— Сеньор, мне необходимо побеседовать с этим кабальеро наедине, но я не намерена скрывать от вас содержание нашего разговора; прошу вас, зайдите в этот альков и, стоя за занавесом, внимательно слушайте, о чем мы будем говорить, ибо все это послужит вашему благу.
Дон Санчо повиновался, недоумевая, к чему все эти таинственные приготовления.
Вошел дон Хуан, и, когда он уселся в кресло, донья Виктория сказала ему следующее:
— Полагаю, что вы, дон Хуан, немало удивлены, почему это вас приглашает письменно особа вам незнакомая в дом, хозяин которого также вам неизвестен. Дабы вывести вас из недоумения, скажу вам, кто я. Родина моя — императорский град Толедо; в семье моих родителей я родилась второй, у меня есть старший брат, наследник всего их достояния; фамилия наша Сильва; думаю, этим достаточно сказано о моей знатности, но могу прибавить, что отец мой был рыцарем ордена Сантьяго, а брат состоит в ордене Алькантара и служит его величеству во Фландрии, имея чин капитана кавалерии. Оставил он меня в Толедо на попечении престарелой тетушки, которая вскорости умерла; после ее кончины я удалилась на свою виллу, вблизи Толедо, и жила там, занимаясь хозяйственными делами, — в моем имении есть и стада, и пахотные земли; так проводила я время в мирных занятиях, наслаждаясь сельским покоем и не ведая любви, пока однажды утром один из моих пастухов не привел ко мне в дом двух мужчин, ограбленных ворами, совершенно раздетых; сжалившись над ними, особенно над тем, кто с виду был господином, я достала из оставленных мне братом двух сундуков с одеждой два костюма для них, и они оделись; оба благодарили меня за милосердие, хотя потом господин обошелся со мною без всякого милосердия, — его лесть, учтивое обхождение и нежные взгляды сумели в несколько дней, что он провел у меня в гостях, пленить меня так, что я перестала владеть собою; настойчивые его домогательства заставили меня поверить, что он меня любит, и я также открыла ему свою любовь. В конце концов, написав брачное обязательство, он добился от меня исполнения своих желаний, а затем, сказав, что едет хлопотать по тяжбе, сулящей ему немалые деньги и требующей его присутствия при вынесении приговора, он попросил у меня дозволения ехать в Мадрид, обещая вскоре вернуться; столько любви и нежности было в его поведении, что он сумел бы обмануть и женщину, менее любящую; я разрешила ему пробыть в столице, сколько ему понадобится, и с тем он, к великой моей печали, расстался со мною. Случайно найдя забытые им под подушкой портрет и письмо, я узнала, что он собирается в Мадриде жениться и что невеста его, чудо красоты, — это нынешняя моя госпожа и ваша дочь донья Брианда де ла Серда. Честь — драгоценнейшее наше достояние; посему я, обнаружив коварство дона Педро, решила приехать сюда и прибегнуть к помощи достойных особ, друзей моего покойного отца, дабы они, вступившись за меня, помешали этому браку; я полагала, что первая моя обязанность — уведомить вас о моем бесчестье и о нраве дона Педро, дабы вы, узнав о том и о другом, не дали ему вступить в брак, условия коего, как я узнала, уже подписаны. С этим вот письмом и имеющимися у меня свидетелями я намерена добиваться справедливости; взгляните на него — и вы убедитесь, довольно ли у меня прав принудить дона Педро исполнить его обещание.
С изумлением выслушал дон Хуан де ла Серда речи доньи Виктории и по ее рассказу понял, что дон Педро — человек распутный, падкий до наслаждений; имея уже сведения о том, что якобы произошло с ним в Севилье, дон Хуан положил прекратить приготовления к браку дочери. Развернув же листок, протянутый ему Викторией, он прочитал следующие строки:
«Я, дон Педро де Рибера, житель города Севильи, сим обязательством и своей подписью подтверждаю, что готов стать супругом доньи Виктории де Сильва, жительницы Толедо, и не откажусь исполнить свое обещание, когда бы и где бы от меня ни потребовали, предъявив сию грамоту. Свидетели Альберто и Марсела, домашние слуги.
Прочитав письмо и все обдумав, дон Хуан молвил так:
— Весьма сожалею, сеньора, что дон Педро, человек столь благородного происхождения, поступил с вами так коварно, — ведь когда писал он эту записку, он направлялся на свадьбу с дочерью моей Бриандой; я, с моей стороны, могу сделать одно: после этого предупреждения он не переступит порог моего дома, и о браке больше не может быть и речи — зачем мне настаивать на этом союзе, когда ваше противодействие, и столь справедливое, способно все расстроить. Продолжайте же добиваться своего и не отступайте — ведь дело идет не о пустяке, но о чести вашей; я же, дабы помочь вам, предлагаю свои услуги; у меня здесь есть влиятельные друзья, и, ежели сам не смогу действовать, я могу прибегнуть к их поддержке.
