Итак, версий было много, но вывод таков — американским политологам логика Хрущева была непонятна.
Ни один из прославленных американских аналитиков не видит схемы «Турция и Италия против Кубы»! Вот почему Карибский узел затянулся так глубоко и сильно!
Александр Алексеев: наш человек в Гаване
Куба оказалась в эпицентре политического противостояния США и СССР. Встреча Никиты Хрущева с Фиделем Кастро в Нью-Йорке осенью 1960 года на очередной ассамблее ООН подтвердила рождение нового союза: CCCP — Куба. То был неслыханный вызов Западу. Результатом его стали враждебность Вашингтона и твердое намерение как можно быстрее ликвидировать режим Кастро, убрать его с политической сцены.
Отметим, что во время Карибского кризиса немаловажную роль придется сыграть резиденту КГБ, которого Хрущев назначил на должность советского посла в Гаване, — Александру Алексееву. Дипломат Александр Алексеев (он же журналист Шитов), который в Союзе считался опытным разведчиком, сыграл в разруливании этого конфликта куда большую роль, нежели «белый воротничок» в Вашингтоне — молодой посол Анатолий Добрынин, в противовес Алексееву нерешительный и осторожный, бюрократ, находящийся в полном неведении относительно ракет на Кубе, чем взывал нескрываемый гнев Роберта Кеннеди, бросившего даже Добрынину в лицо: ««Какого черта! Даже посол, который, как мы полагаем, пользуется полным доверием своего правительства, не знает, что на Кубе находятся ракеты, способные ударить по США?» Совсем иной была роль Алексеева в ракетном противостоянии сверхдержав. Именно он участвовал в том, чтобы теплоход «Александровск» с ядерными Р-14 на борту благополучно прорвался сквозь линию американской блокады.
Вот как произошло назначение разведчика Алексеева на новую должность (см. Александр Фурсенко, «Адская игра», М., 1999.).
25 апреля 1962 года Александр Иванович Алексеев, работавший под псевдонимом КГБ Александр Шитов, получил телеграмму: «Вы должны немедленно вернуться в Москву». Он недоумевал: «Что это? Что я сделал такого неправильного?» Алексеев был профессиональным историком и переводчиком, а также опытным разведчиком. Он работал в Испании, Франции, Иране, Аргентине. Незадолго до командировки на Кубу он в Госкомитете СССР по культурным связям заведовал отделом стран Латинской Америки, а находясь в Гаване, не мог предположить, что в Москве решался вопрос о новом дипломатическом корпусе. Он пустился на хитрость, чтобы выяснить, в чем причина его вызова. «Как я должен готовиться к беседам в Москве? — телеграфировал он Центру. — Какие вопросы будут обсуждаться? Фидель сказал мне, что кубинцы хотели отпраздновать Первомай со всеми особенностями, присущими международному социализму». — «Хорошо, если необходимо, задержитесь в Гаване до 1 мая, а 2 мая вылетайте в Москву», — ответили из Центра Алексееву, и попытка выяснить причину неожиданного вызова окончилась ничем. Москва предпочитала молчать. Во времена Сталина неожиданный приказ вернуться в Москву мог означать тюремное заключение или расстрел. Алексеев задавал себе вопрос: «Если в Кремле недовольны моей работой, почему мне не говорили об этом раньше?» В Москве его ожидал сюрприз. Начальник отдела КГБ, встретивший в аэропорту, прошептал на ухо: «Знаешь, зачем тебя вызвали?» — «Твою кандидатуру примеряют на должность посла! Но держи язык за зубами». Эта новость одновременно и успокоила, и озадачила Алексеева, он не считал себя дипломатом. Разве он не поставлял с Кубы руководству важнейшие данные политической разведки? Он получал их от самого высшего руководства страны. Зачем же сейчас нарушать все это, связывая его дипломатической бюрократией и административной ответственностью за посольство?» И тем не менее Алексеев был назначен послом — Хрущев интуитивно чувствовал, что в Гаване должен появиться особый посол, с опытом работы в разведке.
«Аграрии» с ракетами
Официально решение о подготовке плана по дислокации ракет было принято в Союзе на Совете обороны 21 мая 1962 года. После этого была поездка Бирюзова и Рашидова на Кубу к Фиделю, и уже 19 июня 1962 года Совет обороны СССР принял окончательное решение о дислокации советских ядерных ракет на Кубе.
Приведем цитату из книги Серго Микояна «Анатомия Карибского кризиса» (с. 152).
«Поскольку Кастро мог и не согласиться, то Хрущев предупредил Бирюзова, что разговор надо построить таким образом, чтобы у Кастро сложилось впечатление, что другой эффективной альтернативы для защиты Кубы просто нет».
«Фидель ответил не сразу, — рассказывал Александр Алексеев. — Он подумал, а потом спросил: «Это в интересах социалистического лагеря?» Ему ответили: «Нет, это в интересах исключительно Кубинской революции». Так велел отвечать на подобные вопросы Хрущев. После этого кубинское правительство собралось для обсуждения этого вопроса, и в результате обсуждения они признали, что это действительно — хорошая защита Кубы.
Но участник этих переговоров Фидель Кастро отрицал, что согласие было дано ради защиты Кубы. На всех стадиях переговоров, с первого их дня, на всех конференциях и во всех интервью, в речах и заявлениях он говорил, что прекрасно осознает: советское руководство затеяло переброску ракет, исходя из глобальных интересов социалистического лагеря».
