— О, Дэвид, поменьше пафоса! — Именно ты, Джон, сейчас в своих руках держишь судьбу всей человеческой цивилизации! Это твой звездный час!
— Я бы многое дал за то, чтобы избежать этой ответственности, — Кеннеди рассмеялся.
После встречи с Дэвидом Ормсби Гором у Джона Кеннеди словно камень с души свалился. Он бодро шел к автомобилю, теперь уже твердый в своем намерении ограничиться морской блокадой, каких бы новых планов вторжения и атаки ни изобрели его генералы. Британский посол поставил точку в колебаниях Кеннеди, и, вернувшись в Белый дом, американский президент уверенным голосом приказал своему помощнику Макджорджу Банди:
— Собирайте внеурочное совещание. В 14.30 я хотел бы видеть Национальный совет по безопасности в полном составе.
— Вы готовы объявить свое решение по Кубе? — дрогнувшим голосом заметил Банди.
— Да. Мы объявляем морскую блокаду советским кораблям, идущим на Кубу. А войны не будет! — твердо ответил Кеннеди.
— И это правильно, — услужливо заметил Банди и расплылся в льстивой улыбке. — А возможность лихо пострелять мы предоставим нашим генералам как-нибудь в другой раз. И в более безопасном месте, например на охоте!
Свита против короля
Выслушав решение Кеннеди насчет морской блокады (точнее, карантина, поскольку блокада в юридическом плане — акт войны), генерал Тейлор недовольно сказал, что глупо отказываться от уже готового плана вторжения на Кубу. Военные, почувствовав себя обделенными, заговорили хором. Они упрекали Кеннеди в том, что он отменяет морской блокадой «Мангусту», которая намечена как раз на октябрь, президент упускает удобный случай свергнуть режим Кастро и так далее. Но министр обороны Макнамара сумел резюмировать плюсы и минусы «плана блокады».
Недостатки плана морской блокады были такими:
1. Времени на устранение стратегических ракет с Кубы потребуется больше, чем при авианалете и вторжении.
2. Может наблюдаться ослабление международных позиций США.
Среди преимуществ этого плана, Макнамара выделил:
1. Не будет проливаться кровь ни кубинских, ни советских, ни американских граждан. Это прекрасное военное решение, совместимое с позицией страны — лидера свободного мира.
2. План блокады позволит обойтись без внезапных военных мер, которые могли бы спровоцировать ответную военную реакцию со стороны СССР, что могло бы привести к эскалации действий, ведущих к мировой войне.
Затем Кеннеди попросил специально приглашенного в Белый дом одного из начальников штабов — морского адмирала Джорджа Андерсона — рассказать его видение блокады. Адмирал Андерсон предложил выждать 24 часа начиная с речи президента по телевидению, чтобы дать русским возможность связаться со своими кораблями и проинструктировать их насчет действий при встрече с американской эскадрой. «Так мы избежим неразберихи и ненужной пальбы», — пояснил Джордж Андерсон. Джон Кеннеди понимающе кивнул. «У нас есть все необходимые средства для защиты американских кораблей. Есть и патрульные катера, которые будут сопровождать наш флот. Думаю, что мы справимся с русскими кораблями, тем более что свои подлодки они смогут подогнать в район Карибского моря не ранее, чем через две недели», — бодро продолжил Андерсон. Однако адмирал Джордж Андерсон ошибался. Советские подлодки уже находились на тот момент в Карибском море.
Очередное совещание проходило в Овальном кабинете Белого дома, а потому на магнитофонную пленку не записывалось. Но хроникер, присутствовавший при этом, зафиксировал на бумаге следующее:
Отчет о мероприятиях Государственного департамента США
За 48 часов, прошедшие между двумя полуночными совещаниями, Госдепартамент США, работая во внеурочное время, выполнил следующие задачи.
1. Проинформировано 21 посольство стран Латинской Америки о речи президента США по телевидению.
2. Особые посланники для проведения брифингов по ситуации на Кубе выехали в Лондон, Париж и Бонн.
3. Отправлены текст президентской речи и письмо президента США для первого секретаря ЦК КПСС СССР Н.С. Хрущева, документы переданы в посольство США в Москве, и те же документы переданы послу СССР в Вашингтоне г-ну А.Ф. Добрынину.
4. Отправлены письма, адресованные лично: премьер-министру Великобритании Гарольду Макмиллану; президенту Франции генералу Шарлю де Голлю; премьер-министру Индии Джавахарлалу Неру; премьер-министру Канады Джону Диффенбэйкеру; канцлеру ФРГ г-ну Конраду Аденауэру; мэру Западного Берлина Вилли Брандту.
Отправлены инструкции 60 американским посольствам в разных странах мира. Отправлено письмо президента США к главам государств Латинской Америки. Послано письмо президента США главам правительств 18 стран, с которыми США заключили альянсы и которые представлены в Совете безопасности ООН. 134 посольства и консульства получили предупреждения о готовящихся враждебных демонстрациях антиамериканской направленности. Текст президентской речи разослан 129 посольствам и консульствам различных государств. Проведен устный брифинг по ситуации на Кубе для 95 иностранных послов с участием сотрудников Госдепартамента США.