Донья Виктория поблагодарила за милость, утирая слезы, чем еще больше расположила престарелого дона Хуана; он вызвался показать записку дону Педро, надеясь, что сумеет заставить юношу признать свое преступление. На том старик расстался с доньей Викторией, обещая вскоре возвратиться, вернуть ей записку и уладить ее дело, в чем ему, мол, поможет один друг. Он ушел, а дон Санчо де Лейва появился из своего укрытия, и, когда он уселся, донья Виктория сказала:
— Ежели вы, сеньор дон Санчо, слушали внимательно мой разговор с доном Хуаном, то вам уже известна моя история и то, что дону Педро по этой причине не бывать мужем красавицы доньи Брианды; сама же она поручила сказать вам, что к согласию на этот брак, весьма ей неприятный, ее вынудила лишь непреклонная воля отца и что она почитает величайшим счастьем представившийся случай его расторгнуть и вернуть вам свое благоволение. Все это написано ее рукою в этом вот письме.
И она подала ему письмо, прочитав которое дон Санчо почувствовал себя счастливейшим человеком на свете, ибо оно воскресило его умершие надежды. Затем донья Виктория продолжила так:
— Я понимаю, сеньор дон Санчо, что теперь вы ломаете себе голову, каким образом это письмо попало в мои руки; загадка трудна, но я открою вам ее решение. Вы сами влюблены, а потому знаете, что любовь побуждает к всевозможным превращениям, и только ею порождены все те чудеса, о коих писал Овидий. Вот и я, всем сердцем полюбив дона Педро и к тому же имея на руках обязательство, о коем вы уже знаете, готова была на все, чтобы восстановить свою честь и удовлетворить любовь. Я приехала сюда с намерением поступить в услужение к донье Брианде, и это мне удалось; хотя сейчас вы видите меня в нанятом мною доме, я в ее доме служу дуэньей, избрав эту роль и вдовье платье, дабы вернее обмануть проницательность дона Педро и всеми способами внушить донье Брианде ненависть к нему; замысел мой оказался удачен, их брак не состоится, зато для вашего я сделала все, что могла. Итак, подумайте, что вы хотели бы передать через меня вашей даме, — прямо отсюда я, в платье дуэньи, вернусь в ее дом, где присутствие мое необходимо; ежели угодно, напишите, вот и прибор, и это, по-моему, будет лучше всего, тогда Брианда убедится, что ее приказ я исполнила в точности. Секрет моего переодевания вы должны сохранить — для меня он не менее важен, чем свершение моего замысла; верю, что вы меня не предадите и что такому человеку, как вы, я могу доверять вполне.
Дон Санчо выслушал донью Викторию с величайшим изумлением; похвалив ее за смелость и поблагодарив за посредничество в его любви, он клялся, что молит бога продлить ему жизнь, дабы он мог с нею расплатиться, а секрет обещал хранить до тех пор, пока она сама не прикажет его открыть. Донья Виктория уже торопилась, а потому дон Санчо быстро написал своей даме письмо в самых нежных выражениях, благодаря за милость и обещая быть верным в любви до конца дней своих. На том он с Викторией простился, и мы оставим ее, пока она снимает наряд знатной дамы и надевает платье дуэньи, чтобы идти обратно к донье Брианде, и поведаем, что застал дон Хуан де ла Серда в своем доме.
Огорченный злым наветом, которым опорочили его в глазах нареченной, дон Педро де Рибера сообщил обо всем своему кузену дону Родриго, и они вместе отправились к дону Хуану де ла Серда. Старика дома не застали и попросили доложить о своем приходе донье Брианде; та вышла к гостям, но, чтобы сократить визит, даже не присела — так ей было неприятно видеть дона Педро после того, что она о нем узнала. Страдающий влюбленный стал оправдываться, клянясь и божась, что в жизни не знал в Севилье той дамы, которая писала письмо, и что, наверно, все это подстроено каким-то завистником, желающим помешать его счастью, и пусть, мол, дон Хуан все хорошенько разузнает, и ежели это окажется правдой, то он, дон Педро, готов отказаться от своего счастья и признать себя недостойным ее руки. Его уверения заставили Брианду усомниться, не была ли она обманута; надеясь на то, что отец все же сумеет выяснить правду, она в ответ сказала, что, мол, она над своим сердцем не хозяйка, что во всем она повинуется воле родителя, а посему не может им дать окончательного ответа и также не может победить предубеждение против дона Педро, но что скоро придет отец и он уже сам все решит, согласно тому, что ему удалось разузнать. Тут как раз вошел в залу дон Хуан, только что побывавший у Виктории; дон Родриго пересказал ему, о чем они толковали и как глубоко страдает его кузен, — остается, мол, одно, разузнать со всей достоверностью, правда ли то, что написано в письме, или же ложь. Все сели, и дон Хуан отвечал так:
— Любезные сеньоры, я вышел из дому с намерением узнать у моих друзей из Севильи, истинно ли то, в чем обвиняют дона Педро, но их не застал; впрочем, даже если б и застал, вполне возможно, что вести об этой связи до них не дошли, — Севилья город большой, от одного конца до другого так далеко, что, живя в одном городе, люди живут как бы в двух разных городах; зато узнал я другое, узнал, что дон Педро дал слово жениться некоей даме из Толедо, на чьей вилле гостил после того, как его ограбили воры, и, кроме того, что он обязан восстановить ее честь. Все это рассказала мне она сама, пригласив меня к себе и показав в подтверждение вот эту записку, подписанную его именем, — отрицать ему невозможно, мы все знаем его почерк.