Первая же поездка к Фиделю на Кубе по линии «Анадырь» была замаскирована под «визит советских аграриев для помощи по сельскому хозяйству». Делегацию возглавлял узбекский политический лидер, Рашидов, чья фамилия у всех ассоциировалась с работой по хлопку. Минобороны Союза изначально попыталось засекретить предстоящую операцию и завуалировать ее под традиционную сельскохозяйственную тему. Так, маршал Бирюзов полетел в Гавану как «инженер Перов». А в ходе операции «Анадырь» на теплоходах везли огромное количество минеральных удобрений и сельхозтехники — на случай столкновения с американцами.
Анастас Микоян об этом эпизоде вспоминает: «На Бирюзова в успехе этой операции я не очень-то надеялся. Он был недалекий человек, командующий ракетными войсками, этот маршал Бирюзов, не то, что маршал Неделин, трагически погибший при испытании новой ракеты в октябре 1960 г. при ее взрыве. Тот был прекрасный, порядочный и умный человек, ракетчик высочайшего уровня. А новый руководитель ракетных войск, пришедший ему на смену, маршал Бирюзов был не чета ему. И вдруг, невероятно, но Бирюзов сумел убедить Фиделя в необходимости этой операции!» (цит. по: С. Микоян, «Анатомия Карибского кризиса», с 151).
Генерал Анатолий Грибков, которому в разведке доверили планирование операции «Анадырь», говорил, что «только человек без военной подготовки и без понимания, какое оборудование требуется для ракетных установок, мог говорить ту ахинею, что произносил с трибуны Бирюзов, желающий выслужиться перед Хрущевым, насчет лысых кубинских пальмовых лесов как отличного укрытия для Р-12».
Оценка кубинских пальмовых «лесов» с точки зрения укрытия ракет была поручена командующему ракетными войсками маршалу Бирюзову, и он уверял Хрущева, что с маскировкой проблем не будет. Это при том, что длина одной ракеты Р-12 составляет 20 метров. Этих Р-12 среднего радиуса действия предполагалось перебросить 42 штуки! То есть на Кубе должно было оказаться столько же одних Р-12, сколько в Турции и Италии «Юпитеров» вместе взятых! Кроме того, надо было установить еще и ракеты большего радиуса действия Р-14 и несколько установок с ядерными боеголовками «Луна», не говоря уже о зенитных установках и системе ПВО, о бомбардировщиках, вертолетах, истребителях и другой технике. В ходе операции «Анадырь» на Кубу было переброшено 43 тысячи советских военнослужащих — цифра, шокирующая США даже спустя полстолетия.
Ракетные войска стратегического назначения на Кубе состояли из 43-й ракетной дивизии (командир — генерал-майор И. Д. Стаценко) в составе пяти ракетных полков, в том числе — трех полков ракет Р-12 (радиус действия — до 2300 км) и двух — Р-14 (радиус действия до 5000 км). Три ракетных полка Р-12 имели 42 ракеты (из них 6 — учебно-боевых). Отметим, что 36 боевых ракет — это 1,5 боезапаса. К каждому полку придано по одной ремонтно(ракетно) — технической базе с боевыми ядерными зарядами. Расчет на автономное существование ракетной базы в течение 2–3 лет.
Баллистическая ракета Р-12
Р-12. Баллистическая ракета средней дальности с ядерной боеголовкой. Сконструирована в КБ «Южное», генеральный конструктор М.К. Янгель. Принята на вооружение 4 марта 1959 г. Тип ракеты — средней дальности. Одноступенчатая, жидкостная. Максимальная дальность 2300 км. Масса полезной нагрузки 1600 кг. Масса топлива 37 тонн. Длина ракеты 22 м. Диаметр 1,65 м. Предельное отклонение от цели 5 км. Топливо — горючее, керосин ТМ-185, окислитель АК-27. Управление ракетой — поворотные газоструйные рули.
(цит по: Архивы Кремля. Президиум ЦК КПСС 1954–1964, с. 568).
Протокол заседания президиума ЦК? 35
Заседание 10 июня 1962 года. Присутствовали: Брежнев, Кириленко, Козлов, Косыгин, Куусинен, Микоян, Полянский, Суслов, Хрущев, Рашидов, Гришин, Демичев, Ильичев, Пономарев, Шелепин, Малиновский, Гречко, Чуйков, Бирюзов, Захаров, Епишев, Громыко, Иванов.
Тема заседания — информация о поездке на Кубу делегации под руководством т. Рашидова.
Выслушали доклады: Рашидов, Бирюзов, Хрущев. Постановили — идти на решение вопроса. Тов. Малиновскому готовить проект решения. Утвердить проект постановления. Тов. Косыгину, Устинову — практически рассмотреть предложения.
«Ядерный зонтик» для Фиделя от маршала Бирюзова
Здесь своевременно будет предоставить слово Фиделю Кастро и послушать, что кубинский команданте скажет в отношении предложения советского руководства «подкинуть американцам ежа».
Приведем фрагмент выступления Фиделя Кастро 11 октября 2002 г. на международной конференции в Гаване, посвященной Карибскому ракетному кризису. (Цитируется по: Дмитрий Язов. «Карибский кризис. Сорок лет спустя». М., 2006, с. 205–219).