— Разве она не самая чудесная из женщин? — восхитился Ахмед.
— ПРЕДУПРЕЖДАЮ! — воскликнула Мордраг раскатом отдаленного грома. — ЛЮБОЙ ТРЮК — И ЭТО ПЛОХО ДЛЯ ВАС КОНЧИТСЯ!
— Джинны! — позвала Марджана. — Почему вы сражаетесь друг с другом?
— Я не хотел, — сказал раб кольца, — но этого твердолобого типа из лампы иначе не сдвинешь.
— Я тоже не хотел, — заявил раб лампы, — но разве можно договориться с существом низшего уровня?
— Быть может, — спросила Марджана, — настало время вам стать выше мелких желаний этих людей и сделать что-нибудь действительно впечатляющее? Что-нибудь, что выделит вас среди прочих джиннов.
Ахмед, улавливая ход ее мысли, с великим энтузиазмом подхватил:
— Что-нибудь, о чем из поколения в поколение будут рассказывать истории и слагать песни — и в царстве духов, и среди людей!
— Звучит довольно разумно, — пробормотал джинн лампы.
— Думаю, это вариант, — согласился джинн кольца.
— Конечно, — продолжала Марджана, — вам нужны будем мы, чтобы поведать об этом и таким образом гарантировать, что о вас узнают повсюду.
— ПОГОДИТЕ НЕМНОЖКО, — проворчала пещера. — СЛИШКОМ БЫСТРО ДЛЯ КАМЕННЫХ МОЗГОВ. Я ДОЛЖНА НЕМНОГО УСПОКОИТЬСЯ, ЧТОБЫ ВЫ МОГЛИ ПРОДОЛЖИТЬ СВОИ ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ.
Но Марджана зашла уже слишком далеко, чтобы останавливаться.
— Скорее! — убеждала она джиннов. — Вскройте потолок этой пещеры и поднимите нас всех наверх!
— Вы прославитесь в веках! — воскликнул Ахмед. — Мы станем называть этот день Общенациональным Днем Джинна!
— Не уверен, что хочу прославиться на пару с джинном кольца! — объявил раб лампы.
— Вот как? — парировал дух кольца. — Готов поспорить, что ты не в состоянии по утрам отыскать выход из этой жалкой лампы!
— ХВАТИТ! — снова повторила Мордраг. — ОНИ БУДУТ ПЕРЕРУГИВАТЬСЯ ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ!
И Али-Баба понял, что, несмотря на все усилия самых умных на свете слуг, джинны, скорее всего, так и поступят.
— Итак, кто расскажет мне какую-нибудь историю, пока я не потеряла терпение? Ты, в шести частях. Наверняка и историй у тебя должно быть шесть!
— Оставь меня в покое! — заскулил Касим. — У меня был такой плохой день!
— ДОВОЛЬНО С МЕНЯ НЕПОСЛУШАНИЯ, — оглушительно прогремела Мордраг. — Я ПОКАЖУ ВАМ, ЧТО БЫВАЕТ С ТЕМИ, КТО НЕ ПОВИНУЕТСЯ ВОЛШЕБНОЙ ПЕЩЕРЕ!
И тут Касим вскрикнул.
На мгновение наступила тишина.
— Что ты сделала с моим братом? — спросил Али-Баба.
— Берегитесь! — возвестил ближайший из евнухов. — Мы заглянем в этот мешок, что у тебя на плече, ибо мы привыкли к крови.
С этими словами трое евнухов склонились над мехом для воды, который отдал им Али-Баба. Они развязали его и с одинаково серьезным видом заглянули внутрь.
Из недр мешка раздался писклявый голос, еще более пронзительный, чем у евнухов:
— Касим запомнит это! Ты еще пожалеешь!
Старший евнух поспешно завязал мешок.
— Это говорят его зубы.
— Они теперь отдельно от его лица, — добавил второй.
— А голова распалась на шесть частей, — сообщил третий.
— И ОСТАЛЬНЫЕ ЧАСТИ ТОЖЕ, — с мрачным смешком заверила пещера. — И ИХ ТЕПЕРЬ ШЕСТЬ РАЗ ПО ШЕСТЬ. НО ПРОДОЛЖАЙТЕ! НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ СНОВА ДЕМОНСТРИРОВАТЬ СИЛУ. КТО РАССКАЖЕТ МНЕ ЗАНИМАТЕЛЬНУЮ ИСТОРИЮ?
