— Услышите, — глаза Мэгги пылали. — Еще как услышите. И я возьму запасные ключи, спасибо.
— Мистер Стюарт сказал…
— Мистер Стюарт сказал достаточно, — рявкнула Мэгги.
Она протянула руку, и мы обе смотрели, как Ангус снял связку ключей с пояса и в мрачной тишине отдал ей.
— Тебе нужна свеча или что-то еще? — Мэгги повернулась ко мне.
Я покачала головой. В стене уже была ниша с горящими длинными свечами, и луна озарит камеру. И я боялась быть со свечой в месте, откуда не могла сбежать. А если она перевернется, и все загорится? Я поежилась.
— Воды и еды? Бумагу и ручку? Может, книгу?
— Нет, спасибо. Я в порядке, — я не собиралась есть ничего, чтобы не ускорить поход к ведру. И я боялась брать себе даже мелкую роскошь, чтобы не ощутить, будто я тут на постоянной основе. Сердце сжалось от мысли, и я заставила себя успокоиться.
— Ладно, — сказала Мэгги.
Я прошла в камеру, запрыгнула на кровать, чтобы выглянуть в окно. Мне было видно площадь, установленную и готовую клетку, людей вокруг, хотя быстро темнело. Я смогу смотреть, но не вмешаться.
Я спустилась и прошла к двери. Я закрыла ее сама, игнорируя то, как меня мутило, когда железная дверь звякнула о прутья. Было важно закрыться самой, а не дать сделать это другим. Я встретилась взглядом с карими глазами Мэгги, попыталась храбро улыбнуться. Но мы не поверили друг другу.
— Я вернусь на рассвете, — пообещала Мэгги. — Всего несколько часов, если подумать.
Я кивнула, не доверяя языку.
— Тебе точно ничего больше не нужно?
Еще кивок.
— Хорошо. — Мэгги вставила ключ в замок и повернула его.
Замок был хорошо смазан, закрылся легко и с решительным звоном.
Мэгги смотрела на меня сквозь прутья, женщина с железным сердцем, и я решила, что если ничто не выйдет из этого ужаса, она хотя бы была на моей стороне. Поддержка такой женщины, как Мэгги Уилсон, была большим плюсом. Я выпрямилась и улыбнулась ей лучше.
Она ответила тем же, похлопала меня по руке, сжав прутья, а потом ушла. Она не оглянулась.
И я услышала, как закрылся замок на двери у лестницы. Желудок сжался.
Первый замок я могла выдержать. Я закрыла дверь и ожидала, что ее запрут. Но второй сломал меня, он ощущался финальным. И спокойствие, которое я собирала, рассеялось, ужас занял его место.
Грудь вдруг заболела, легкие не вбирали в себя достаточно воздуха. Я согнулась, теребя пуговицы одолженной блузки, давящей на шею. Сердце колотилось так, что могло пострадать во мне, и я видела только замок, замок, замок.
— Дыши, Альва, — приказал мне мягко знакомый голос, пробивая панику, чтобы я могла вдохнуть. Я дышала и дышала, упав на колени, прижавшись лбом к холодному полу, втягивала воздух, и мышцы медленно расслаблялись, получая кислород. Боль в плече вернулась, оно было напряжено от моей позы, но зато я могла на это отвлечься.
Я медленно пришла в себя.
— Ты в порядке? — голос был знакомым, а слова — нет.
Нет, нет, нет.
— Альва? — сказал мой отец из соседней камеры.
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Я не ответила, села на пятки и прислонилась головой к койке.
— Альва? — повторил отец, и это был призрак раздраженного вопля мужчины, не получившего вовремя ответ от его дочери-подростка. Это утешало бы, если бы мы не были заперты в соседних камерах из-за мужчины, который ненавидел нас обоих.
— Я тебя слышала. Я в порядке.
— Что ты тут делаешь? Почему тебя привела Мэгги Уилсон?
— Я не буду с тобой говорить.
Он притих, а я закрыла глаза.
Хоть я не могла признаться даже себе, мне стало лучше с ним рядом. Не потому, что он был моим отцом, а потому что я не была одна. Отец был в такой же ситуации, как я. Твердая кровать, тонкое одеяло. Подушка, от которой воняло чьим-то потом. Ведро у него точно было грязнее моего. Но я буду завтра на свободе.
Это меня утешило, и я забралась на кровать и посмотрела в окошко, сжав прутья пальцами. Луна еще не взошла, все было темным и в тенях, хотя я видела, что некоторые люди еще были снаружи, и их озаряли окна, что выходили на площадь. Казалось, все лампы в доме Жиля горели, и я видела, как обитатели дома делали так же, как и я, — глядели на клетку.
— Ты им сказала. Про оланфуилов?
Его голос звучал иначе, он прошел к своему окну.
— Так они называются? — спросила я. — Оланфуилы? — я поняла, что название было похоже на наомфуил.
— Это означает «кровосос» на старом языке, — ответил он на мой не высказанный вопрос.
— Я думала, наомфуил означало «священный святой»? — сказала я. — «Фуил» в обоих словах, что это значит?
— Кровавый. Не священный. Слова схожие и перепутались со временем.
Кровавый святой. Это было жутко.
— Почему ты никому не сказал о них? — прошептала я. — Почему не рассказал мне?
Молчание затянулось, напоминало бечевку между нами.
— Альва, у меня были причины, — наконец, сказал он.
— Что? — слово вылетело раньше, чем я сдержалась. — По какой причине можно защищать этих существ? Ты думаешь, что они — боги?
