Еще одну вещь, которую О.О.О. должен был передать от дяди Роджера — это то, что они должны сказать, что это была сугубо их идея, они сделали это из-за своих религиозных убеждений и просто хотели спасти Джосефа Рэдкорна от несвященной земли, именно поэтому они выбрали могилу человека, не принадлежавшего трем племенам, чтобы поменять тела местами. Тест ДНК не имел к этому никакого отношения, и, на самом деле, они никогда даже о нем и не думали и даже не знали о нем.
Более того, никто с ними эту идею не обсуждал, они никому не рассказывали, и никто им эту идею не предлагал. Это было понятно? Три индейца дружно закивали, потом их отвели обратно к бригаде Сатаны, чтобы провести еще одну ужасную бессонную ночь.
В следующий и последний раз они увидели О.О.О. в среду около двух в зале суда в Куинсе, здание, которое восстановило федеральное правительство во времена правления МакКинли, что было очень давно. Последние дополнения и изменения произошли много лет назад, при чем они были бюджетными, насколько это было возможно, чтобы сохранить деньги налогоплательщиков и оставить чуть-чуть для дяди подрядчика, который был олдерменом. Электропроводка и трубы с горячим паром прорезали потолок тут и там, противопожарная система паутиной вилась над головой, а воздуховоды были зажаты где-то между этим всем. В результате зал суда выглядел как подвал, несмотря на то, что находился на третьем этаже.
В зале суда Бенни, Герби и Джиром стояли с раскаивающимся видом за О.О.О. и перед толстой, что-то бубнящей, теткой, которая и была судьей. Она не отрывалась от своих документов, в которых что-то писала. Бенни никак не мог разобрать, что она говорила, да и вообще не мог понять, что происходило, частично из-за судьи и самого места, но, в основном, из-за того, что за ним сидел дядя Роджер, на скамье слушателей, среди проституток, сутенеров, бабушек и дедушек, людей с бандажом на голове и копов. Дядя Роджер был явно недоволен.
Ритуал перед судьей занял минут пять, потом еще минут двадцать перед клеткой кассы. Три индейца подписали свои имена на бумаге, понятия не имея, что там говорилось. Мистер О.О.О. только говорил им, что нужно делать, но не как. Потом он пожал всем руку, что тоже было каким-то ритуалом, потому что он даже не смотрел никому в глаза. Когда он ушел, на его место встал дядя Роджер.
— Отличная работа, — сказал он.
Путь на машине назад на север был долгим, и дяде Роджеру нашлось, что сказать. Бенни принял основной удар на себя, потому что дядя Роджер заставил его сесть на пассажирское сиденье спереди, а Герби и Джиром расположились на заднем сидении, словно мальчики их хора.
— Простое дело, — не унимался дядя Роджер. — Это же такое просто е дело. Прийти туда, выкопать могилу и закопать снова. И не привлекать к себе внимания!
— Простите, дядя Роджер.
— Какого черта вы поперлись туда в десять часов вечера, когда еще люди на улице? Да любой идиот знает, что на такие дела нужно выходить в два-три часа ночи!
Бенни не смог признаться, что, когда они обсуждали это с Герби и Джиромом, то все единогласно пришли к выводу, что будет слишком страшно бродить по кладбищу ночью, поэтому он сказал:
— Мы просто туда приехали. Мы не подумали, дядя Роджер.
— Не подумали они! Мягко говоря, не подумали! Фонариками размахивали. Может вы еще и радио включили?
— Нет, сэр!
Разговор продолжался в той же манере. Дядя Роджер продолжал говорить, какие они идиоты, но больше, конечно, он интересовался, как они теперь собираются выкрутиться из этой ситуации с Перышком, учитывая, что теперь над могилой стоит охрана. А судья радуется тому, что их тупость продвинуло дело с тестом.
Спустя какое-то время, когда в отчитывании дяди Роджера наступила пауза, Бенни задумался об их отношениях с Перышком, которые теперь, скорее всего, были на краю пропасти. Он также подумал о том, может ли тот факт, что он познакомился с Перышком, и он ей понравился, и она ему теперь доверяет, помочь дяде Роджеру решить проблему, но потом он подумал, что все-таки не стоит упоминать отношения с Перышком вовсе. Будет даже лучше, если дядя Роджер никогда о них не узнает.
«Сиди смирно», — приказал себе Бенни, взывая к некой мудрости. «Закрой свой рот и открывай только для того, чтобы сказать «Да, сэр», «Нет, сэр», «Простите, дядя Роджер» и все». Собственно, так он и сделал.
Единственное, что он знал наверняка теперь, это то, что он больше никогда не хочет попадать в тюрьму.
35
В мотеле «Фо уиндс» вы не получите очень сытный завтрак от щедрых Грегори и Тома. В мотеле «Фо уиндс» вам придется надеть много кофт, ботинки, шапку, перчатки, потом выйти на улицу, пройти вдоль парковки к офису, который находится в центре, потом снова зайти внутрь, пройти через стойку регистрации, чтобы попасть в кафе, милое, неброское местечко, в котором флуоресцентные лампы горели даже днем.
Дортмундер увидел, что Келп и Тини уже были там, в 8:30 утра в четверг, сидела за столиком на шестерых с чашками кофе. Он не спал практически всю ночь, пытаясь придумать, что можно сделать с подменой на кладбище, и вот полчаса назад ему только начал сниться нормальный сон, как ему позвонил Гилдерпост и сказал, что все собираются в кафе через полчаса, чтобы позавтракать перед поездкой на юг. Душ слегка помог, больше из-за того, что температура воды постоянно менялась. И вот он здесь.
