ень радиации!».
Народ, в общем, оказался послушным, никто без особой нужды в желтый лес не лез. Возможно, если бы, как в Чернобыле, облако накрыло поселок или другой какой населенный пункт, мародеры шастали бы без устали. А в лесу что возьмешь? К тому же после аварии в лесу перестали селиться птицы, да и другая живность постепенно вымерла или ушла в другие места. А это отпугивало людей посильнее самых страшных плакатов.
Там, в мертвом лесу, в вывезенном и как бы выброшенном за ненадобностью большом железном шкафу покоились до поры до времени компактные, но увесистые кассеты с оружейным плутонием, тем самым товаром, который с нетерпением ожидали в Германии.
В лес Александр Андреевич въехал уже облаченный в защитный костюм. В пяти минутах езды от трассы заколдобленный проселок упирался в тупик. Здесь он оставил машину, дальше пошел пешком, увязая по колено в липком, набрякшем влагой снегу. Было совсем темно, однако Лис хорошо ориентировался среди стволов с зеленой корой и грязно-рыжей хвоей. Вскоре он был на месте, открыл ключом железную дверь с заботливо смазанными петлями и приступил к работе. Убедился, что товар на месте, и готовил теперь фальшивые кассеты, не содержащие ничего, кроме воздуха, пусть и радиоактивного, но никому не нужного.
За несколько тысяч километров от Копеевска, на берегу реки Изар в старинном городе Мюнхене, встретились в просторном кабинете двое мужчин и женщина. Сквозь огромное, почти на всю стену, чисто вымытое окно видны были подсвеченные снизу шпили-двойники Фрауенкирхе.
Женщина, некогда красавица, а сейчас склонная к полноте дама бальзаковского возраста в черной косыночке, повязанной поверх крашенных в светлый фиолет волос, звалась Ларисой Колбиной. Косынка должна была показать всем, что Лариса пребывает в трауре по безвременно умершему супругу. Лицо ее, впрочем, не носило следов слез, не было омрачено печалью, оно, скорей, напоминало пухлый, мясистый кулак.
Мужчины, составившие Ларисе компанию, разительно отличались друг от друга. Земляк Колбиной, бывший советский гражданин Борис Лазкин, отличался прекрасным аппетитом, и следствием этого были большой слой жира на бабьей фигуре и обильная потливость в любое время года.
Второй мужчина был высок, худощав, мускулист, с коротко подстриженными светлыми волосами. Одет просто и безупречно, что сразу выдавало в нем исконного жителя Германии. Звали его Хельмут Шиллер. Глубокие складки возле губ позволяли предполагать, что герр Шиллер глубоко презирает своих собеседников и немножко презирает себя за то, что вынужден работать с таким неважным контингентом.
Все трое были недовольны друг другом и чуть ли не ссорились. Причиной тому — утечка информации об ожидаемом из глубин дремучей России важном и дорогом грузе. Эти люди составляли третье, заключительное звено в операции по вывозу из Копеевска плутония.
— Хельмут, почему вы так убеждены, что проболтался кто-то там? — вопрошал Лазкин, жадно, со всхлипами опустошая бутылочку безалкогольного пива «Karamalz». — Точно так же это мог сделать какой-нибудь ваш приятель.
Шиллер покачал головой:
— В этом деле и в этом городе, Борис, у меня нет приятелей, кроме вас. Хотите сказать, что болтаете вы или Лариса?
— Очень надо! — буркнула вдова, наливая себе на три пальца водки в высокий тонкий стакан.
— Лариска, хватит! Напьешься! — предупредил Лазкин.
— Я не ты, до усрачки не напиваюсь! — отрезала Колбина. — У меня горе!..
— Оставь ее, Борис. Я полагаю, надо форсировать события, так? Когда мы сможем достаточно быстро и аккуратно доставлять груз на место назначения, конкуренты нам будут не опасны…
— А чего это вдруг — оставь?! — оскорбилась Колбина. — Вы тут без меня не решайте! Или, может, пробросить решили?..
— Не волнуйся, мадам, — проворчал Лазкин, сковыривая пробку с очередной бутылочки. — Ты — законная наследница доли Генерала, земля ему пухом.
— То-то!
— Борис, не отвлекайтесь. Давайте пройдемся по всей цепочке. Здесь все гут, так?
— Так! — гордо согласился Лазкин.
— Что Москва? Там эти… как это… джигиты, так?
— Ага, братья Месхиевы. Крутые ребята, причем работают не за бабки, а за идею.
— Вот как? Вы мне об этом не говорили, — заинтересовался Шиллер.
— Так вы, Хельмут, особо и не интересовались. Им деньги нужны, чтоб качать их любимому генералу Дудаеву. Так что эти парни свою часть работы сделают как надо. Но обманывать их опасно!
— Мы не будем обманывать, — слегка улыбнулся Шиллер. — Меня очень тревожит, как обстоят дела в Челябинске.
— Меня тоже, — угрюмо согласился Лазкин.
— Мне кажется, господин Колбин был не очень высокого мнения о том человеке, который остался, о Лисовском?
— Ну да, говорил, мол, ни рыба ни мясо. А теперь и подавно, наклал, может, в штаны и сидит трясется!..
— Это не есть хорошо, Борис.
— Да уж конечно!
— Я имею предложение: вам надо поехать туда и помогать Лисовскому.
Борис Лазкин запыхтел недовольно. Такой план его явно не устраивал.
