Директор вежливо подтвердил слова своих подчиненных:
— Мадам Ида Килинг действительно никогда у нас не останавливалась и никто ее здесь не знает.
— Я вам верю, месье директор, но мою-то телеграмму из Белладжио вы получили? Она была отправлена вчера в три часа дня и подписана моей фамилией. Вот мое удостоверение личности. Вы просто не могли ее не получить! Доказательство тому — письменное подтверждение за вашей подписью, полученное четыре часа спустя.
— Уверяю вас, месье Дюкесн, я не отвечал на неполученную мною телеграмму. Здесь какое-то недоразумение.
— Значит, вы утверждаете, что в вашем отеле мадам Килинг не проживает?
— Ну разве что она поселилась под чужой фамилией. Но это почти исключается: мы тщательно проверяем документы всех новых постояльцев. Впрочем, мы можем по вашему настоянию провести повторную сверку удостоверений личности. Не могли бы вы описать внешность мадам Килинг?
— Вот ее фотография… вернее, это ее дочь, но они удивительно похожи.
Жофруа обрадовался, что сохранил в своем бумажнике недавнюю фотографию Эдит; он сам сфотографировал ее на террасе «Виллы Сербеллони».
Передавая изображение из рук в руки, работники отеля отрицательно качали головами: ни одна из клиенток отеля даже отдаленно не походила на эту красивую даму.
— Если желаете, мы обзвоним все основные отели города. Ваша родственница, как я понял, находится в тяжелом состоянии и могла перепутать название своего отеля с нашим.
— Да, конечно, сделайте это, пожалуйста, я оплачу расходы.
— Речь идет о помощи вам, месье, а не о деньгах. Подождите, пожалуйста, в холле, а я дам указание телефонистке. Ждать придется довольно долго, поскольку в нашем городе около сорока отелей.
— Можете ограничиться только самыми фешенебельными — моя теща предпочитает комфорт.
Сидя в холле, он всматривался в каждого входящего и выходящего человека в надежде случайно увидеть Иду. Ему хотелось позвонить в Милан, где находилась Эдит. Однако он решил, что разумнее сделать это после завершения поисков.
Минут через сорок директор вернулся и сообщил, что ни в одном из крупных отелей города мадам Килинг не останавливалась раньше, не проживает в настоящее время и не забронировала номер на будущее.
— Но, — добавил он с нерешительностью, — она, возможно, остановилась в соседнем городке Сен-Жан-де-Люз? Если желаете — проведем такой же поиск там.
— Нет, нет, благодарю вас. Телеграмма была отправлена из Биаррица, значит, моя теща находится именно здесь. Если она и выехала отсюда, то не раньше пяти часов вчерашнего дня, когда был отправлен ответ на мою телеграмму, так вами и не полученную. Согласитесь, господин директор, что все это не укладывается в сознании.
— Извините за предположение, но не опасаетесь ли вы, уважаемый месье, что стали жертвой дурной шутки? Возможно, эта дама никогда и не приезжала в Биарриц?
— Скажите-ка, почта еще работает?
— По всей вероятности, уже закрыта. Но там есть дежурный на случай ночных звонков или телеграммы. Один из наших сотрудников мог бы вас туда проводить. Дежурный их всех знает, и это, возможно, поспособствует получить нужную информацию.
Через десять минут Жофруа и служащий отеля были уже на почте. Ночной дежурный оказался тем же самым, который работал накануне с девяти утра до семи вечера. Это помогло выяснить две вещи. Телеграмма, отправленная из Белладжио в три часа дня с пометкой «Ответ оплачен», не поступала в Биарриц. Но самым странным было то, что в пять часов десять минут вторая телеграмма за подписью «Администрация отеля Мирамар» была действительно отправлена с почты Биаррица в адрес отеля «Вилла Сербеллони»… Следовало заключить: запрос из Белладжио о состоянии Иды был получен или перехвачен адресатом. Выдав себя за представителя администрации отеля, он дал ответ на адрес семьи Дюкесн.
— Эта телеграмма, — поинтересовался Жофруа, — была оплачена по моей приписке?
— Нет, месье. Это невозможно. Необходимо было бы предъявить вашу телеграмму.
— Получается, что человек, отправивший телеграмму в 5 часов 10 минут, оплатил ее стоимость, не ведая, что ответ уже был мной оплачен? Иными словами, это вовсе не ответ на мой запрос, а подтверждение первой телеграммы, сделанное этим странным отправителем по собственной инициативе… Однако, насколько я помню, текст второй телеграммы в мой адрес начинался словами: «Подтверждаем необходимость приезда семьи». Это дает возможность предположить — моя телеграмма с просьбой «срочно телеграфировать состоянии здоровья» была прочитана. Фантастика какая-то! Вы не помните: та телеграмма в 5.10 была подана по телефону или лично?
— Она не была подана по телефону, поскольку в таком случае звонок был бы зарегистрирован, а расходы автоматически отнесены на счет отеля «Мирамар».
— А вы случайно не помните, — спросил сопровождавший Жофруа служащий, — не была ли эта телеграмма принесена посыльным нашего отеля?
