Над ними раскинулось зимнее небо, затянутое облаками, половинка луна время от времени блестела платиновым светом, а иногда пряталась за облаками, в такие моменты казалось, будто кто-то выключил свет. И это случалось, как правило, когда ветер ледяными пальцами будоражил в них самые жуткие фантазии.
Наконец, когда они добрались до могилы Рэдкорна, они смогли поставить гроб на землю. Все были до ужаса измотаны, а ведь настоящая работа еще даже не началась. Задыхаясь, еле волоча ноги по опавшей листве, с тяжелой одышкой, они поплелись назад к бусу, достали лопаты и брезент, на которой будут скидывать землю, и потащились снова к могиле. Обозначив старт тяжелым общим вздохом, они приступили к работе.
Распределение обязанностей было следующим: двое копали, а третий держал фонарь. Поскольку Бенни был главным, он говорил, когда копающий меняется с тем, кто держит фонарь, и он даже не воспользовался своим положением, а старался распределять работу честно, потому что он прекрасно знал, что если он попытается схалтурить, Джиром и Герби устроят истерику.
Работа была тяжелая, но не требовала умственных усилий. Они просто копали, копали и копали, наконец, лопата Джирома ударилась о что-то, и он сказал:
— Ну, вот и он.
— Наконец-то, — выдохнул Герби.
Да уж, наконец-то. Было уже почти одиннадцать вечера, а им еще предстояло много чего сделать. В данный момент Бенни держал фонарь, он нагнулся чуть ниже и посветил туда, где была лопата Джирома. Там виднелся кусок дерева, темно-коричневого и твердого, под рыхлой землей чуть более светлого оттенка.
— Отлично, — сказал он. — Думаю, нужно расчистить другой конец и тогда можно попытаться его вытянуть.
— Минутку, Бенни, — сказал Джиром. — Теперь моя очередь держать фонарь. Спускайся вниз.
Двое внизу стояли по пояс в могиле. Бенни неуверенно сказал:
— Не уверен, что могу туда спрыгнуть. А что если я поврежу дерево?
— Я тебе помогу, — не унимался Джиром и отставил лопату к краю могилу, показывая тем самым, что он не шутил. Он и Герби протянули руки вверх, а Бенни наклонился еще ниже и не то спрыгнул, не то плюхнулся в могилу, свалившись на остальных. Досталось всем. Если бы это не было своего рода закрытое пространство, скорее всего, они бы куда-нибудь свалились.
— Давай фонарь, — сказал Джиром, и в этот момент огромный яркий луч света ослепил их. Бенни, ошеломленный, оцепеневший и испуганный, мог разглядеть каждый комочек грязи на лице Джиром и Герби, настолько ярким и мощным был этот свет.
Собственно, как и голос. Он звучал из мегафона, словно голос Господа:
— Все стоять. Оставайтесь на своих местах.
Они замерли. В общем-то, они и до этого стояли не шелохнувшись. Три индейца, стоявших в ряд по пояс в могиле, прищурившись, пытались что-то разглядеть через этот яркий свет. И тут, как в научно-фантастическом фильме появились силуэты людей в темно-синей форме. Полицейские. Из Нью-Йорка.
С ними был старикашка в потасканном жилете и потрепанной шляпе, который все кудахтал и кудахтал:
— Ага! Попались на этот раз! Что ж вы думали, можете тут бегать со своими фонариками, и я об этом не узнаю? Вы тут зачастили! А теперь попались!
30
Как дела утихли, Келп решил заглянуть в тайники. Они были в шкафу в спальне, если комнату, где есть кровать, но где ты не спишь, можно назвать спальней. Анна Мари называла ее гостевой комнатой, хотя Келп никогда не наблюдал там гостей, если не считать тараканов, которые появлялись там время от времени в «самых лучших апартаментах Нью-Йорка». В общем, это была еще одна комната. А там, в шкафу были тайники, четыре из них на данный момент были составлены на полу.
Теперь такие тайники уже не делают, однако в стенах домов или квартир лучшей постройки вполне можно найти такой. Они были круглые и черные, сделанные из прочного железа, а по размеру были чуть меньше шара для боулинга. У них были круглые стальные дверцы с кодовым замком и железные ушки, которые проходили через сейф, чтобы его можно было закрепить на гвоздиках внутри стены.
Их тяжело было взломать. Из-за того, что они были круглыми, они были практически не восприимчивы к взрывам, а из-за того, что они сделаны из толстого черного железа, взломать его было невозможно ни одним известным инструментом. Круглая дверь тоже была очень толстой, к тому же, она была вставлена таким образом, что ее невозможно было подцепить каким-нибудь рычагом или монтировкой. Комбинация на коде — штука очень хитрая и умная, поэтому разгадать ее за несколько минут не получится. Большинство воров не тратят на него время, а просто выносят что-то мало-мальски ценное, например, телевизор.
Но не Келп. Чтобы попрактиковаться, когда у него был под рукой автомобиль и когда ему попадался такой орешек, он просто-напросто выдалбливал его из стены, кидал в машину и увозил домой. А уже дома он с ним ковырялся время от времени, в качестве хобби, ну и чтобы не терять хватку. Рано или поздно он вскрывал эти сейфы, но практически все время внутри не обнаруживалось ничего особенного. Содержимое варьировалось, как правило, от ювелирных украшений и акций несуществующих корпораций до абсолютно ничего. Но ведь было не в содержимом, а в самом процессе.
Утром, около десяти часов, когда Анна Мари ушла в Новую Школу на курсы истории конституционного права на Балканах, Келп уселся в позе лотоса (или что-то похожее) на пол в комнате перед открытым шкафом, один из этих сейфов был у него в руках, чуть отклонен назад таким образом, что, казалось, он уставился на Келпа своим единственным цифровым глазом. И тут зазвонил телефон. Углубившись в процесс ковыряния кодового диска, он почти не собирался отвечать на звонок, но он никогда не мог не ответить, если звонил телефон — за исключением машины доктора, потому что он знал, что единственный, кто будет звонить, — это сам доктор, который будет требовать свою машину назад — поэтому он тяжело вздохнул, чуть сдвинулся, чтобы достать из кармана штанов телефон и с сомнением ответил: