— Слушаю.
И не зря у него возникло некое сомнение, это был Фицрой Гилдерпост. Он был взволнован, взбудоражен, расстроен, и, казалось, между его словами застревали пузыри:
— Энди! Мы к тебе едем! Нам нужно срочно встретиться у тебя! Звони Джону и Тини, мы выезжаем, приедем к вам не позже трех. Ирвин уже готов, мы уже летим к вам! До встречи!
— Фицрой, — ничего не понял Келп, — ты о чем вообще?
На той стороне провода повисла тишина удивления, опять с порывистыми паузами с пузырями, Фицрой спросил:
— Ты что, не знаешь?
— Фицрой, если ты сейчас хорошо подумаешь, — сказал Келп, — то, может, ты вспомнишь, что ты мне еще ничего не сказал. А если ты мне сейчас не скажешь, Фицрой, то я могу тебе гарантировать, что в три меня здесь не будет.
— Так это же было в новостях! — пропищал Фицрой. — А если это показывали в новостях тут у нас, то и у вас должны были показать!
— Возможно, — согласился Келп. — Вот только сейчас у меня новости не включены. Так почему бы тебе просто не сказать?
— Индейцев поймали!
Звучало это как новости из мира спорта. Но что-то подсказывало Келпу, что это было не из этой серии.
— Давай, Фицрой, чуть больше информации.
— Индейцы, — пытался говорить он чуть спокойнее, как если бы объяснял что-то дураку, — выкопали гроб на кладбище в Куинсе прошлой ночью, чтобы поменять тела. Об этом и говорил Джон.
Теперь Келп понял.
— О-ооо, — протянул он. — И их поймали?
— Прямо в процессе. Они копали, все трое стояли в могиле на крышке гроба.
— Это плохие новости, Фицрой, — сказал Келп.
— Да! Да! Я знаю!
— Нам нужно обговорить это, — решил Келп.
— Я и Ирвин уже в пути. Собственно, это я и пытался тебе сказать!
— А Перышко?
— Перышку нужно оставаться здесь для суда, тут такой фейерверк по этому поводу.
Келп предположил, что это словцо была из юридического лексикона, поэтому пропустил его мимо ушей.
— Хорошо, тогда встретимся с вами позже.
— Из-за того, — сказал Фицрой, — из-за того, что эти придурки натворили, теперь на кладбище стоит охрана.
— О боже.
— Племена пытались остановить этот тест ДНК, — сказал Фицрой, — но вся эта ситуация значительно ускорит процесс.
— Ага.
— А когда специалисты возьмут образец ДНК, — Фицрой казался ужасно расстроенным, — это ведь будет совсем не дедушка Перышка.
— Это буде Бурвик Муди.
— Кажется, я начинаю ненавидеть этого Бурвика Муди, — вдруг решил Фицрой.
— Да ладно тебе, Фицрой, — пытался успокоить его Келп, — в этой злосчастной ситуации он невинная жертва, собственно, как и мы.
— Я не соглашался быть в этой операции невинной жертвой, — не согласился с этой ролью Фицрой.
— Да уж, это и правда все выглядит довольно странно, — согласился Келп. — Ладно, Фицрой, увидимся с вами после обеда. Я позвоню Джону, хотя я не думаю, что он обрадуется таким новостям.
31
Судья Т. Хигби этим утром чувствовал себя намного лучше. На прошлой неделе казалось, будто вихрь событий втянул его в дело, которое обычно потом рассматривают на учебных судебных разбирательствах. Но сегодня, во вторник утром, все встало на свои места. Это было всего лишь очередное проявление глупости.
Все собрались утром в суде, в 11:03, судья Хигби занял свое место на помосте и смотрел на всех свысока. Два сильных адвоката из Нью-Йорка: Макс Шрек из «Файнберг, Кляйнберг, Ринеберг, Стайнберг, Вайнберг и Клатч» в защиту мисс Рэдкорн, и Отис Уеллес из «Холлиман, Шерман, Байдерман, Таллиман и Фанк» в защиту казино. Они сидели за передними столами, в этот раз со своими помощниками из Нью-Йорка, огромными дипломатами и огненно-красными галстуками, они была готовы — и даже в нетерпении — начать сложное и запутанное юридическое сражение под руководством судьи Хигби. Хотя Хигби казалось, что эти двое уже давно стали беззубыми тиграми.
Перышко тоже присутствовала, она выглядела, более или менее, как человек, ищущий справедливости, хотя в это было сложно поверить. Роджер Фокс и Фрэнк Огланда, чья глупость, наконец, рассеяла облака и туман в голове Хигби, тоже были здесь, они старались не выглядеть робко, что было довольно-таки непривычно, обычно они старались не выглядеть по-зверски злобными. Даже Марджори Доусон, первый и вынужденный локальными обстоятельствами адвокат, тоже была здесь. Она мерцала своим высоковольтным талантом адвоката, хотя в то же время она держалась в тени, ее скромность и ненавязчивость еще раз убедили судью Хигби, что кротость завоюет землю. Когда все умрут, конечно же.
В тишине ожидания, после того, как он сел на свою скамью, все посмотрели на судью Хигби, а он, в свою очередь, посмотрел на всех сверху вниз. Потом он поднял руку ладонью вверх и согнул палец.
— Адвокаты, — сказал он.