Все заговорили разом.
— Я могу рассказать про огромный островной вулкан и еще более внушительное пуканье, — предложил Гарун.
— ПОЖАЛУЙ, ЭТА ИСТОРИЯ ЧЕРЕСЧУР ЗАБАВНАЯ, — пробормотала Мордраг.
— О горе! — запричитала жена Али-Бабы. — Она хочет, чтобы я, бедная подруга дровосека, рассказывала ей сказки?
— Беспалый не достиг бы своего высокого положения, если бы не учитывал интересы других. Возможно, мы сумеем договориться.
— Мы не вернемся смиренно назад во Дворец Красавиц! Мы хотим, чтобы вы поняли, что кое-что придется менять!
— Никаких историй! — завопил помощник начальника стражи. — Никаких историй, пока мы не соберем налог со всего этого богатства!
— Я больше тебя! — кричал джинн лампы.
— А твоя мать была суккубом! — парировал дух кольца.
— ДОВОЛЬНО! — взревела Мордраг. — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЗАЧЕМ МНЕ ПОНАДОБИЛОСЬ ЗАНИМАТЬСЯ КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЕМ ЛЮДЕЙ? ПОЧЕМУ Я НЕ УДОВЛЕТВОРИЛАСЬ ПРОСТО НЕСМЕТНЫМИ СОКРОВИЩАМИ?
— Дядюшка Сид всегда говорит, что у тебя слишком загребущие руки, — объявил камень в руке Али-Бабы. — Я никогда этого не понимал, учитывая, что у пещер нет рук.
— О горе! — вскричала жена дровосека. — Такая большая пещера, и не может выслушать несколько самых простеньких жалоб?
— Я НЕ ПОЗВОЛЮ СЕБЯ КРИТИКОВАТЬ! — завопила Мордраг, и сама земля содрогнулась вокруг них. — ОСОБЕННО ЭТОЙ ЖЕНЩИНЕ! ОСТАНЬСЯ ОНА ЗДЕСЬ ХОТЬ НЕНАДОЛГО, Я ТОЧНО СОШЛА БЫ С УМА. НАВЕРНОЕ, МНЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ОТПУСТИТЬ ЕЕ. ВОЗМОЖНО, СЛЕДОВАЛО БЫ ОТПУСТИТЬ ВАС ВСЕХ. НО ЭТО, СДАЕТСЯ МНЕ, СЛИШКОМ ХЛОПОТНО. ДУМАЮ, ВМЕСТО ЭТОГО, Я РАЗДАВЛЮ ВАС ПОД ТЫСЯЧАМИ ТОНН КАМНЯ И НАЧНУ ВСЕ СНАЧАЛА!
И с этими словами пещера в самом деле начала содрогаться.
Глава последняя,в которой жизнь спасена, свобода утрачена, а история продолжается
— Дядя Сид всегда говорил, что у Мордраг вспыльчивый нрав, — прокомментировал камень из кулака Али-Бабы.
— Что нам делать? — простонал дровосек. — Мы все погибнем!
— Боюсь, что так, если не сумеем найти кого-нибудь, кто сильнее этой волшебной пещеры, — согласился камень.
— Да к тому же оба джинна поглощены своим спором из-за противоположных пожеланий! — сокрушался дровосек.
— Но разве дух кольца не упоминал о том, что здесь присутствует джинн великой силы? — спросил камень.
Со стен пещеры начали сыпаться камни.
— Дух в бутылке? — Али-Баба смотрел на начало конца. — Думаю, это в любом случае лучше, чем смерть. Но где та бутылка?
— Немного правее тебя, наверху груды похожих бутылок, — пояснил камень.
— Ах, вот она, — увидел Али-Баба. — Но как ты…
— Мне некогда объяснять, как можно видеть без глаз, — перебил камень. — Оставим эти объяснения для следующей части истории. Куда важнее открыть пробку и выпустить запертого джинна.
Али-Баба пошире расставил ноги, чтобы не упасть, поскольку земля под ним ходила ходуном.
— Как ты предлагаешь это сделать?