— Может, мы зря паникуем? Лису, конечно, далеко до Генерала, зато, с другой стороны, за все время совместной работы он ошибок не делал. К тому же там Николаев сидит, пусть тоже отрабатывает свою долю!
— Это такой… — Шиллер нетерпеливо щелкнул пальцами, — помощник директора господина Тузика?
— Ну да!
— О, о нем господин Колбин также говорил — и рыба и мясо?
— Ни рыба ни мясо! — поправил компаньона Лазкин и, пряча досаду, сказал примирительно: — Ладно, давайте сначала я позвоню Лисовскому, узнаю, как там и что…
— Лисовский — говно, и ты, Борька, тоже говно! — встряла неожиданно Лариса Колбина. — В нашей шайке только и осталось настоящих мужиков — Хельмут да черножопые Месхиевы!..
Александр Лисовский возвращался в офис после беседы с полковником Сергеевым. Приглашение в милицию его не удивило: идет следствие, заходят в тупик оперативно-розыскные мероприятия. Лис вполне допускал, что убийцы так и не будут найдены, собственно, этого ему и хотелось. Ведь если их найдут, они могут рассказать, за что совершили свое гнусное злодейство. А тогда уже вторым эшелоном и грубоватый хитрец Сергеев, и пугающе культурный Турецкий возьмутся за него, за Лисовского, еще за Николаева… Вот если бы у Генерала была толковая армия, а не дубиноголовые «быки», которые тут же рассосались по новым хозяевам, не успел труп Колбина остыть, если бы несколько толковых парней, чтоб смогли нахалов вычислить, а «быки» потом в асфальт закатали бы. Но…
А вот предложение, которое Сергеев передал Александру Андреевичу от Турецкого из Москвы, его удивило. Лисовскому предлагалось под видом Геннадия Боброва, он же Секач, вывести в свет столичного воровского бомонда сотрудника уголовного розыска. Лисовский обещал подумать, и вот теперь шел и думал. Получалось, правда, плохо, очень хотелось себя пожалеть, слишком много навалилось на него неприятностей, а дело тем временем стоит. С одной стороны, ввести в воровской кагал этакого троянского коня — значит подписать себе в случае чего смертный приговор. Этот грех пострашнее сдачи в уголовку приблатненного мочилы. Сергеев, конечно, клялся, пальцы гнул, что все будет чисто, работник опытный, под постоянным контролем спецподразделений. Но что ворам, что ментам верить — тухлое дело.
…Так и не приняв окончательного решения, Лисовский вошел в офис. Внутри непривычные тишина и пустота, ни Василия-Дурака, ни секретарши. Вольницу почуяли, скоты! Думают, Лисовский — тряпка, ноги можно вытирать! С твердым намерением пометить в ежедневнике о лишении премий некоторых разболтавшихся сотрудников он вошел в свой кабинет и остановился на пороге как вкопанный.
В его кресле сидел, вперив в него гипнотизирующий жесткий взгляд голубых глаз, крепкий молодой мужчина лет тридцати. Еще один, тоже крепыш, только кареглазый и темноволосый, сидел за приставленным столиком, развернувшись к Лисовскому.
Неужто служба безопасности?! — холодея от ужаса, подумал Лисовский. В это мгновение прятавшийся за дверью третий незваный гость столь неожиданно и резко подтолкнул Александра Андреевича в спину, что тот чуть не упал, мелкими шажками выбегая на середину комнаты.
— Ну здравствуйте, господин Лисовский.
Александр Андреевич бросил робкий быстрый взгляд на произнесшего эти слова голубоглазого, ответил:
— Здравствуйте. Чем обязан?
— Плутонием, — хмыкнул голубоглазый.
— Э-э, не совсем понимаю…
— Знаешь, как подыхали Тузик с Колбиным? Если будешь прикидываться шлангом, умрешь еще страшнее!
— Конкурирующая фирма?
— Можно и так сказать.
— Можно присесть?
— Давай-давай! А то упадешь еще. Понимаешь, Лисовский, сначала мы хотели, как честные партнеры, перекупить у вас контракт по плутонию и по новым технологиям его изготовления. Вышла небольшая заминка с деньгами, а потом Генерал заартачился. Когда мы из него дух выпустили, решили: а зачем вообще платить, заберем так. Вот и пришли.
— Значит, это вы их так?..
— Нет, Лисовский, не прикидывай, как нас сдать. Работали наши люди, но не мы, алиби у нас железное.
— Понятно, конечно, против лома не попрешь, — вздохнул Лисовский. — Только вы резней своей все дело-то испортили.
— Почему?
— А в окно гляньте. Видите, кругом спецназ шастает, специально сюда на учения пригнали, чтоб даже блоха ничего за ворота не вынесла. Придется ждать, пока шум уляжется…
— Да?
Лис молча развел руками: мол, сами должны понимать.
Кареглазый слегка подался вперед, к Александру Андреевичу, и резко залепил ему пощечину широкой и шершавой ладонью, так что Лис полетел вместе со стулом на пол.
Дюжий парень, что все время держался сзади, поставил на место стул, приподнял за шиворот Лисовского, усадил на стул.
— Александр Андреевич, неужели ты не понял, что мы тебе не снимся, что спорить с нами очень больно. Твой раздолбай, которого Васей зовут, немножко в курсе ваших дел, тоже сначала хорохорился и демонстрировал карате. А потом только плакал, писал и исповедовался как перед Богом. Так что знаем мы теперь и про рыжий лес, и про железный ящик, и про то, что ты, в общем, не дурак…