Я проходил мимо расцветших клумб и аккуратных домиков, окутанных сонной дымкой и вспоминал Дом. Нет ничего милее Дома, своего Дома. Своей травы, деревьев, цветов, пения птиц, запахов, традиций и обычаев своей семьи и своей страны, своих людей, таких разных, но в то же время так неуловимо схожих между собой… Почему, порой, заново понимаешь уже, казалось бы, давно понятные тебе вещи и почему это происходит тогда, когда ты очень далеко от них…
– А вот и наш домик. – шепнул Плюх у меня над ухом – Заходи, да побыстрее, уже пора спать.
Мы вошли в плоский домик, похожий на все остальные, затворили за собой плоскую дверь и расселись по плоским кроватям.
– Ну, давай спать. Завтра у нас будет очень интересный день – уже полусонным голосом сказал Плюх.
–Почему? – спросил Я
– Знаешь, я решил еще с тобой побродить… Тем более, что я давно не смеялся…
–Плюх, а что ты делал в Провинции Грусти?
–Я?… Да так, грустил…
–О чем?
–Вспоминал… Воспоминания часто заставляют грустить, даже приятные. А сегодня меня одолевали такие вот воспоминания… Ну да ладно, давай спать, завтра поговорим обо всем. – и Плюх, погасив свет, лег на кровать.
В окно светила плоская луна и в ее свете мне показалось, что у Плюха все еще открыты глаза, а в них блестят слезы… Но нет, этого не может быть, ведь здесь не положено плакать. Не по-ло-же-ноооо – и я совершенно неожиданно для себя самого заснул.
Тускловатое солнце освещало наш сонный дом. Открыв глаза, я увидел, что Плюх уже встал и делал утреннюю зарядку.
–Давай вставай! Доброе утро! Присоединяйся! Зарядка – лучшее средство взбодриться и начать новый день!
– Да, наверное – сказал я, отходя от сна.
Зарядку я никогда особо не любил, но делал, потому что мой папа всегда старался воспитать во мне любовь к физкультуре, а зарядка была одним из основных методов. Каждое утро после того как я просыпался, папа приходил ко мне в комнату и мы делали с ним утреннюю зарядку. Это всегда было весело, потому что мой папа вообще очень веселый человек. У него всегда в запасе много разных шуток и если вдруг становится грустно, то он обязательно рассмешит и поднимет настроение. Помню, как-то после школы я подрался со своим лучшим другом Колькой. Вот никогда мы не дрались, а в это утро рассорились из-за какой-то мелочи: Колька утверждал, что земля круглая, а я говорил, что она чуть приплюснута у полюсов. Ну я то знал точно – мне папа об этом рассказывал, а Колька уперся и не в какую, нет, говорит, круг-ла-я! Я почему-то тоже уперся и утверждал свое, поэтому драка была неизбежна… Домой ушли порознь, по началу во мне кипел гнев и злость от несправедливости, от не знания Кольки таких элементарных вещей и от того, что все так случилось, а потом, ближе к вечеру, на меня накатила тяжелая грусть. Папа зашел ко мне в комнату за карандашом и, увидев мое печальное лицо, спросил, что стряслось. Я рассказал ему все как было. Папа минуту-другую молча сидел, а потом спросил: "Скажи, Димка, а так ли уж важно круглая земля или чуть приплюснута у полюсов, если вы с Колькой все равно встретились на ней и подружились?" "Но… папа, ведь я – прав, а Колька – нет!" "Да, ты – прав, но тебе сейчас грустно, Колька – не прав, но, уверен, он тоже сейчас грустит… Так кто же в итоге из вас победил?" " Наверное… наверное, мы оба проиграли…" – ответил я. "Наверное" – слегка улыбнувшись сказал папа и вышел из комнаты. Уже через минуту я набирал домашний номер Кольки. "Знаешь", сказал я Кольке, когда услышал в трубке его голос, "не важно, какая земля, важно – что мы с тобой – друзья…" "Да… это точно… а земля, она действительно приплюснута, я уточнил…"
Да, мой папа всегда дает мне правильный совет, с ним интересно и весело везде и всюду, наверное поэтому, даже не любимая мною зарядка стала для меня радостным каждоутренним событием и еще одной из граней общения с моим дорогим отцом. И сейчас, глядя на Плюха, машущего в разные стороны то своими плоскими ногами, то плоскими руками, и улыбающегося при этом, своей плоской улыбкой, мне почему-то стало радостно и весело, и сонная тягучая пелена стала спадать.
– Ну вот, поспали, сейчас перекусим чем-нибудь между Провинциями и прямиком в Провинцию Радости. Сегодня такое хорошее утро, что хочется улыбаться и вспоминать только хорошее. Ну что, пошли?
Мы заперли дверь нашего сонного домика, перешли границу и, перекусив между границами супом из довольно плоских, но вкусных овощей, в хорошем настроении отправились в Провинцию Радости. Пройдя довольно большое расстояние, мы, наконец, оказались перед воротами этой Провинции. Они были очень большими и очень красивыми. Замысловатый растительный узор кованных ворот создавал ощущение сказочности и таинственности, а размеры и золотой отсвет наполняли воображение предвкушением праздника. Природа тоже радовала глаз: в отличие от Провинции Сна краски здесь были сочнее и разнообразнее, а пение птиц захватывало дух и трогало душу. Купив билеты и пройдя контроль, мы, наконец, вступили на Благодатную землю. Сколько здесь было народу! Мужчины, женщины и дети – все пели, танцевали или просто беседовали и не спешно прогуливались, и у всех на устах играла улыбка. Светлый день, светлые лица, звонкий смех, многообразие красок природы, стрекотание кузнечиков и цикад, благоухание цветов и трели-трели-трели соловьев, соек, синиц… Да! Здесь действительно хочется радоваться! И даже плоские формы всего и всех вокруг начинают растворяться в этой всеобщей Радости!
