— Нет, — Грегор мягко отстранил обеспокоенного вассала. — Я обвиняю его, мне же и брать на себя ответственность. Выведите всех во внутренний двор и проследите, чтобы рыцарю-капитану было возвращено его личное оружие для поединка.
Альдор молча покачал головой. Едва ли на свете существовал другой человек, которого он ненавидел бы сильнее, чем Ламмерта. Множество раз он мечтал стать свидетелем его позора, падения, изощренной мучительной смерти. Но отчего-то сейчас испытывал к рыцарю-капитану лишь сострадание, и это чувство удивило его самого. Он не мог осуждать выбор Ламмерта, ведь этот ублюдок всю жизнь служил Эклузуму. Что от него останется, если лишить его единственной опоры?
В Грегоре Альдор не сомневался, ибо герцог не раз проявил свои выдающиеся способности в сражениях. Ламмерт же, казалось, сдал за последние годы. Однако барону претила сама мысль кровопролития в божьем доме.
Двое братьев-протекторов вежливо, но настойчиво подтолкнули наставника Хелирия к выходу из дормитория. Глава монастыря, казалось, не до конца осознавал реальность происходящего — испуганно озирался по сторонам, задавал странные вопросы, то и дело срывался с молитв и причитаний на проклятья. Брат Аристид выразил мнение, что рассудок настоятеля слегка помутился на почве пережитого, и Альдор был готов с этим согласиться.
Уютный внутренний дворик монастыря был оцеплен мятежными рыцарями Ордена, здесь же были и мирные монахи, поддержавшие неповиновение приказу. Увидев Ламмерта и Хелирия, они зароптали. Грегор вышел вперед и обратился к собравшимся:
— Верные слуги божьи! Я дал слово, что не причиню вреда тем, кто сдастся мирно, и я выполняю это обещание. Однако в обители нашелся человек, чьи убеждения не позволяют ему присоединиться ко мне. Рыцарь-капитан Ламмерт заявил, что скорее умрет, чем пойдет за мной, и я с уважением принимаю его решение. Мы сразимся один на один и будем биться до смерти. Если Хранитель дарует победу брату Ламмерту, клянусь, мои люди оставят эту обитель. Если же бог окажется на моей стороне, я прикажу обители Гнатия Смиренного отказаться от притязания на свободу жителей Гайльбро и возьму монастырь под протекторат герцогства, и с этого момента он выйдет из-под влияния Эклузума Желающие смогут присоединиться к Священному походу, остальным будет позволено остаться здесь с одним условием — они будут подчиняться правителю Хайлигланда, а не Великому наставнику.
Пока монахи тихо перешептывались, братья-протекторы под руководством брата Фастреда расчистили место для поединка. Когда все было готово, Грегор промочил горло водой из поданной Кивером фляги.
— Ты уверен, что это здравая идея? — Альдор покосился на Ламмерта, деловито осматривавшего свой меч.
Герцог лишь отмахнулся.
— Этого хочет бог.
— Это монастырь, Грегор. Земля божья! Здесь нельзя проливать кровь.
— Хранитель все поймет. Либо остановит меня, если ему это неугодно.
Осознав бессмысленность дальнейших споров, барон укоризненно посмотрел другу вслед и присоединился к брату Аристиду, занявшему выгодное место у одной из колонн галереи, откуда простирался великолепный вид на бассейн с фонтаном, где Грегора уже ожидал Ламмерт.
— Брат Фастред, я прошу вас проследить за тем, чтобы этот поединок считался законным, — обратился герцог. — В случае, если я умру либо выживу, но буду без сознания, выполняйте распоряжения эрцканцлера Альдора ден Граувера.
— Будет исполнено, ваша светлость, — брат-протектор поклонился, и от взора Альдор не укрылось, что воинствующий монах едва сдерживал волнение. — Храни вас бог.
Грегор и Ламмерт вышли на середину площадки, оставив за спиной бассейн, дабы ненароком не повредить изящную мраморную резьбу его бортиков.
Альдор напряженно наблюдал за сошедшимися воинами. Ирония заключалась еще и в том, что рыцарь-капитан Ламмерт в свое время был одним из учителей Волдхарда. Отчего-то барон не сомневался, что ученик превзошел наставника, однако был уверен в способности последнего преподнести противнику несколько неприятных сюрпризов.
Они кружили на расстоянии нескольких шагов, оценивая друг друга. Бились без щитов, как того требовал древний обычай. Только меч, собственная голова и божья воля. Один из монахов ахнул, когда Грегор занес клинок и стремительно бросился на рыцаря-капитана. Ламмерт успел уйти в сторону, и герцог круто развернулся на пятках, оценивая обстановку. В следующий момент противник осыпал его короткой серией ударов, которые Грегор был вынужден отбивать со всем старанием.
Все-таки Ламмерт еще кое-что мог.
Медлить было нельзя. Парировав последний из выпадов рыцаря-капитана, Грегор перешел в наступление. Альдор видел, как меч Ламмерта соскользнул и плашмя ударил герцога по правой руке. Державшая меч длань дрогнула, но Волдхард выстоял и ринулся в атаку с удвоенной свирепостью.
Грегор теснил противника, лишая того возможности даже думать. Не справившись с силой очередного удара, Ламмерт припал на одно колено и едва не потерял равновесие. Меч Грегора ушел в сторону, и рыцарь-капитан попытался достать до открывшегося было бока противника. Но не успел.
