«Старшим на судне при перевозке воинского эшелона является капитан судна. Он отвечает за переход судна морем, доставку к месту назначения личного состава, вооружения, техники и имущества. Только он имеет право принимать решение в случае осложнения обстановки в пути: из-за неисправности судна, при встрече с иностранными кораблями, при облете судна иностранными самолетами (вертолетами), взаимодействии с администрацией иностранных портов, при прохождении проливов. Распоряжения капитана судна, отдаваемые через начальника воинского эшелона или его заместителей, выполняются всем личным составом перевозимых войск беспрекословно».
Первые суда в различных советских портах загрузились практически одновременно и разом вышли в море. В Датском проливе возникла толчея. Такая же картина наблюдалась в Босфоре и Дарданеллах. Никогда такое количество советских транспортов не устремлялось из Черного и Балтийского морей. Этот феномен вызвал на Западе недоумение, потом оно переросло и удивление, и, наконец, родилось подозрение. Забеспокоилась западногерманская разведка — ни один из кораблей не заходил в европейские порты. Агентура подтвердила опасения: в советских портах загрузка кораблей происходит в обстановке чрезвычайной секретности, и они отбывают в неизвестном направлении. Теперь западные разведслужбы, используя все силы и средства, пытались контролировать движение транспортов. 31 июля советское правительство заявило протест против использования самолетов-разведчиков НАТО, совершающих в опасной близости облеты и фотографирование советских судов. Но американцы что-то заподозрили и нервничали!
Кстати, облеты американскими самолетами советских судов представляли опасность и для самих «воздушных шпионов». Начальник Генштаба и начальник Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил сообщали секретарю ЦК КПСС Фролу Козлову в докладной от 12 сентября 1962 г.:
«Секретно. Лично.
Товарищу Козлову Ф. Р.
Докладываем: На подходе к острову Куба советские суда систематически облетываются самолетами США. В сентябре с. г. зарегистрировано до 50 случаев облета 15 советских судов. Облеты совершаются на критически опасных высотах.
12 сентября в 4.00 по московскому времени судно «Ленинский комсомол» было дважды облетано неизвестным самолетом при подходе к кубинскому порту Никаро. После очередного захода самолет врезался в море в 150 метрах от судна и затонул».
Об этом эпизоде более подробно рассказывает бывший начальник штаба зенитного ракетного дивизиона, подполковник в отставке Николай Антонец: «На Кубу мы переправлялись на турбопароходе «Ленинский комсомол». При подходе к острову американские летчики устроили нам психологическую атаку. Они резко пикировали над кораблем. Вот самый неистовый пилот решил, видимо, сделать последний заход.
И пикировал прямо на капитанский мостик, да еще под таким углом, что мы вобрали головы в плечи, думали, сейчас снесет нас своим шасси. Снести он нас не снес, а сам из пике не вышел. Упал в море рядом с кораблем и образовал огромнейшую воронку. Пошла большая волна. Пилот успел подать сигнал бедствия — наш радист принял его. Капитан остановил корабль, приказал опустить шлюпку — спасать шпиона. «Ленинский комсомол» сделал три круга, но летчик не всплыл. Американцы о том случае, видимо, решили умолчать, по крайней мере, я не встречал сообщений об этом.».
Фантастическая интуиция?
9 сентября теплоход «Омск» прибывает в кубинский порт Касильда, этим рейсом доставлены первые шесть стратегических ракет 51-й ракетной дивизии под командованием генерала И. Стаценко. В течение сентября все 42 ракеты Р-12 будут доставлены на Кубу.
11 сентября в Москве публикуется заявление ТАСС, в котором говорится, что Советский Союз не собирается и не нуждается в том, чтобы размещать на Кубе ядерное оружие. Звучит неожиданно. С чего бы это?!
А уже 13 сентября Джон Кеннеди делает заявление, в котором он говорит, что его правительство не имеет намерения вмешиваться во внутренние дела Кубы, однако в случае превращения Кубы в советскую военную базу или агрессивных действий против Гуантанамо США примут немедленные военные меры для обеспечения своей безопасности. Однако 19 сентября 1962 г. национальное бюро оценок разведывательного комплекса США подготовило заключение о том, что «доставка на Кубу баллистических ракет с ядерным потенциалом маловероятна». И лишь один человек из приближенных к Кеннеди — директор ЦРУ Джон Маккоун — говорил, что «рано или поздно, но Союз попробует установить на Кубе свои ракеты». Любопытно взглянуть на стенограммы заседаний в Белом доме под руководством Кеннеди. Оказывается, делая свое предупреждение 13 сентября, президент США про заявление Хрущева от 11 сентября в ТАСС ничего не знал! Но об одной и той же проблеме — о Кубе — они говорили одновременно! При этом никаких объективных фактов о ракетах у разведки США еще не было! Что это — предчувствие надвигающейся грозы каким-то неведомым, нечеловеческим шестым чувством? Дословно Кеннеди сказал следующее:
— Если у разведки США появятся данные, свидетельствующие о появлении на Кубе организованных боевых сил из стран советского блока, или о размещении ракет класса «земля — земля», или о наличии другого значительного наступательного оружия под кубинским или же советским военным командованием, то последствия и меры, принятые США, будут самыми серьезными.
