— Разве? — снисходительно улыбнулся Заливар. — Мне не стоило особых трудов договориться с твоим самым верным помощником. Как думаешь, на что в таком случае способен сплоченный и очень богатый Шано Оддэ, задавшийся целью избавиться от тебя любой ценой?
Этого она не учла. Вернее, попросту не хотела думать о поступке Веззама в данный момент. Тем не менее, Заливар нар Данш оказался прав. Если ее подставил даже Второй, что было говорить о других?
— Ладно, — согласилась Артанна, бросив косой взгляд на Веззама. — Крыть мне нечем. Но ради одного лишь предупреждения ты бы сюда не пришел. Так что тебе нужно?
Лицо Заливара озарила приятная улыбка.
— Мы можем помочь друг другу.
— Чего вы хотите от Артанны? — жестко прервал вагранийца Грегор.
Заливар нар Данш сложил пальцы домиком.
— Поскольку нас обоих хотят убить, я считаю разумным нанести удар первыми, — заметил он. — В наших общих интересах, разумеется. Наследницу Дома Толл не оставят в покое до самой ее смерти. Я знаю, что такое жизнь в страхе, и не желаю подобной участи дочери своего друга. В то же время я хочу воспользоваться сложившейся в Шано Оддэ ситуацией и уничтожить тех, кто превратил правящий совет в рынок. Я скорее соглашусь на выборность, чем на покупку и продажу должностей. Мой Дом весьма популярен в народе, поэтому за место в совете я могу не волноваться — оно будет у меня в любом случае. Конечно, если я останусь жив.
На лице Артанны отразилось сомнение.
— Чем дальше, тем интереснее. И каким образом ты собираешься это устроить? — осторожно спросила она.
Заливар поднес чашу к губам. Рукав его роскошного одеяния задрался, и на запястье Артанна увидела знакомую вещицу — браслет с синим камнем, очень похожим на ее собственный.
— Мы устраним тех, кто хочет убить нас. Как иначе? — ответил советник. — Помимо меня в Шано Оддэ есть люди, которым также угрожает опасность. Они не замешаны в этом заговоре, но и помогать не станут. И все же заслуживают право жить. Остальные должны отправиться к праотцам.
— Это уже действительно похоже на заговор, — сказал Альдор, хмуро взирая на гостя. — В который вы хотите втянуть нас. Это пахнет проблемами и скандалом даже в случае успеха. Страшно подумать, чем все обернется, если ваше предприятие сорвется, а имена заговорщиков — раскроются.
Заливар встретил взгляд барона с умиротворенной улыбкой.
— Значит, у нас нет права на ошибку. Каждый получит свое: Артанна избавится от преследователей, восстановит честь Дома и получит внушительное наследство, я же сохраню жизнь, спасу несколько достойных Домов и получу возможность устроить чистку в Шано Оддэ. Совету давно следовало измениться.
Наемница напряженно вглядывалась в лицо Данша, стараясь не замечать кувшинов с вином. Злилась на саму себя за интерес к речам этого вагранийца, хотя столько раз клялась не лезть в дела прошлых лет. Что бы она ни говорила людям, но в глубине души хорошо помнила, кем являлась. В глубине ее души продолжал гореть мстительный огонек, но стоило ли превращать его в безудержное пламя? Одно дело — выслушать красочный рассказ, другое — подрядиться на участие в настоящем дворцовом перевороте.
— Заманчивое предложение, но, знаешь, Заливар, что-то мне не хочется лезть в это дерьмо. — наконец, сказала она.
Шано рассмеялся.
— Ты и так по уши в дерьме, Артанна из Дома Толл. Оставшись без собственности и с ошметками некогда внушавшего уважение войска, пытаешься согреться за пазухой у сына человека, женой которого так и не стала. Прибавь к этому еще и постоянное ожидание нападения. Завидное положение, — процедил ваграниец. — Я следил за тобой. И, смею полагать, не я один.
— С убийцами я как-нибудь разберусь, — сверкнула глазами Сотница. — Не они первые, не они последние.
— Я предлагаю тебе выход. Решение проблемы, которая встала костью в горле. Жестокое, грубое, но оправданное, — убеждал советник. — Помоги мне, и я отблагодарю тебя. Сделай это ради чести семьи или собственного тщеславия, ради денег или наследства, на которое имеешь право. Да хоть ради мести, ибо твой отец заслужил отмщения! Соглашайся, Артанна. Другого шанса не представится.
Наемница поймала взгляд Волдхарда. Грегор едва заметно качнул головой.
— Боюсь, ты все же опоздал, — сказала она, не отрывая глаз от Грегора. — Я связана службой и не вправе покинуть своего нанимателя. Контракт с герцогом подписан, и я буду служить ему еще минимум год. Прости, Шано, решаю уже не я. — Веззам крепко стиснул плечо Артанны. Она обернулась к помощнику. — А ты вообще не имеешь права голоса после того, что совершил. Об этом поговорим позже. Слово за лордом Грегором. Как он решит, так и поступим.
Волдхард с удивительным изяществом, не свойственным людям его комплекции, поднялся со стула и кивнул наемнице:
— Оставьте нас с Шано наедине. Я пошлю за вами, когда понадобитесь.
Дважды просить Артанну не пришлось — будь в зале окна, она непременно бы воспользовалась возможностью покинуть общество земляка еще в начале их неожиданной встречи.
Сотница быстро встала из-за стола, сунула трубку в карман и направилась к выходу. Веззам застыл было в нерешительности, но командир жестом поторопила его.