Герцог вовремя отскочил, предугадав намерения Ламмерта. Клинки вновь скрестились с омерзительным скрежетом, от которого Альдора передернуло. Мгновением позже Грегор сделал шаг назад, и потерявший равновесие рыцарь подался вперед. Волдхард отступил в сторону, перекинул меч в другую руку и с силой вонзил его в открывшийся бок противника.
Ламмерт ошарашенно крякнул и покачнулся. Меч вошел глубоко в тело ровно между сочленениями лат — даже такой неуч в батальном деле, как Альдор понимал, что бой на этом мог считаться законченным. Однако Грегору этого было мало. Размахнувшись, он ударил Ламмерта в лицо эфесом меча, и тот рухнул на вытоптанную землю. Рыцарь-капитан попытался что-то сказать, но ему воспрепятствовала сломанная челюсть, и сил его хватило лишь на то, чтобы выплюнуть пару зубов к ногам победителя.
Грегор занес оружие, чтобы одним ударом прикончить противника, но остановился, услышав вопль брата Аристида.
— Смилуйтесь, ваша светлость!
Фастред удивленно таращился на подбежавшего монаха. Тот положил руку на плечо герцога:
— Вы победили. Хранитель поддержал вас, в этом нет сомнений. — Гул голосов был тому подтверждением. — Но я прошу вас проявить снисхождение к оступившимся людям. Отвезите этих двоих в Эллисдор и устройте суд, какой подобает их статусу. Бог уже выразил свое отношение к ним. Пусть дальнейшую судьбу настоятеля Хелирия и рыцаря-капитана Ламмерта решит народ.
Рука Грегора дорожала, а глаза все еще горели яростной жаждой битвы. Он молчал.
— Умоляю вас ради милости Хранителя, — мягко повторил Аристид. — Мы поклялись очистить веру и привести заблудших людей обратно к господу. Но как же мы сделаем это, если будем убивать каждого провинившегося?
Волдхард тихо рыкнул и вонзил меч в землю.
— Да будет так! — взревел он. — Слушайте сюда, обитатели монастыря Гнатия Смиренного. Я победил и заберу ваших настоятеля и рыцаря-капитана в столицу. Там они будут преданы суду. Вы сами изберете им замену, и новый глава монастыря будет держать ответ передо мной. Так будет с каждой обителью в Хайлигланде. Я не буду препятствовать вашим молитвам, не стану беспокоить вас, но потребую, чтобы все дела божьих людей отныне были переданы мирянам. Что до Гайльбро, то в деревне выберут нового старосту, который будет передо мной отчитываться. Я даю вам время избрать новых настоятеля и рыцаря-капитана до завтрашнего утра. — Грегор вытер меч куском поданного плаща и вернул его в ножны. — Окажите помощь брату Ламмерту и, если Хранитель дарует ему жизнь, отправьте вместе с моим воинством на повозке. Настоятеля Хелирия заключить под стражу.
Договорив, Грегор Волдхард направился к воротам, оставляя за собой кровавые следы. Только сейчас Альдор заметил, что его друг был ранен.
— Царапина, говорю вам. Прекратите волноваться.
Герцог стиснул зубы, когда лекарь принялся зашивать рану на его бедре. Альдор поймал полный неодобрения взгляд леди Ириталь и пожал плечами:
— Я отговаривал его. Ланге отговаривал. Но для Волдхардов любая рана — царапина. Даже если она идет поперек шеи.
Латанийка стиснула хрупкие кулачки, сдерживая бешенство.
— Его могли убить!
— Могли, — ответил ей Грегор. — Но Хранитель защищает меня.
— Видимо, он все же кое-что проморгал, — съязвила латанийка и демонстративно отвернулась, капризно задрав подбородок. Глядя на нее, Альдору подумалось, что она слишком рано начала демонстрировать королевские замашки.
— Эта рана — напоминание о том, что порой даже божьей милости бывает недостаточно. Лекарство от тщеславия и чрезмерной уверенности в себе. Хвала Гилленаю, это действительно несерьезное ранение, — Волдхард широко улыбнулся, подбадривая возлюбленную. — Но, признаюсь, в какой-то момент мне показалось, что Ламмерт все еще настолько хорош, каким был десять лет назад.
Ириталь стерла обиженное выражение с лица и бережно коснулась ладони герцога.
— Молю, будь осторожен, — прошептала она.
— Непременно, — кивнул Грегор и поднял глаза на Альдора. — Как там новая староста? Уже пришла в себя?
— Не уверен, — усмехнулся барон. — Вся деревня празднует, ваша светлость. Люди ждут, что вы появитесь на пиршестве. Ведь они считают, что обязаны свободой именно вам.
— Не мне, — покачал головой Волдхард. — Эльге. Я восхищаюсь ее упорством.
— Как и все в Гайльбро. Надеюсь, она справится с новой должностью.
— Не сомневаюсь. Кроме того, Альдор, я поручаю тебе следить за судьбой этой деревни. Совсем скоро она станет новым городом, и я с нетерпением жду момента, когда дарую Гайльбро лицензию на проведение ярмарок. Как только по стране прокатится молва об этом месте, сюда повалят люди даже из Гацоны. И, что важно, доходы от налогов с торговли в Гайльбро будешь получать ты.
Барон удивленно моргнул.
— Я? Но я не…
— Ты заслужил, не смей спорить, — отрезал герцог. — Казне же достанутся доходы монастырей. Указ, который я планирую огласить в ближайшее время, сделает их зависимыми от правителя Хайлигланда. Ладарий и его прихвостни не получат ни гроша от моих подданных.