— Хрр, — хрюкнул он, пока протискивался через Тини, чтобы сесть рядом с Келпом.
— Дерьмово выглядишь, Дортмундер, — сказал Тини.
— Диддамс, — поправил Дортмундер. — Это Валлийская фамилия. Я пытался придумать, что нам делать. У нас все-то пять дней осталось, пора бы уже что-нибудь придумать.
— Четыре дня, — поправил Тини.
— Как быстро летит время, — задумался Келп. Он тоже выглядел дерьмово, но, как заметил Дортмундер, никто вслух об этом не сказал. Он усмехнулся Дортмундеру и сказал: — Эй, банда, у нас есть четыре дня, давайте устроим шоу!
Дортмундер не любил начинать день с юмора. Она любил начинать день в тишине, особенно когда он очень мало спал. Поэтому, игнорируя сияющий взгляд Келпа, он уставился на бумажку, которая использовалась в качестве подстилки, и на которое было написано меню, чья-то рука поставила чашку с кофе на подстилку.
— Так, — сказал он чашке, — а что я еще хочу?
— Решать тебе, дорогуша, — прошептал дурманящий голос ему прямо в левое ухо, когда часы показали ровно десять.
Он поднял глаза и посмотрел на стоящую перед ним официантку. И кто только называет незнакомцев «дорогушей»?
— Хлопья, — сказал он. — А…
Указав куда-то тупым концом карандаша для вежливости, она сказала:
— Маленькие коробки на столе вон там.
— А, хорошо. Тогда еще апельсиновый сок.
Еще один указательный жест:
— Большие кувшины на столе вон там.
— А, хорошо, — Дортмундер посмотрел на нее. В другой руке она держала блокнот. — Вы только кофе приносите? Вся ваша работа?
— Если хотите хашбраун или яичницу, то я принесу, — ответила она.
— Спасибо, не хочу.
— Вафли, сосиски, сейчас принесу.
— Ничего из этого я тоже не хочу.
Снова указательный жест карандашом:
— Стол вон там.
Она отвернулась, потому что подошли Гилдерпост и Ирвин.
Большая часть группы поприветствовала их, а официантка сказала:
— Еще больше клиентов. Сейчас принесу вам кофе, ребятки, — видимо она не смогла придумать форму множественного числа к слову «дорогуша», но прежде чем она успела уйти, Ирвин попросил:
— Я знаю, что буду. Вафли с сосисками.
А Гилдерпост сказал:
— А мне хашбраун и яичницу, пожалуйста.
Теперь острый конец карандаша заскользил по блокноту.
— Как тебе приготовить, дорогуша?
— Слабой прожарки.
Снова карандаш скользил по блокноту. Похоже, официантка была рада нормальным посетителям, а не таким, как Дортмундер.
— Сейчас принесу ваш кофе, ребятки, — сказала она и ушла.
Гилдерпост протиснулся за Тини. Ирвин собирался сесть рядом с Дортмундером, пустив его посередине, но Дортмундер сказал:
— Подождите, мне нужно сходить к сервировочному столу.
Когда он подошел к сервировочному столу, он понял, что этот стол для слабаков. Единственное, что выглядело мужественно посреди тарелок с киви, баночками йогурта и маленькими пакетиками сахара — был апельсиновый сок. Он нашел хлопья, они были в крохотных коробочках, поэтому он взял две. Также он нашел крохотные стаканчики для апельсинового сока и тоже взял два. Потом он нашел маленький кувшин с молоком и взял с собой. Когда он вернулся за столик, он обнаружил, что Ирвин уже сидел на своем прежнем месте и пил кофе, поэтому Дортмундер сел на краю и начал раскрывать коробочки с хлопьями и пить свой сок.
Остальные обсуждали проблему, изъясняясь туманными выражениями. Дортмундер тоже пытался обдумывать проблему, пока ковырялся с коробками. А другие обсуждали проблему вслух.
— Проблема круглосуточного патруля заключается в том, — сказал Ирвин, — что нет ни минуты, когда там никого не было бы.
— Полагаю, в этом и есть вся проблема, — сказал Гилдерпост.
— Но, — сказал Келп, — но у нас нет другого выхода, кроме как попасть туда. Мы приходим туда, в какой-то день, считая от теперешнего момента до понедельника, и ставим надгробную плиту деда Перышка на место.
Тут Тини вставил свое слово:
— Но есть еще кое-что. Выкопанная могила.
— Точно, — согласился Ирвин. — Раскопана не та могила. Каким-то образом нам нужно попасть туда, закопать неправильную могилу, сделать так, чтобы она выглядела подобающим образом, потом выкопать нужную могилу и поменять плиты местами.
— Займет час, — подсчитал Тини. — Если будем все работать. Может чуть больше.
— Всего один час из двадцати четырех, — вздохнул Келп, — но охрана на месте все двадцать четыре часа.
Дортмундер тоже вздохнул. Вся эта болтовня вокруг него очень отвлекала, хотя с другой стороны это очень помогло потому, что он понял, что не в этом заключается их работа. Их работа не заключала в том, чтобы пробраться через охрану и навести порядок. Слишком поздно наводить порядок. Поэтому их работа заключалась вовсе не в этом. А в чем же тогда?