нать.
— Да, Ваше Высочество.
Наступил вечер, когда принц вернулся в тронный зал. В первый день его правления в холлах толпились придворные, юристы, министры и консулы. Сейчас, после нескольких дней, в течение которых коррумпированных чиновников партиями отправляли в кутузку, коридоры были устрашающе пусты. Чиновники, встречающиеся ему по пути, как правило, отводили глаза и быстро исчезали из поля зрения. Ораторио, напротив, ждал его. Чарли остановился и вопросительно взглянул на гвардейца.
— Я по поводу привидения, — начал тот.
— Меня оно не интересует, Ораторио.
— Да, мне жаль, Ваше Высочество, но оно всех напугало до чертей. Вам самому надо поглядеть на него, чтобы понять, какой эффект оно производит, плавает все такое жуткое и потустороннее. Если бы Вы смогли послушать, что оно желает Вам сказать, я думаю, оно бы исчезло, и мы смогли бы вернуться к нормальной жизни.
— Оно с тобой говорило?
— Да, сир. Я записал сообщение, как Вы приказали.
— Тогда где оно?
Ораторио достал сложенный лист бумаги из нагрудного кармана, но принц его остановил:
— Просто скажи, Ораторио. Уверен, ты помнишь его наизусть.
— Да, сир. Ум-м, — рыцарь сделал паузу, чтобы прочистить горло.
— Давай, покончим с этим.
— Очень хорошо, сир. Привидение сказало: «Передай этому маленькому ублюдку, что если его королевской задницы не окажется сегодня ночью на валу, я устрою ему такой спиритический сеанс, который он никогда не забудет.»
— Хм, Да, смею предположить, что звучит вполне в духе папаши.
— Да, сир. Похоже оно весьма точно уловило его манеру выражаться.
— Как жаль, что у меня уже есть другие планы на вечер. Если привидение опять появится, передай, что оно записано на прием на завтра.
Ораторио с несчастным видом кивнул. Чарли покинул тронный зал и направился в свои апартаменты. Там уже был Поллокс. Казалось, он всегда находился где-то поблизости. Он принес в маленький кабинет увесистый рулон диаграмм. Сейчас они были разложены на письменном столе. Чарли подошел к нему.
— Это планы общественных работ?
— Да, сир. Я принес все, что смог найти в архиве.
— Отлично. Нам нужно будет чем-то занять людей, когда случится неурожай.
— Вот проект здания новой оперы.
— Нет. Уже сейчас могу сказать, что мы не сможем себе этого позволить. Нам придется покупать еду на каждый пенни, что найдется в казне.
— Здесь есть планы разбивки новых парков.
— Слишком просто. Не сможем задействовать много людей.
— У нас есть несколько других недорогих общественных проектов. Вот, например, — Поллокс развернул перед ним кипу строительных чертежей.
— Ничего не понимаю, — Чарли изучал бумаги. — Выдолбленные дороги?
— Можно и так сказать, сир.
— Похоже на то. Но зачем нам целая сеть дорог, проходящая по землям фермеров? Посмотри, как их здесь много.
— Не могу сказать, сир.
Чарли еще раз изучил чертежи.
— Однако, построить их недорого. Всего лишь соскоблить слой почвы до каменного основания, здесь, у нас, он всего лишь восемь дюймов толщиной, и разровнять его по бокам. Никаких материальных затрат, используется только рабочая сила, а это как раз то, что нам надо. Из оборудования потребуются одни лопаты, зато на работах задействуем много народу. Окей, мы сделаем это.
— Нам действительно нужны эти дороги, сир?
— Нам нужен проект общественных работ, а этот уже разработан и готов к исполнению, — Чарли скатал в рулон чертежи и протянул их Поллоксу. — Отнеси их Министру внутренних дел и скажи ему все подготовить. Мы начнем собирать фермеров, как только начнется засуха и урожай погибнет.
— Да, сир.
— Скажи ему еще, чтобы следил за уровнем воды в городских скважинах. Когда останется сорок процентов от нормы, пусть вводит лимит на пользование водой.
— Людям это не понравится, сир.
— Им и не должно это нравится.
Чарли покинул кабинет и направился в гардеробную комнату. Он открыл шкаф, с удивлением заглянул внутрь, открыл соседний, посмотрел в него уже в замешательстве. Принц дернул за шнурок колокольчика, вызывающего камердинера. Тот мгновенно явился на зов — такова уж его служба — с подносом в руках, на котором громоздились горячие полотенца, тазик с водой, миска с пеной для бриться и бритва. Чарли указал на шкаф.
— Что случилось с моей одеждой?
— Я выкинул ее, сир. По приказу Ваших дядьев. Они взяли на себя смелость полностью обновить Ваш гардероб.
— Вся одежда черного цвета!
— Да, сир.
— Даже нижнее белье черное.
— Да, сир, зато оно шелковое. Ваши дяди сказали, что черный цвет очень Вам идет. Могу я Вас побрить, сир?
— Да, прекрасно… нет! — Чарли забрал у него поднос. — О, нет. Нет. Я сам побреюсь. Спасибо за все.