Шрек и Уэллес тут же встали со своих мест и плечом к плечу зашагали к скамье судьи. Шрек был высоким и тощим, как журавль, или какая-нибудь другая птица, несущая дурное предзнаменование. Уеллес был плотный и угловатый, как велотренажер в тонкую полоску, на внешность они были абсолютно не похожи, но, однозначно, они были словно близнецы в душе. Никто из них никогда не готов уступать и никогда не поддается эмоциям на работе.
Судья Хигби снова согнул пальцем, поэтому два адвокатов приблизились к нему еще ближе, чтобы их беседу никто не слышал. Судья сказал:
— Сегодня утром ситуация слегка изменилась, господа.
— Я надеялся обсудить это, Ваша честь, — начал Уеллес. — Глубина чувств в индейской общине теперь выходит наружу. Мы…
Судья поднял руку.
— Приберегите свою речь, мистер Уеллес, — посоветовал он. — Я думаю, будет полезно озвучить ее для записи.
— Спасибо, Ваша честь, — поблагодарил Уеллес, без капли иронии.
Тут уже заговорил Шрек:
— Ваша честь, я бы тоже хотел запросить некоторые изменения, а именно вынести решение в суммарном порядке в пользу мисс Рэдкорн. Своими действия владельцы казино…
— Не своими действиями, — перебил его Уеллес. — Эти юноши…
— Прекратите, — остановил их судья, и они замолчали. Он посмотрел сначала на одного, потом на другого и сказал: — Причина, по которой я вас сюда позвал еще до заседания и до записи, это потому что я боюсь, что в связи с новыми обстоятельствами эмоции у всех будут на пределе, а я не хочу, чтобы тишина и спокойствие в моем суде были нарушены. Сейчас, мистер Уеллес, вы только что перебили мистера Шрека. Больше этого повторяться не должно. Это и вас касается, мистер Шрек. Когда я захочу, чтобы один из вас говорил, я дам знать. Все понятно?
Прежде, чем Уеллес успел что-то сказать, Шрек вставил свое слово:
— Ваша честь, бывают случаи, когда оппонент делает неверное заявление, в таких случаях это требует немедленной реакции.
— Если кто-то из вас перебьет другого, хоть раз, — уверил его судья, — я тут же объявлю получасовой перерыв. И что вы тогда будете делать со своей немедленной реакцией? Советую вам делать пометки, если что-то вас не устраивает.
— Благодарю, Ваша честь, — сказал Шрек без капли иронии.
— Можем начинать, — сказал судья и махнул рукой, словно прогоняя адвокатов на свои места. Когда они сели, судья сказал: — Мистер Уеллес, полагаю, вы хотите сделать некое заявление относительно последних событий.
Уеллес тут же подскочил.
— Да, Ваша честь, спасибо. Как вы знаете, в апелляционном суде в Олбани сейчас идет процесс относительно вопроса, может ли могила Рэдкорна в Куинсе считаться священной землей племени. В прошлый раз у нас возник спор, Ваша честь, и чтобы не рассматривать это дело по новой, мы проконсультировались с защитой, предоставляемой коренным американцам, которая сказала, что согласно решениям прошлых судов, священная земля племени не ограничивается их нынешним местом проживания. В качестве аргумента мы ссылаемся на сильные религиозные и родственные племенные чувства у представителей киота и ошкава по поводу мест захоронения их предков. Именно поэтому три юноши из резервации Серебряная пропасть пришли на могилу Рэдкорна, чтобы освободить своего предка от границ чужой грешной земли. Этот акт был добровольным, и он не был согласован со старейшинами племени, просто…
После этих слов Макс Шрек вытянулся с открытым ртом. Судья Хигби приподнял свой молоточек. Увидев это, Макс Шрек быстро зажал рот левой рукой, сел на место и быстро начал что-то записывать в свой длинный желтый блокнот.
В это время Уеллес все продолжал свою речь:
— это еще раз доказывает, что мы поступили правильно, обратившись в апелляционный суд, и, когда второй юридический советник будет рассматривать это дело, мы добавим этот аргумент. Спасибо, Ваша честь.
Шрек убрал руку ото рта, положил ручку на стол и поднял вопросительно бровь, посмотрев на судью Хигби, который его проигнорировал.
— Вы собираетесь подавать этот факт расхищения захоронения, — спросил судья Уеллеса, — в апелляционный суд как свой аргумент?
— Да, Ваша честь, — ответил Уеллес.
— Эти трое юношей являются племянниками Роджера Фокса.
— Мистер Фокс, — сказал Уеллес, Фокс пытался выглядеть мужественно, — признался мне, что часть его, взрослая часть, сожалеет о поступке этих юношей, но вторая его часть, как представителя ошкава, гордиться этими ребятами, несмотря на то, что это опрометчивый поступок.
Теперь Фокс пытался принять гордый вид.
— Мистер Уеллес, — сказал судья Хигби, — передо мной лежит отчет из полиции Нью-Йорка. Бус, который использовался для этой цели, был арендован мистером Фоксом.
— Юноши попросили его арендовать этот автомобиль, — ответил Уеллес. — Они объяснили это тем, что собирались поехать на рыбалку.
— На бусе, с багажником размером в 15 футов? — спросил судья. — Сколько же рыбы они собирались поймать?
— Насколько я помню, они также собирались помочь другу перевезти мебель.
— Очень интересно наблюдать за тем, как вы придумываете этого друга, мистер Уеллес, — заявил судья, — и его мебель. А как вы тогда объясните второй гроб, найденный в машине? Кстати говоря, у меня есть отчет о том, что на старом кладбище в резервации была найдена пустая могила.