Мы оставили костер позади, пошли к озеру, повернули направо и устремились вдоль берега. Рен хромал сильнее обычного, словно нехватка отдыха сказывалась на нем. Я не упомянула это, хотя замедлила шаги. Он поравнялся со мной, улыбнулся на миг.
— Так ты все еще хочешь уехать? — спросил Рен, когда мы подошли к тропе, ведущей к горе. — До сих пор?
— Конечно. Разве я не планировала это годами? Мне просто сначала нужно разобраться с этим.
— Хорошо.
— Можно подумать, ты меня прогоняешь, — я пнула камень.
Он тут же рявкнул:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Я ошеломленно посмотрела на его профиль.
— Тогда почему злишься? Рен, я не читаю мысли.
— Потому что тебе тут опасно.
— А то я не знаю.
— Нет, — он остановился, и я тоже, повернулась к нему, и он продолжил. — Не только из-за монстров. Ты хранила тайну своего отца все эти годы. Как и сказал Жиль, ты — сообщница. А если тебя решат наказать в суде? А если жители не станут ждать суда? А если они накажут первыми? За твою маму, за то, что теперь случилось с Айлин и Хэтти. Испуганные люди творят глупости, Альва. Они не слушают голос разума.
Моя кровь похолодела от его слов. Я не думала задерживаться и смотреть, что будет, когда жители узнают о вине отца. Я не думала, что будет потом, потому что — какая разница, если я уже далеко? Но Рен был прав, я не была далеко. Я была тут, посреди беды, которую скрыл мой отец. Может, я окажусь в суде рядом с отцом, буду умолять за жизнь, просить помиловать, пока судья в черном капюшоне будет приговаривать моего отца к смерти за убийство, а меня с ним за то, что врала и скрывала это.
— Я был так рад, увидев тебя прошлой ночью, — сказал тихо Рен. — А потом так… разозлился. Я думал, ты была в безопасности, уехала в закат на почтовой телеге к новой жизни. Но ты еще тут. И каждая минута опасна для тебя.
— Рен… — я не знала, что еще сказать.
— Если ты умрешь из-за этого, я тебя не прощу, — он посмотрел на меня. — Серьезно.
Его глаза вспыхнули, холодный огонь передался мне.
— Ладно, — с дрожью сказала я. — Я обещаю не умирать.
Он нахмурился, словно я сказала что-то глупое, а потом схватил меня за руку и переплел пальцы с моими. Он пошел к дому, потянул меня мягко.
— Идем.
Я пошла за ним, обдумывая последние минуты, гадая, как они привели к тому, что мы с Марреном Россом держались за руки.
Я еще больше удивилась тому, что это было приятно. Наши ладони сочетались.
— Как ты оказалась с Гэваном Стюартом? — спросил Рен, нарушая неловкое молчание между нами.
— Я могу рассказать, но тебе не понравится, — предупредила я. — Раз ты так переживаешь за мою безопасность.
Он посмотрел на меня краем глаза, не веселясь.
— Расскажи.
Я глубоко вдохнула и начала, описала все, что случилось после того, как я оставила его вчера, пока не вернулась. Я не упомянула лишь поход к его дому, ведь он явно устыдился бы того, что я была там.
И я была права, ему не понравилось. Когда я дошла до части, где Жиль Стюарт сказал мне переодеваться под дулом пистолета, он попытался вырвать руку из моей, и я знала, что если бы отпустила, он слетел бы с горы и вскоре оказался был в камере рядом с моим отцом с таким же обвинением. И я удержала его.
— Я разобралась с этим, — сказала я. — Это в прошлом и не повторится.
Он развернул меня, чтобы посмотреть в глаза, другая ладонь прижалась к моей щеке, большой палец погладил мою скулу. Я не помнила, когда на меня так нежно смотрели, когда так нежно со мной обращались. Словно я была ценной. Не как фарфор или стекло, что-то холодное, требующее, чтобы его замотали и спрятали, чтобы не повредить. Но ценное и необходимое. Словно я что-то значила.
И я знала с уверенностью той, кто семь лет полагался на инстинкты, чтобы выжить, что он собирался поцеловать меня. И я этого хотела. Я хотела, чтобы Маррен Росс поцеловал меня, и я хотела ответить ему в поцелуе.
Ветерок бросил волосы мне на лицо, и Рен убрал их мне за ухо, придвинулся при этом ближе, опустил голову к моей.
А потом замер, посмотрел за меня и отпрянул.
Я обернулась, увидела, что Гэван вышел из дома.
— Вот и вы, — Гэван явно не заметил, что прервал миг близости.
— Да, — сказал Рен. — Пришлось уйти от костра. Воняло.
— Да, — Гэван мрачно кивнул. — Но я думал о том, что еще можно использовать как приманку.
— И? — спросила я.
— Меня, — сказал он. — Я буду приманкой.
Мы с Реном уставились на него.
— Что ты предлагаешь? — спросил Рен. — Посадить тебя в клетку и что потом? Когда оно доберется до тебя, выстрелить в него?
— Это план Б. Я покажу план А.
Я переглянулась с Реном, и мы пошли за Гэваном в кабинет отца.
Он работал, а не горевал там.
На столе была нарисована большая ловушка, туда могли уместиться Гэван и существо.