Камердинер поклонился. Чарли оделся с особенной тщательностью, отметив про себя, что за исключением однотонной гаммы, дядья умудрились каким-то образом отыскать портного, знакомого со вкусами и размерами принца. Он аккуратно расправил оборки на воротнике и туго зашнуровал бриджи, подчеркнув свой плоский живот. Глядя в зеркало, он испробовал несколько вариантов прически, остановившись, в итоге, на привычном левом проборе. Несколько взмахов салфеткой придали окончательный блеск и без того начищенным сапогам. Он принялся вновь укладывать волосы, но сказал себе, что лишь теряет время, и отбросил расческу. Из соседней комнаты принес коробку, завернутую в серебристую бумагу, открыл ее и изучил содержимое. Там лежал самый лучший шоколад, который можно было достать в Дамаске. Он закрыл крышку, сунул коробку под мышку и прихватил дюжину аккуратно упакованных роз. Решив, что он готов, как никогда, принц направился в южную башню.
Кэтрин разрешалось принимать посетителей, шедших непрерывным потоком, но сегодня вечером Чарли велел гвардейцам разворачивать всех гостей обратно. Он немного замешкался перед тем, как постучать, раздумывая, не стоит ли разыграть перед свидетелями грубое вторжение. Но решил, что даже плохой принц может быть вежливым. Он постучал дважды. Не дождавшись ответа, повернул ручку и вошел. Принц был совершенно не готов к тому, что он увидел.
Конечно, он ожидал увидеть Кэтрин, и он не самом деле увидел ее, хотя зрелище превзошло его самые смелые ожидания. Она стояла на другом конце комнаты, освещенная мягким светом дюжины свечей, размещенных в виде конуса. Ее длинные рыжие волосы в художественном беспорядке рассыпались по плечам, падали на лицо и скрывали один глаз. На ней было одето длинное шелковое платье цвета морской волны без рукавов, ремешков и прочей отделки. Оно свободно облегало ее грудь, казалось, лишенную бюстгалтера, и ниспадало по бедрам вниз. Полупрозрачный материал намекал на восхитительные удовольствия, скрывающиеся под его складками, ничего в действительности не показывая. С одной стороны платья имелся разрез, позволивший глазам Чарли скользнуть вниз по стройному белоснежному бедру к туфельке на высоком каблуке. Ее руки, распятые на противоположной стене, украшали темно красные ногти, и такой же красный блеск покрывал ее полные зовущие губы. Леди Кэтрин Дурейс представляла собой зрелище, о котором большинство мужчин могут только мечтать. Она была красивее, гораздо красивее, чем Чарли мог надеется, но он быстро повернул ход своих мыслей в сторону практического воплощения этих надежд. Однако, в его планы не входило увидеть насмерть перепуганную девушку.
Она прижалась к стене, словно хотела слиться с ней в единое целое. Ее нижняя губа трепетала, свободный от волос глаз метался по комнате, словно ища спасения. Кэтрин с трудом дышала, Чарли не мог оторвать взгляда от ее то поднимающейся, то опускающейся груди, хотя прекрасно отдавал себе отчет, что должен смотреть девушке в лицо. Они оба не двигались и смотрели друг на друга, пока Чарли не почувствовал необходимость разбить лед между ними.
— Итак, — бодро начал он, — тебе понравились комнаты? Милые, не правда ли?
Кэтрин откинула волосы с лица одним отрывистым нервным движением. Она молча сверлила его взглядом.
— Я принес цветы, — Чарли протянул букет. — И шоколад. — Он указал на коробку.
Кэтрин продолжала хранить молчание.
— Это очень хороший шоколад, — сказал Чарли. Ответа не последовало.
— Ладно, я тогда положу их здесь на столе, — он поместил букет и коробку на столик перед собой, между двумя свечами.
Кэтрин при его приближении отошла назад, скользя вдоль стены.
— Что вам надо? — хрипло прошептала она.
— Ну, я просто зашел поздороваться и узнать, как ты тут устроилась. Вижу, комнаты хорошие, да? Как насчет еды? Все хорошо? Можешь не отвечать, просто кивни. Может, попозже ты решишь поговорить со мной. Мы редко с тобой встречаемся. Сейчас есть повод познакомиться поближе. Как ты поживаешь? У тебя очень красивые волосы.
Кэтрин скользила вдоль стены, пока не достигла кровати. Это была просторная, похожая на колыбель, кровать из лакированного красного дерева с большой изогнутой спинкой в голове и маленькой в ногах. Белые шелковые простыни переливались, словно снежные сугробы в свете зимней луны.
— Не играйте со мной, Ваше Высочество.
Она неожиданно бросилась спиной на кровать, утопая в мягком матрасе. Подушки запрыгали вокруг нее, скрывая девушку из вида, пока Чарли не подошел ближе. Она распласталась на одеяле, крепко зажмурившись и сжав кулаки.
— Давайте, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, — делайте то, зачем пришли. Покончим с этим.
— Простите, — сказал Чарли. Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, кивнул охраннику и быстро спустился по лестнице, после чего покинул южную башню и пересек западное крыло замка. Апартаменты дядьев располагались напротив друг друга этажом ниже королевских комнат. Чарли долго смотрел на обе двери, делая глубоки вдохи и считая до десяти, чтобы успокоится. На цифре «семь» он не выдержал.
— А ну выходите! — заорал он, ударяя в одну из дверей. Затем пересек холл и обрушился на вторую дверь. — Выходите немедленно!