ется к ним в лапы.
Безнадежно учтивые японцы выразили готовность к сотрудничеству, особенно в вопросах, касающихся секты «Путь истины», но принимать у себя сотрудников российского розыска мягко, непрестанно извиняясь, отказались. Японцы навешали москвичам комплиментов за то, что те раньше их поняли всю грозную опасность, исходящую от деятельности новоявленных сектантов, и пообещали пригласить в гости представителя прокуратуры России, когда будет закончено предварительное расследование деятельности секты в Японии.
На улице было уже темно, когда Александр Борисович вышел в переулок, где притулился к обочине его видавший виды «жигуленок». Сырой и неутомимый ветер весны сумел дотащить до центра столицы неизменно волнующий запах влажной оттаявшей земли, пробудившихся от зимнего сна, хотя и не одевшихся еще в листву, деревьев. Весенний ветер коварен, однако Турецкий несколько раз жадно и глубоко вдохнул этот газовый коктейль.
Он уже открыл ключом дверцу, но не стал садиться, остановился возле машины, пытаясь понять, что его беспокоило. Ага, вот! Из бензобака, почти неразличимый в темноте, тянулся вниз, к заднему колесу, тонкий прозрачный шнур. Турецкий открыл крышку, прикрывающую горловину бака. Шнур уходил внутрь, под пробку.
— Говорили ребята, — пробормотал сам себе следователь. — Говорили: купи замок-пробку, а то насыплют в бак какой-нибудь гадости…
После некоторого раздумья Турецкий решил не рисковать, пробку не откручивать. Посмотрел, куда шнур уходит другим концом. Оказалось, недалеко — привязан к колпаку правого заднего колеса.
— Похоже на взрывное устройство, — пробормотал Александр Борисович. — Гордись, Турецкий, вот и ты мины дождался.
Он оглянулся. Детей поблизости не было.
Турецкий вздохнул и пошел звонить специалистам саперного дела из НТО московского милицейского главка.
Взрывное устройство, предназначенное для очень беспечного и рассеянного человека, оказалось хоть и простым в употреблении, но достаточно мощным. Итак, один конец шнура был привязан к колесу, на другом болтались погруженные в бензин запал от гранаты и двести граммов тротила. Машина трогается, колесо, проворачиваясь, дергает шнур, кольцо выдергивается из запала, запал взрывается вместе с тротилом и бензином… И нет больше зануды Турецкого!
Убийцы сделали все как надо, но явно торопились. Цилиндрик тротила, перед тем как сунуть в бак, хранили где-то в тепле, так что он слегка размяк Поэтому на нем проглядывались довольно отчетливо два пальцевых следа, практически готовых для обработки в криминалистической лаборатории.
Кряхтя и вполголоса матерясь, Александр Борисович с помощью саперов облазил всю машину, больше ничего опасного и непонятного не нашел, сел и поехал домой. Но, крутя баранку, ерзал на мягком сиденье чаще обычного…
Глава восьмаяНАЗАД В ЖАРОВНЮ
Марку удалось убедить англоязычных монахов учителя Като в том, что для поисков Лисовского необходимо в качестве приманки иметь под рукой живого и по возможности невредимого Бориса Лазкина, потому что теперь Александр Андреевич только с ним пойдет на контакт.
Когда Марк согласился искать Лисовского, монахи проявили любезность: устроили ему коротенькое свидание с Кристиной. Она старалась держаться бодро, но Марк сразу заметил — она не на шутку испугалась.
— Держись, — сказал он ей. — Как только найду его, сразу, не мешкая, примчусь за тобой.
— Да, Ген, я не боюсь, но не хотелось бы, чтоб они мне мозги начали прочищать при помощи «шлема спасения».
— Я их строго предупредил…
…В номере отеля, где должны были проживать Марк с Кристиной, собрались Марк, Борис Лазкин и Георгий Назарян, комплексующий оттого, что именно от него ушел, не попрощавшись, Лисовский. Но комплексовал он своеобразно — изводил Борю Лазкина.
Борис страдал оттого, что самым дешевым напитком в этой стране была слабенькая рисовая водка под названием саке, которую к тому же перед употреблением надо слегка подогревать. Такова уж у японцев была политика цен — все некоренные напитки, даже безалкогольные, стоили непомерно дорого. Денег монахи дали в обрез, поэтому Борис вынужден был обходиться без пива. Плюс к этому он не мог, как некогда, развалиться в удобном кресле или на диване: мало того что страху натерпелся, болтаясь на цепях над огнем, так еще получил хоть и не опасные для здоровья, но достаточно болезненные ожоги обеих ягодиц.
И вот Жора Назарян изводил и без того грустного Бориса:
— Ну, блин, никогда не думал, что так повезет — с настоящим живым шпионом познакомлюсь! Слышь, Борис, а ты азбуку Морзе знаешь? А коронка с цианистым калием на случай провала у тебя есть? А в очаг учителя Като ты из чувства протеста нассал?..
— Дурак ты! — вяло отбрехивался Лазкин. — Уж лучше быть плохим агентом, чем хорошим монахом в свите у сумасшедшего!
— Будешь учителя оскорблять — пожалуюсь! — грозил, смеясь, Назарян. — Он тогда тебя на молодой бамбук посадит!
— Бобров, — попросил Борис, — уйми его!
— Уймись, Георгий!
— Ты тут права не качай! — взвился вдруг монах. — Ты под нами ходишь, вот и знай свое место!