— Уверен, что нет. Мне, конечно, трудно припомнить, подавал эту телеграмму мужчина или женщина: в это время здесь много посетителей, перед окошком мелькает множество лиц. Но я бы, естественно, не смог не заметить вашего служащего в униформе. Тем более что знаю их всех в лицо, и уже продолжительное время. Человек, подававший эту телеграмму, был, несомненно, в обыкновенной одежде.
«Кто бы это мог быть?» — спрашивал себя Жофруа перед тем, как вновь обратиться к дежурному почты:
— Скажите, вы не дежурили случайно позавчера приблизительно в это же время, между девятью часами утра и семью вечера?
— Нет. У меня был выходной.
— А можно ли выяснить, была ли первая телеграмма отправлена отсюда же? Когда мы с женой вернулись вчера в полдень из Милана, портье, подавая телеграмму, сказал: «Она поступила вчера в 8 часов вечера». Исходя из этого можно предположить: подана она была в Биаррице позавчера между пятью и шестью часами.
— Выяснить это очень просто. В журнале регистрируются номер телеграммы, день и время отправки, а также адресат. Итак, ваша телеграмма была отправлена между пятью и семью часами вечера? Позавчера? Посмотрим.
Указательный палец дежурного, спускавшийся по записям сверху вниз, вдруг замер.
— Вот она. Эта телеграмма была действительно отправлена отсюда в 5 часов 46 минут… Вполне естественно, что она поступила в Белладжио к 8 часам.
— Единственный вывод из всего этого — обе телеграммы отправил один и тот же человек с интервалом в сутки. Однако ничто не доказывает, что этим человеком была мадам Килинг. Вы же не требуете у отправителей телеграмм документ!
— По существующим правилам, документ нужен при получении заказных писем и бандеролей, денег или корреспонденции «до востребования».
С почты Жофруа ушел совершенно ошарашенным.
— Остается последняя возможность, — обратился к нему служащий отеля, — выяснить что-либо по поводу пребывания мадам Килинг в Биаррице. Пойдемте в центральный комиссариат полиции. Я там многих знаю. У них есть так называемый справочник, куда вносятся данные листков прибытия, заполняемые в обязательном порядке каждым вновь прибывшим клиентом отеля или домашнего пансиона.
— Пойдемте, — без особого энтузиазма ответил Жофруа.
Его сомнения оказались не напрасными: полицейский справочник не содержал никакой информации по поводу Иды. Закрывая журнал, инспектор посетовал:
— Очень часто, уважаемый месье, люди посылают телеграммы, будучи в городе проездом.
— Но мадам Килинг, тем не менее, должна была провести ночь в Биаррице, поскольку между отправлением двух телеграмм существует интервал в сутки.
— Она могла остановиться в окрестностях, снять виллу или заночевать у друзей, которые вовсе не обязаны сообщать об этом в полицию.
— Я знал всех друзей моей тещи. Никто из них не проживает в этом регионе.
— Охотно верю. Можно также предположить, что в течение суток эта дама вовсе нигде не останавливалась на ночь… В Биаррице, особенно в это время, очень много ночных развлечений. Есть казино, в котором можно играть до девяти утра. Не была ли она любительницей игр? Почему бы вам не обратиться туда? Я вам напишу записку к распорядителю игорного зала, он еще должен быть на месте. Пусть он опросит двух физиономистов, дежурящих при входе. Это удивительные люди: их работа — знать всех в лицо и при этом быть незаметными. Покажите им фотографию. Если дочь действительно так похожа на мать, то в девяноста девяти случаях из ста они совершенно однозначно определят, была ли мадам Килинг в их заведении в последние дни. Это единственное, что я могу вам посоветовать.
Слово «казино» странным образом отозвалось в памяти Жофруа: Ида обожала играть и не смогла бы удержаться от посещений игорного дома. Она любила также танцы, а в каждом казино имелась танцплощадка.
Однако и там ничего утешительного узнать не удалось. И распорядитель зала, и крупье, и физиономисты решительно отрицали появление в их заведении дамы, изображенной на фотографии, вернее — ее двойника.
Жофруа чувствовал усталость от длительного переезда и бесплодных поисков.
— Я бы хотел вернуться в «Мирамар».
Оказавшись в отеле, он снял комнату и попросил принести ужин, заказав одновременно разговор с миланским «Дуомо». Надо было успокоить Эдит.
Он уже представлял ярость своей жены, когда та узнает об отсутствии Иды в Биаррице. Эдит была права, предполагая подвох в сообщении о псевдоболезни своей матери, стремившейся лишь разрушить их счастье… Болезни?!!
Он бросился к телефону, чтобы связаться с сопровождающим его до этого служащим отеля.
— Послушайте, — торопливо проговорил Жофруа, — какой же я глупец! Мы упустили одну важную деталь. Не могли бы вы немедленно позвонить в госпиталь и во все частные клиники города и окрестностей, чтобы выяснить, нет ли там мадам Килинг?
Эта мысль воскресила в нем угасшую было надежду. Как он раньше до этого не додумался? Видимо, бедняжка Ида слегла и находится теперь в больнице под присмотром сиделки, не в силах пошевелиться, а может быть, даже и говорить от невыносимой боли. На ум ему почему-то пришло страшное слово «кома».