Мы с Реном не успели ничего сказать, Гэван заговорил:
— Нам нужно создать двойную ловушку из второй клетки. Соединить их, словно это одна большая клетка. Видите? — он указал на рисунок и сделал паузу, проверяя, поняли ли мы.
— Но тогда ты застрянешь там с этим существом, — Рен нахмурился.
— Не так быстро. Мы уберем заднюю стенку второй клетки, и она будет лишь выглядеть закрытой, — сказал Гэван. — Существо подумает, что я застрял внутри, но как только оно войдет в первую клетку, она закроется со стороны входа, и я активирую механизм своей клетки, и она закроет существо с другой стороны. Оно будет поймано. А вы отвяжете заднюю стенку второй клетки, и я выберусь.
— А если дверца не захлопнется вовремя? — сказал Рен. — Эти штуки быстрые.
— Тогда Альва в него выстрелит. Это план Б.
— Почему не выстрелить сразу? — спросила я. — Оно не нужно нам живым, чтобы показать его деревне.
Рен покачал головой.
— Мы не знаем, убьют ли его пули, так что не будем их тратить. А еще оно может рассыпаться, как первое. Мы не знаем, произошло это от солнца, или оно умерло от шока, или что-то еще. Нужно поймать его в клетку.
Я подумала о первой книге в тайнике, рассыпавшейся от прикосновения от старости. Мы не знали, насколько старыми были эти существа. Может, Рен был прав. Может, они были такими древними, что рассыпались, умирая.
И все равно наш план был безумным.
— Нельзя считать, — я указала на рисунок Гэвана, — это хорошей идеей. Да, это хорошая идея, — сказала я, когда Гэван обиделся. — Но это слишком опасно.
— Думаю, это сработает, — сообщил задумчиво Рен. — Если Гэван успеет вовремя закрыть вторую дверцу. Нам нужно то, перед чем они не смогут устоять. Если им нравились жертвы людей, то все получится. И после прошлой ночи они хотят мести. Это может подавить инстинкт выживания.
— То есть, когда я сказала нести клетку в дом, это было глупо, а когда парень собирается сидеть в ней как наживка, все вдруг стало хорошо?
— Ты знаешь, что я не это имел в виду?
Он был прав, я знала. Но мне это не нравилось.
Я нахмурилась, а он продолжил:
— Нужно продумать способ безопаснее, Альва права, — он поднял взгляд к потолку и думал. — Нам нужно убедиться, что другие не войдут в дом. Мы вырубим дыру в двери и соединим клетку с ней. Существо будет в клетке, другие не войдут и не смогут достать нас.
Гэван кивнул.
— И чтобы солнце не убило его, мы прикроем переднюю дверцу куском дерева. Так, кто пойдет со мной за второй клеткой?
* * *
Остаток дня прошел быстро, благодаря работе. Когда мы с Гэваном вернулись в дом, Рен почти закончил делать дыру в двери, был готов прикрутить к ней клетку. Я занялась этим, а он помог Гэвану отпилить задние части клеток.
Первой проблемой было соединить две клетки. Бечевка подошла для задника второй клетки, потому что нужно было легко выпустить Гэвана. Но когда мы попытались так соединить две клетки, стало ясно, что бечевка не выдержит.
Я невольно ощутила сомнения, что это не сработает.
— Цепи! — сказал Гэван, бросив веревку, которую крутил в руках. — У Джима Баллантина есть цепи, чтобы таскать бревна на мельницу. Я попрошу его дать несколько. Рен, тебе придется мне помочь. Они тяжелые, мы возьмем телегу.
Рен с вопросом посмотрел на меня, и я кивнула.
— Идите. Я закончу тут и подумаю об ужине.
— Как уютно, — опасно улыбнулся Рен. — Я буду ждать домашний ужин.
— Я сказала, что подумаю, а не сделаю, — я отошла, пропуская их. — Тебе повезет, если я подам хоть хлеб с маслом.
— Точно, — сказал Рен, пошел за Гэваном наружу, вынырнув из дыры в двери, все еще сияя. Я покачала головой. Как только он пропал из виду, я тоже улыбнулась.
* * *
Я делала рагу из остатков овощей из буфета, поставила на небольшой огонь, пока быстро помылась и переоделась в чистое. Я подумывала вернуть подкову над дверью, но вспомнила, что мы хотели, чтобы существо пересекло порог. Я не знала, работала ли подкова, но не хотела проверять. Я оставила ее у своей кровати, когда прошла в комнату, надеясь вздремнуть, чтобы быть полной сил для ночи (вдруг мысль о сне там, где спал Рен, показалась не странной), но вместо этого оказалась в кабинете. Я вытащила три последние книги и разложила осторожно вокруг себя.
Существа появлялись по всех, рисунки и наброски, и я листала страницы, видела повторение символов: луна, подковы, определенные цветы, а полоски рядом с ними напоминали числа.
Список. Или даты. Может, когда они приходили и сколько их было.
Я взяла лист бумаги и попыталась разобраться, начав с недавних записей и удаляясь в прошлое. Я медленно разбиралась в написанном. Цветы были временем года, отмечали, что цвело: чертополох мог означать июнь или июль, что было логично, ведь в теплые месяца уровень воды падал. Луна отмечала фазу луны: убывающую, растущую и полную. Тогда они приходили раньше. У ранних дат были нарисованы животные — видимо, жертвы, сначала они пробовали животных. А потом появились записи с людьми. Порой их количество доходило до пяти, и запись заканчивалась.