— Брось меня, — ответил камень. — У тебя крепкие мускулы и верный глаз дровосека, а я, возможно, смогу немножко повернуться на лету, чтобы гарантировать прямое попадание.
Дровосек мигом согласился и замахнулся.
— Ты готов? — спросил он.
— Камень не может не быть готовым.
И тут Али-Баба запустил им в цель. Несмотря на ужасную суматоху вокруг, камень полетел прямо и точно и ударился о пробку, которой была заткнута бутылка.
Ничего не произошло.
— В чем дело? — воскликнул Али-Баба. — Мы попали не в ту бутылку?
— Бутылка та самая, — прокричал в ответ камень, — но я лишь расколол надвое пробку! Я потерпел неудачу, и теперь мне остается лишь валяться здесь! Какая это проблема — быть камнем! Вы все обречены, ибо другого способа открыть эту бутылку нет!
Али-Баба уставился на камень. Почему он не подумал об этом раньше?
— Сезам, откройся! — воскликнул он.
И пробка вылетела из бутылки.
— БЕРЕГИСЬ, МИР ЛЮДЕЙ! — раздался голос, громче даже, чем голос пещеры. — ОЗЗИ ВЕРНУЛСЯ, И ОН ГОТОВ НА ВСЕ! — И тут из бутылки повалил багровый дым, в десять раз гуще, чем Али-Бабе доводилось видеть, и превратился в очень большое и противное зеленое лицо.
— ЧТО? — промямлила Мордраг.
— Ты хочешь утихомирить эту пещеру? — спросил Оззи. — Считай, услуга за услугу. Это самое меньшее, что я могу сделать для того, кто освободил меня. Мордраг будет спать сто лет.
Пещера разом перестала трястись. Али-Баба спас их всех.
— Оззи! — воскликнул кто-то рядом с Али-Бабой.
— Синдбад, — отозвался джинн.
— Это мое имя, — ответил Синдбад, похоже, автоматически.
— Как мне это нравится. — Джинн хихикнул. — Так, что же мне с вами делать? Конечно же, человечество заслуживает наказания за то, что так надолго упрятало меня в бутылку!
«Наказания?» — подумал Али-Баба. Быть может, он же и погубил их всех.
— Но мы ведь освободили тебя… — начал он.
— А я вас спас, — ответил Оззи. — Так что мы квиты. А теперь помолчи, пока я превращаю вас во что-нибудь, что сможет существовать в подобном месте.
Джинн умолк, что-то обдумывая.
— Мне нравится эта затея с рассказыванием историй, — сказал Оззи наконец. — Если я услышу достаточно занятную историю, я, возможно, пощажу вас. Если же нет, то, конечно, я, по-видимому, всех вас убью — самым неприятным и мучительным образом. Уверяю вас, это будет много хуже, чем участь Касима!
— Прошу прощения, о джинн бутылки, — сказал дух лампы, поскольку два других джинна наконец-то на время прекратили ссориться и смогли заметить новое действующее лицо. — Но мы пришли сюда до тебя, поэтому должны в соответствии с правилами, которым подчиняются все наши соплеменники, потребовать, чтобы ты признал наше первенство…
Оззи материализовал руку и щелкнул пальцами, прежде чем другой джинн успел добавить хоть слово. Два других духа завопили, и их обоих стало затягивать в бутылку.
— Все, что я могу, — дать им шанс познакомиться поближе, — сказал Оззи. — Кроме того, я чувствую себя куда лучше, когда в этой бутылке кто-нибудь сидит. Итак, насчет историй. О, это очень забавно! Посмотрим. Синдбад?
— Это мое имя! — отозвался он.
— Очень мило, что ты вызвался добровольцем, — ответил Оззи. — А что до нашего второго рассказчика, думаю, этой чести я удостою человека, который освободил меня.
— Но я всего лишь скромный дровосек! — запротестовал Али-Баба.
— Тем лучше, — согласился Оззи. — О, я смогу придумать невероятно неприятные смерти для вас. Знаете, я работал над этим, еще когда сидел в бутылке. А как насчет последнего рассказчика? Нет-нет, не ты, Гарун. Я уверен, что никому не захочется перед самой смертью выслушать дюжину историй про недержание газов. Быть может, женщина?