— Я знаю, что они — не боги, — тихо сказал он.
— Тогда почему? — он не ответил, и я продолжила. — Они убили Айлин Андерсон и ее ребенка. И Хэтти Логан с Джеймсом Баллантином. Пока ты молчал, ты этим убивал их, как убил мою маму. И чуть не убил меня.
— О чем ты? — спросил он со страхом в голосе.
— Они забрали меня и Кору Рейд, — сказала я. — В их логово в горе. Бросили нас в нору на потом, приберегли для ужина. Словно в холодильник, будто мы — бекон. Я была для них мясом, папа. И Кора все еще там.
— Альва…
— Не надо, пап, ладно?
— Я пытался уберечь тебя, — мрачно сказал он.
Я не знала, что говорить на это.
Внизу спорили мужчины, их голоса доносились, хотя я могла разобрать редкие слова — одним из них было мое имя. Дверь — темницы, похоже — закрылась, и я услышала знакомый голос и ругательства. Он не использовал бы этот язык, если бы знал, что мой отец его слышал.
— Рен? — позвала я.
— Альва? Это ты? Ты в порядке?
Даже встав на носочки, я не видела его — угол был не тот.
— Я в порядке, — крикнула я.
— Я не могу поверить, что они тебя заперли. Кем себя возомнил Жиль Стюарт?
Лучше было не кричать ответ на это на всю площадь. Я скажу Рену, что это было мое решение, утром.
— Ловушка готова?
— Готова.
— Кто будет наживкой?
— Жиль выбрал мужчин, которые будут тянуть жребий. Один сядет в ловушку, а другие будут ждать в тени с оружием.
— Где будешь ты?
— У Мэгги. У нее моя мама и несколько других. Все, чьи дома не защищены, в центре деревни. Жиль отправил Мэри проверить всех.
Я и не подумала о Лиз Росс или тех, кто жил недалеко от деревни. Жиль поступил умно, хоть я не была рада это признавать. Хотя он не взял этих бедняг в свой дом.
— Погоди… — сказал Рен.
Я ничего не видела, но послышалось шарканье и стук, он пытался залезть на стену и не смог. Я улыбнулась под нос.
Он отошел, и я его увидела, его волосы были серебряными в свете луны, он потирал ноги, глядя вверх.
— Ты в порядке? — спросила я.
Но он смотрел правее меня, глаза его были большими. Ах. Он заметил моего соседа.
— Как видишь, я не одна, — сказала я.
— Мистер Дуглас, — сказал Рен, кивая с уважением.
— Маррен, — буркнул мой отец из соседней камеры.
— Ты против? — сказала я отцу, а потом спросила у Рена. — Он ушел?
Рен покачал головой. Кто-то позвал Рена, и он повернулся, а потом посмотрел на меня.
— Мне нужно идти, но я вернусь утром с Мэгги.
Мое сердце сжалось, но я кивнула.
— Хорошо. Береги себя.
— И ты, — сказал он, снова взглянув на моего отца.
А потом повернулся и побежал к магазину Уилсон.
Я спустилась, шея и ноги болели от напряжения. Холодало, и у меня не было шали, так что я укуталась в одеяло, закашлялась от поднявшейся пыли. А потом устроилась и ждала.
* * *
Я задремала и проснулась от своей дрожи, зубы сильно стучали. Без стекла в окне или ставен ничто не мешало холодному воздуху попасть в комнату.
— Альва? — позвал папа шепотом.
Я выдохнула.
— Что?
— Подойди к двери. Вытяни руку.
Я замерзла и устала, сил возражать не было, и я потянулась сквозь прутья и нащупала что-то мягкое. Одеяло. Его одеяло.
Я замешкалась.
— Мне это не нужно.
— Я знаю, что ты умеешь лучше врать, — сказал он, улыбка приподняла уголки моего рта в ответ на его тон. Он был раздражен. Но было и кое-что еще. Уважение, наверное.
Я взяла еще одно одеяло. Я укуталась в оба, одно закинула на голову, будто шаль. А потом подобралась к окну и выглянула.
Луна была высоко, но собрались облака, и свет падал участками. Почти все окна уже были темными, только несколько тускло сияли, хотя я не могла угадать время. Было достаточно поздно, чтобы мир уснул. Я видела, что кто-то сидел в клетке, но не могла разобрать, кто, пока он не встал. Я увидела широкую спину. Джим Баллантин. Я смотрела, как он разминал ногу, потом он сел, укутал плечи одеялом.
А потом встал снова, смотрел вперед, его одеяло беззвучно упало на землю, и я проследила за его взглядом.
Там было три существа посреди улицы, они смотрели на него в клетке. Они словно только появились: в одну секунду их не было, в следующую стояли там, будто так и было всегда.
Облако закрыло луну, и я потеряла их из виду.
Когда свет вернулся, они оказались ближе к клетке, и я лучше их разглядела. Те, что были в центре и ближе к тюрьме были без волос, бледные, как те, кого я видела. Но существо справа было меньше, больше похоже на человека, и кожа была темнее, грудь, спина и ноги до лодыжек были покрыты шерстью. Существо, похоже, было из юных, его взяли на охоту. Звери так делали, брали юных и учили их убивать.
Они хотели научить его тому, чему научились прошлой ночью. Как открыть клетку.
Я смотрела, как они толкнули младшего вперед, и он пошел не так грациозно, как взрослые, к остолбеневшему Джиму. Он потянулся к существу, и я с ужасом увидела, как он поманил его в клетку. Что он делал?