— Я свое место знаю, — спокойно парировал Марк. — А ты, если тебе скучно, будешь сейчас тут пятый угол искать. Хочешь убедиться?
Жора понял, что пора сбавлять обороты:
— Ладно, замнем.
Марк имел все основания гордиться собой. Операцию по выманиванию Лисовского из норы придумал и предложил англоязычным монахам он. Накануне вечером на одном из телеканалов местного вещания прокрутили коротенький репортаж о том, что из Мюнхена в Токио прибыл бизнесмен Лазкин, который будет изучать возможности привлечения японских инвестиций в химическую промышленность Германии. Господин Лазкин остановился в отеле «Палас» и принимает предложения по такому-то телефону.
И вот пошел шестой час ожидания того самого необходимого им всем звонка. Сначала Марк думал, что никто просто не удосужился посмотреть репортаж, сляпанный безвкусно и показанный по самому дешевому и непопулярному каналу. Вся надежда была на то, что Лисовский смотрит информационные выпуски на всех программах. Сомнения Марка слегка развеялись после того, как позвонили два раза какие-то люди, представились Назаряну, знающему английский, как руководители посреднических фирм. Они предложили мистеру Лазкину свои бизнес-планы. После этих двух звонков снова воцарилась долгая пауза.
Лазкин был отнюдь не склонен к каким бы то ни было разговорам, но Марк посчитал, что излишняя деликатность бандиту ни к чему, и подошел с вопросами.
— Слушай, Лазкин, чего ты полез в эту их систему? Тебе что, дали офицерскую должность и жирный оклад? Глядя в твои честные голодные глаза, этого не скажешь. На кой тебе это сдалось?! Или прижучили, подловили на чем-то?
— Подловили не подловили — какая теперь разница?
— Тебе, может, и никакой, а мне не очень фартово сидеть рядом с тобой и знать, что ты хотел меня сдать легко, как стеклотару!
— Так отойди, — посоветовал Лазкин и сам отодвинулся опасливо.
— Это Колбина небось, земля ей пухом, с тобой поделилась?
Лазкин посмотрел удивленно:
— Да, она. Заколебал ее мужик, сама жаловалась. Не хотел в Германию переезжать. Там, в России, я, мол, король, князь, а тут что буду делать? А она хотела только в Германии жить, меня в хахали подбивала, да я Колбина побоялся, не стал авансы раздавать…
— Ну это понятно, — нетерпеливо перебил Марк — Так сдавать операцию зачем? Тихонько помог бы землякам, свою долю на карман занычил да ходи дальше в агентах.
— А я, может, из идейных соображений им помогал!
— Экий дрек! — ругнулся Марк. — Что ж там за идеи такие?
— А хватит уже русских в Германии! Набежало уже до критической массы, засрали всё кругом! Так дальше пойдет — всех попрут вон, и вас, и нас! А мне на родине делать нечего!..
Снова зазвонил телефон. По взаимной договоренности трубку поднимал только Борис. На тот случай, чтоб не спугнуть Лисовского, если вдруг окажется он.
— Алло? — сказал на неопределенном языке Борис, и тут же лицо его расплылось в улыбке. — Ну привет, привет! Что? А не гонялся бы ты за дешевизной, падла таежная!..
Марк с Назаряном поняли — звонит Лисовский. И тот, и другой, не сговариваясь, дали Борису сигнал: не говори, что мы здесь!
— …Ну а ты как думал? — продолжал беседовать Борис. — Меня патрон прислал, чтоб тебя разыскать. Успокойся, зачем ему тебя мочить? У нас долгосрочный проект, не одну ходку, возможно, пришлось бы делать, за каждую отдельный расчет. Ну все можно понять, переманили суммой потолще, но, как я понял, что-то не сладилось… Обуть хотели? Вот видишь, а еще, говорят, святые люди!.. Надо бы переговорить за наши общие дела, как ты думаешь? Так я, думаешь, знаю? Вот видишь, а я ни бельмеса не смыслю! Ко мне приезжай! Что? Конечно, чисто! Ты же сам всех выкосил!..
Борис положил трубку и посмотрел на Марка.
— Это Лис? — спросил Марк.
— Он.
— Что сказал?
— Сейчас приедет.
— Откуда?
— Не сказал. Хранит в секрете свою нору.
Ждать пришлось около часа. Назаряна уговорили уйти на некоторое время из номера, чтобы Лисовский не подумал раньше времени, что его заманили в ловушку.
Марк тоже хотел было спрятаться, ведь Лисовский знает, кто он на самом деле. Но решил после некоторого размышления, что конспирация уже не имеет значения: с взятием Лисовского операцию можно будет считать законченной и топать с ним на поиски российского посольства, чтобы легально покинуть Страну восходящего солнца. Безупречный план, похвалил себя Марк, если бы не одно «но» по имени Кристина.
Несомненное лидерство Марка Александр Андреевич Лисовский почувствовал с порога и во время своего сбивчивого, беспорядочного рассказа обращался исключительно к капитану. Видно было, что мытарства на чужбине весьма утомили исполнительного директора провинциальной фирмы «Тонус». Лисовский, повествуя о своей одиссее, бил на то, что все его действия были продиктованы страхом за собственную жизнь. Первым делом его до глубины души потрясло и напугало зверское убийство Тузика и Колбина. А затем его не оставляли в покое до самой Японии пособники и сообщники