Почему же Кеннеди озвучил подобное заявление? Неужели интуиция у президента США оказалась столь чуткой? Скорее всего, это была такая же «перестраховочная хитрость» со стороны Кеннеди, как и у Хрущева в заявлении ТАСС. Хрущев, чей «Анадырь» уже шел полным ходом, хотел успокоить США. Тем временем в США уже полным ходомшелплан «Мангуста» — подготовка к вооруженному свержению режима Кастро, намеченному на 20 октября! И США также хотели успокоить СССР, что никаких вооруженных действий на Кубе они и не думают предпринимать!
СССР перехитрил США!
Разведке США не удалось рассекретить «Анадырь», а вот разведке Союза рассекретить «Мангусту» удалось! Разведке Союза были известные следующие данные: 18 сентября США начало учения по плану ORLAN 312 — бомбардировку Кубы как начало операции «Мангуста» по ликвидации правительства Кастро. 1 октября 1962 г. министр США Роберт Макнамара проводит совещание, в ходе которого поручает разработать план блокады Кубы и удара с воздуха «Орлан» перед началом вторжения на остров. Решено провести учения на острове Вьекес (Пуэрто-Рико) под кодовым названием «Ортсак» (слово «Кастро», читаемое с конца). 2 октября под руководством Блю Уотерса эти учения проходят, и Р. Макнамара озвучивает директиву «устранения режима Кастро» и предлагает воздушный удар и вторжение на Кубу наметить на 20 октября!
Между тем 4 октября советский корабль «Индигирка» с грузом боеголовок Р-12, фронтальных крылатых ракет, ракет для «Луны», авиабомб для Ил-28 и ракет для катеров «Комар» прибывает в Кубинский порт Мариэль. Взрывная мощность груза одной лишь «Индигирки» в 20 раз превосходила мощность всех союзных бомбардировок Германии на всем протяжении Второй мировой войны!
«Индигирку» было решено отправить без сопровождения, чтоб корабль не выделялся среди прочих и не привлек к себе особого внимания. Так оно и произошло! Разведка США проявила интерес к теплоходу «Оренбург» и танкеру «Грозный», который перевозил сырую нефть, а «Индигирку» и «Александровск», которые везли самый опасный груз, — проглядела!
Американская разведка, покатав по Флоридскому заливу в трюмах своих кораблей американских рейнджеров, опытным путем установила: «Переброска на Кубу советских военных дивизий невозможна, более трех суток пребывания в корабельных трюмах люди не выдерживают». Но ракеты без обслуживающего их технического персонала — просто груда железа и взрывчатки! Вот почему когда утром 16 октября помощник президента Макджордж Банди принес Джону Кеннеди фотоснимки ракет, то первая реакция Кеннеди была такой:
— Нет! Этого не может быть!
17 суток их мутило в трюмах
Путь на Кубу был тяжелым. Температура внутри судовых трюмов нередко достигала 50 градусов Цельсия. Пища выдавалась два раза в сутки в ночное время. Многие продукты — хлеб, сливочное масло, рыба, мясо и овощи — из-за высокой температуры быстро портились. В таких условиях не обошлось без болезней и даже смерти одного из коков: он скоропостижно погиб от гепатита. Похоронили его по морскому обычаю — зашили в брезент и опустили в море.
Высадка войск и выгрузка оборудования производилась ночью, без участия кубинцев. До конца кризиса американская разведка считала, что на острове от 7 до 10 тыс. советских военнослужащих, в действительности же их оказалось 42 тысячи! Об этом американцы узнали, лишь когда документы по кризису были рассекречены.
Среди тех, кого Москва отправила тогда оказывать Кубе братскую помощь, был полковник в отставке, а тогда — молодой лейтенант одной из ракетных частей стратегического назначения Василий ШАРИЙ. Приведем его воспоминания, о тех событиях — как они виделись не из штабов, а из «окопов» холодной войны.
Из дневника лейтенанта Василия Шария.
«В начале лета 1962-го по нашей дивизии поползли слухи о командировке за границу, возможно, с техникой. По одному стали приглашать в штаб для туманной «ознакомительной беседы». Всем задавали одни и те же вопросы: «Как вы относитесь к длительной командировке? Как переносите жаркий климат? Есть ли возможность на время отправить семью к родителям?» Чувствовалось, затевается что-то нешуточное — род войск-то серьезный. Страну командировки не знал никто.
В августе, когда объявили день погрузки, уезжали с радостью, неизвестность мучает куда как больше. Первая остановка — военная часть в городе Николаеве, там мы должны были перегрузиться на судно. В один из дней нас собрали в складском помещении, где прямо на полу, разложенные по размерам, лежали кучи гражданской одежды: рубашки, костюмы, плащи, шляпы, обувь довольно приличного качества. Подобрав «гражданку», каждый почувствовал себя резидентом, готовым к переброске в тыл врага. Да и торговое судно, на котором предстояло плыть, называлось «Партизан Бонивур» — славное название для нашего десанта.