– Как здорово! Посмотри, как чудесно и радостно здесь, как красиво!! – воскликнул переполненный эмоциями Плюх.
– Да! Чудесно! Здорово! – прокричал я в ответ
– Побежали кататься на каруселях! – Плюх схватил меня за руку и потащил в сторону аттракционов.
Карусели! Вот здорово! Как же я люблю карусели! И как же здорово было когда мы каждое, ну или практически каждое воскресенье ходили в парк нашего славного городка кататься на каруселях. Мы: я, мама и папа садились на карусель и она несла нас по кругу, а мы кричали друг другу и в небо «Ураааа!» Как же я любил эти воскресенья, наполненные теплотой, радостью и счастьем! Как же я любил эти карусели!
–Ну, что? Прокатимся?
– Конечно!
И мы вскочили на огромную красивую карусель, которая понесла нас по кругу, и ветер трепал наши волосы и тем сильнее гудел в ушах, чем быстрее кружилась наша карусель. Мимо мелькали красивые дома, лица детей и взрослых, цветы и деревья, все проносилось мимо, смешиваясь и переплетаясь в причудливом и красочном узоре хорошего дня. И в этой круговерти звуков и красок передо мной вдруг стали вставать дома и деревья моего старого двора, того, что остался в моем маленьком городке, моего любимого двора в моем любимом маленьком городе… И вдруг мне стало казаться, что я слышу заливистый смех моего друга Кольки, который остался Там, где и я жил когда-то, и от этого смеха и от этих воспоминаний у меня закружилась голова, а мою грудь стало как-будто разрывать от какого-то нестерпимого жара, в котором смешалось все: и боль прощания с моим двором и городом, с моим Колькой и остальными ребятами нашего двора, и страх того, что сейчас я вообще неизвестно где – меня нет ни в моем Прошлом, ни в моем Настоящем – я в нигде, я где-то посреди чужого, не понятного и абсолютно Плоского-плоского мира. К моим глазам стали подступать слезы. И как я ни старался сдержать их, думая о том, что я уже абсолютно взрослый мальчик, они лились так сильно, как льется весенним солнечным утром первая капель.
Плюх остановил карусель и стащил меня с нее. Схватив меня в охапку, он стремглав побежал со мной куда-то в сторону леса. Забежав за высокое раскидистое дерево Плюх опустил меня на землю и, оглядываясь и озираясь быстро и беспокойно заговорил: "Ты чего? Чего ты?!! Как же ты?! Почему? Почему ты плачешь? Разве тебе плохо? Как тебе может быть плохо здесь, в этой провинции – в провинции РАДОСТИ?!! Ведь здесь всем, абсолютно всем должно быть хорошо?! Здесь не может быть плохо! Здесь не должно быть плохо. Здесь нельзя, чтобы было плохо… Понимаешь?" – беспокойные и испуганные глаза Плюха смотрели на меня и этот тревожный взгляд очень быстро высушил мои слезы.
– Почему здесь нельзя плакать? – спросил я, чуть всхлипывая и вытирая слезы с щек.
– Потому что здесь можно только радоваться, а там где живет радость нет и не может быть места для грусти.
– Но ведь может вдруг стать грустно, вдруг ты что-то вспомнишь… и станет невыносимо грустно, так грустно и тоскливо, что не возможно не заплакать…
–Нет, нет и нет! – грозно сказал Плюх – Так быть не должно, ведь если допустить такое – то начнется сумятица и неразбериха, кто-то плачет, а кто-то смеется, кому хорошо, а кому-то плохо и тогда, тогда будет очень сложно… – и Плюх замер
– Сложно? Сложно что? – спросил, всхлипывая я
–Сложно… сложно будет ЖИТЬ в этом Мире…
Плюх замолчал и отвернулся от меня, потом взял в рот травинку и уселся на бревнышке. Он долго смотрел куда-то сквозь деревья, жуя травинку и думая о чем-то своем, я тоже молчал. Слезы мои уже высохли, но на душе все еще было грустно и одиноко, а теперь стало еще как-то не по себе от этого долгого молчания Плюха. Потом Плюх тихо заговорил:
–Понимаешь, Дмих, когда все ровно, гладко и стройно, то все как-то понятнее и проще, нет никаких лишних вопросов, все на своих местах, ровно, четко, ясно. А если происходит какое-то смещение, вот как с Тобой там, на каруселях, то в весь этот стройный и понятный Мир начинает влезать какая-то тревога, беспокойство, неравновесие, все становится другим, все становится сложнее и разнообразнее, а в таком Мире уже очень сложно жить. Ведь сейчас в нашем Мире каждому жителю ясно когда и где можно плакать и грустить, а где и когда – радоваться и веселиться, от этой ясности и понятности и мысли в голове становятся в четкие стройные ряды, становится проще думать, действовать и вообще – жить.
– А…разве…ТАК жить… интересно? – спросил я
– Интересно?…Хм, интересно… Да так ПРОЩЕ жить!