После исторического совещания, на котором Кеннеди объявил о решении ввести морскую блокаду, события развивались следующим образом. Генерал Максвелл Тейлор возвратился в Пентагон и сказал буквально так начальникам штабов: «Это не самый лучший день для нас». Тейлор оглядел приутихших военных, сделал паузу и добавил: «На совещании в Белом доме президент Кеннеди сказал мне такие слова. Президент сказал: «Я знаю, что вы, генерал, недовольны моим решением, что вы рветесь воевать. Но все же я верю, что вы и ваши военные поддержат меня». И знаете, я заверил президента, что именно так все и будет. Я понимаю, что вы хотите воевать, я сам — военный. Но давайте, господа, поддержим решение президента о морской блокаде! Ситуация со стратегическими ракетами — исключительная, и тут нужна выдержка».
Директор ЦРУ Джон Маккоун решил сообщить о решении Кеннеди экс-президенту Дуайту Эйзенхауэру. Экс-президент приехал прямо домой к директору разведки Джону Маккоуну. Экс-президент выглядел устало и отметил, что для свержения режима Фиделя Кастро внезапная атака была бы наилучшим решением. Однако на эту проблему приходится смотреть шире из-за уже готовых к войне русских ракет. Дуайт Эйзенхауэр со вздохом сказал, что он поддерживает план блокады (см. «Встреча с вице-президентом Л. Джонсоном, 21 окт. 1962 г.», в главе «ПапкаМаккоуна», Маколифф «Документы ЦРУ», с. 245).
После этого директор ЦРУ Маккоун проинформировал вице-президента Линдона Джонсона о планах по введению морской блокады. Джонсон терпеливо выслушал Маккоуна, а потом заметил, что «блокада — это плохой вариант! Нужна внезапная атака». На это Маккоун заметил, что он только что обсуждал это с экс-президентом Дуайтом Эйзенхауэром и тот однозначно поддержал вариант блокады. Джонсон недоверчиво посмотрел в глаза Маккоуна и добавил: «Не может быть! Ведь он так мечтал свергнуть Кастро, а лучше варианта, чем сейчас, и быть не может! Не ждал я от него такого, особенно после залива Свиней. Отказаться от реванша в такой удобный момент!» Маккоун сказал, что это так, но стратегические ракеты в корне все меняют. Линдон Джонсон понимающе кивнул и добавил: «Ну, если уж Эйзенхауэр поддержал блокаду. то, значит, это правильное решение. Тогда и я поддерживаю блокаду. Если вам надо в протоколе зафиксировать мое мнение, так и запишите, что Джонсон — за блокаду».
Историческая прокламация номер 3504
Вечером 22 октября в 19.00 по вашингтонскому времени (а в Москве было три часа ночи 23 октября) президент США Джон Кеннеди обратился в телеэфире к американской нации с заявлением о прокламации номер 3504 ио намерении ввести «морской карантин» в отношении Кубы. Кеннеди, в частности, выступая перед телезрителями, отметил:
«Стремительное превращение Кубы в важную стратегическую базу путем размещения на ее территории мощного, с большим радиусом действия и, несомненно, наступательного оружия массового поражения представляет явную угрозу миру и безопасности всех стран Северной и Южной Америки.
Эти действия также противоречат неоднократным заверениям советских руководителей о том, что советское военное присутствие на Кубе носит исключительно оборонительный характер. Но это скрытое, стремительное и необъяснимое развертывание коммунистических ракет в районе, который имеет особое историческое значение для Соединенных Штатов и других государств Западного полушария, есть нарушение советских заверений и вызов политике США и другим странам Западного полушария.
Это внезапное, тайное решение о размещении стратегического оружия впервые в истории за пределами советской территории (выделено мной. — А.Г.) является преднамеренным изменением статус-кво международной политики, которое абсолютно неприемлемо для нашей страны.
Сограждане, я хочу, чтобы вы поняли всю сложность и опасность стоящей перед нами задачи. У нас впереди — месяцы самопожертвования и самодисциплины, месяцы борьбы, которые будут проверкой нашей воли и нашей выдержки, месяцы опасности, таящие в себе множество неожиданных бед, незаслуженных обвинений и которые заставят нас быть начеку. Но главная опасность сейчас — ничего не делать. Именно поэтому мы вводим прокламацией? 3504 морской карантин по отношению к советским кораблям, направляющимся с грузом вооружения на Кубу».
В тот же вечер госсекретарь США Дин Раск собрал послов всех государств, аккредитованных в Вашингтоне, и объявил: «Господа, я был бы неискренним с вами, если бы не сказал, что сегодня мы находимся в таком серьезном кризисе, в котором человечество еще никогда не пребывало» (курсив мой. — А.Г.).
За 17 минут телевизионного выступления президента Джона Кеннеди мир стал другим. В США началась паника. «Неужели это война?» — спрашивали себя люди и запасались продуктами впрок. Полиция усиленно патрулировала города. Повсюду семьи запасались питанием, бензином, медикаментами. Студенты были напуганы и ходили в институты, опасаясь за свои жизни. Резервисты ожидали призыва. Дома, на работе и в барах народ оживленно обсуждал кубинскую тему, смотря по телевидению новостные выпуски, в которых показывали морские корабли и вылеты самолетов, отправку военных эшелонов с танками и солдатами в район Флориды. Напряженная атмосфера нагнеталась. Все тревожно ждали, что будет дальше.