— За мной, — не скрывая злости, приказала она и повела помощника вверх по лестнице. — Быстро.
Всю дорогу Веззам молчал. Он хранил безмолвие даже после того, как оказался в скромных покоях наемницы. Артанна сняла оружие, скинула пропахшую потом рубаху и вылила на голову воду прямо из кувшина — влага заструилась по телу женщины и ручьями стекла на пол с кожаных штанов. Вытерев лицо и волосы, вагранийка достала из сундука свежую тунику и одним движением нырнула в холодную льняную ткань.
Их взгляды встретились. Второй даже не моргнул. Артанна лишь покачала головой, подойдя к окну, снова закурила.
— Что он тебе пообещал за это, Веззам? Чем соблазнил? — с болью в голосе произнесла она. — Отменить смертный приговор? Вернуть имущество? Заставить твою семью снова принять тебя? Что, что такого он был готов тебе дать взамен, раз ты, человек, которому я доверяла больше всех, меня предал?
— Мне — ничего. Я сделал это не ради себя.
— Так ради чего, язви тебя? — вскричала Артанна, ударив свободной рукой дубовую панель шкафа. Полки покачнулись, а на костяшках пальцев Артанны выступила кровь. — Ради чего же, мать твою?
— Ради «Сотни».
— И какая «Сотне» от этого польза? Давай, просвети меня.
— Помогая Заливару, ты вернешь свой статус в Ваг Ране. Воспользуешься обретенным влиянием, наберешь людей и отвоюешь Гивой.
— А о том, нужно ли это мне, ты не подумал.
— Да я постоянно о тебе думаю! — рявкнул Веззам. — Я вечно разрывался между тобой и отрядом. — Ваграниец ринулся к Артанне и, схватив ее за плечи, придавил к многострадальному шкафу. Наемница выронила трубку и дыхнула горьким дымом в лицо помощнику. — Много лет все, что я делал, я делал ради тебя. Поступался своими интересами, приносил в жертву свои желания и мечты.
— Кто тебя об этом просил?
— Вот и до меня дошло лишь недавно, что распинался я зря. И в кои то веки начал действовать в интересах войска, а не в твоих. Как настоящий Второй. Как должна поступать и ты.
— Да провались ты с такими мотивами, — хрипло прошептала наемница. — Перечитай условия контракта. Ты зарвался, Веззам. Не бери на себя лишнего.
— И это после всего, что я для тебя сделал?
Артанна не выдержала и влепила Второму оплеуху. Ваграниец не успел увернуться и слегка пошатнулся, когда командир врезала ему снова.
— Ты забыл, сколько всего сделала для тебя я? Кто представил тебя герцогу и хлопотал за твое вступление в гвардию? Кто взял с собой в Гивой? Кто дал тебе кров, пищу и деньги? Кто сделал тебя Вторым, в конце концов? Что, память короткая? — брызгая слюной, орала Артанна, напирая на смутившегося помощника. — Хватит, Веззам. Я не собираюсь всю жизнь расплачиваться за одно счастливое спасение. Ты и так получил от меня достаточно благодарности. Я, мать твою, верила тебе, а ты… — Артанна бессильно уронила руки и отвернулась, не желая, чтобы он заметил ее слез. — Ты мне даже выбора не оставил. Тебе не приходило в голову, что может я и не хотела знать этой правды?
В дверь требовательно постучали. Артанна, обернулась, только сейчас обнаружив обнаженный клинок в своей руке. На пороге стоял один из гвардейцев личной охраны Грегора. Поймав его удивленный взгляд, наемница поспешила убрать оружие.
— Вас ждет его светлость, — отчеканил солдат. — Одну.
— Благодарю.
Когда гвардеец скрылся за дверью, Артанна снова осмотрела на Веззама.
— С этого дня ты либо работаешь в рамках контракта, либо сегодня же покидаешь отряд. Решай сам, — сказала она и вышла вслед за гвардейцем, поймав себя на мысли, что по возвращении в казармы надеялась не увидеть там Второго.
Миссолен.
Домовое Святилище в поместье Деватонов не уступало великолепием храмам священного Агарана. Резные скамьи из дорогих пород дерева, золотая и серебряная утварь, ослепительной красоты витражи из гацонского стекла, инкрустированные драгоценными камнями статуи — все это великолепие было призвано заставить грешника благоговеть не только перед величием господним, но и перед богатством Дома.
И оттого канцлер Демос Деватон еще сильнее ненавидел это место.
В Амеллоне, где он провел большую часть жизни, — еще до того момента, как роковой пожар унес жизни его жены и детей, а сам Демос стал зваться Горелым лордом, — все было куда скромнее. Но здесь, в столице империи, его семья играла на публику. Любыми средствами Дом Деватон напоминал, что склонял голову лишь перед императором.
«И Великим наставником, — подумал канцлер. — Нужно же время от времени тешить самолюбие его церковнейшества».
Демос поднял глаза наверх: окутанные дымкой тонкие колонны тянулись к небу, из стрельчатых окон лился разноцветный свет. Канцлер сидел на передней скамье, рассеянно перелистывая страницы Священной книги, тексты которой знал наизусть. Демос презирал двуличность, свойственную большинству церковников, и сомневался в существовании бога, но был достаточно осмотрителен, чтобы держать неугодные мысли при себе. Впрочем, он счел должным провести несколько лет, изучая богословие — поначалу затем, чтобы разобраться в собственных отношениях с религией, а впоследствии — дабы убедительно строить из себя кающегося грешника.