К муравью ползет она.
Посмотрите-ка скорее,
Что там, доктор, гонорея?
Доктор глянул, обалдел,
Доктор сам не раз болел,
Но такое первый раз!
У нее трихманиаз,
Триппер, герпес, вагинит,
Плюс лобковый паразит!
Как такой расцвел букет?
Стрекоза ему в ответ:
Летом красным я гуляла
Ну буквально с кем попало,
И все лето с князи, с грязи,
Были половые связи.
Муравей сказал: сильна!
Ты ж, голубушка, больна,
Да тебе, по крайней мере,
Нужно жить в вендиспансере!
Ты же всех позаражала, ты не знала?
Стрекоза сказала: знала!
Ненавижу мужиков,
Всяк под юбку влезть готов,
Летом, кто ж того не знает,
Словно их с цепи срывает,
И они блудят на воле,
И в лесу, и в чистом поле,
Где под каждым им кустом
Уж открыт публичный дом!
Муравей, как врач, ребята,
Вспомнив клятву Гиппократа,
Стрекозе намяв бока,
Вызвал тут же паука!
Участковый паучок
В суд путану уволок.
По статье сто двадцать первой,
Подлечив ее во-первых,
Церемониться не стали,
Ей два года и впаяли!
Мораль: ты сношайся с кем попало,
Только вылечись сначала!
Развратник осьминог
Развратник-осьминог с медузою решил совокупиться,
Но все не мог понять, с какого края подступиться,
Вертел ее и так, и сяк, и весь дрожал от возбужденья,
Искал, где тут находится предмет для наслажденья.
И где конец, и где начало тут,
Откуда ноги у нее растут.
Ему бы дураку остановиться,
Взять справочник медуз и по нему определиться.
Тем более что он и у себя искал уже полгода,
Какое щупальце ему дано для продолженья рода.
Какое из восьми, а может, восемь сразу?
Ведь это важно для любовного экстаза.
Конечно, все это маразм,
Но в восемь раз сильней оргазм!
И вот со всех восьми сторон
Стал принуждать ее к соитью он,
При этом угрожал, что при сопротивленьи
Ославит он ее на восемь поколений,
Узнают все в просторах океана,
Что с малых лет она путана,
Что с нею спали от кита и до планктона
Буквально все, во всех портах и зонах!
Такого не было и быть бы не могло,
Но ей морально было тяжело.
Да плюс ее он в восемь ног
Уже скрутил в бараний рог.
В безвыходном таком вот положенье
Она свое признала пораженье.
И он ее к соитию склонил
И напустил в нее чернил.
И вот итог:
Ему оставили семь ног.
Восьмую завязали в узелок и дали срок!
На год отправлен осьминог
В далекий северный чертог,
Статья сто тридцать третья – «За понужденье
К сожительству с особым извращеньем»!
Мораль: приспичило? Женись. Все остальное прах и тлен.
Будь по закону муж, а не какой-то многочлен.
Воришка кенгуру
Пришелся кенгуру природе по нутру,
Природою карман был даден кенгуру,
И с детства кенгуру чужое начал брать.
С таким карманом как не воровать?
Его ловили, он пускался на обман:
Карман не мой, не знаю, чей карман!
И что там в нем, и что почем,
Карман не мой, и я тут ни при чем!
Когда ему пеняли: это срам,
За это бьют по морде и рукам —
Он говорил: природою вопрос уже решен,
Я с детства права выбора лишен,
Мне с детства сказано с небес:
У нас кто не ворует, тот не ест!
Я что, один тут, что ли, псих,
Воруют все, я что, глупей других?
Он всех умней был от природы,
За что и получил два года!
Мораль: знай меру, ври – не завирайся.
Закон суров: воруй – не попадайся,
А лучше не воруй, спокойно будешь спать,
Пойди в чиновники и по закону будешь красть!
Шакал и клизма
Уж сколько раз твердили миру,
Что воровать нехорошо.
Хоть миллион, да хоть кусочек сыру.
Что воровство – наследие царизма,
Все попусту.
Рецидивист-шакал упер из-под больного клизму.
Поймали бы, он бы милиции ответил,
Что дома, мол, больные дети,
Что, несмотря на все старанья, воды-то нет,
А клизма им нужна для умыванья.
Ну, спер и спер. Но в чем кошмар-то был:
Он из больного вытащить ее забыл.
И прямо с этим, у которого запор,
И с этой клизмой сиганул через забор.
Ну, и в бега, вдоль деревень, садов, лесов,
А сзади волочится тот, который без трусов,
Ведь шланг же из него не вылезает.
Я ж говорил, что он запорами страдает.
Ну, клизма – это тысяч пять, расчет простой,
Но вдвое ведь дороже, если с ней еще больной.
А с ним и с клизмою бежать, конечно, жарко,
А бросить жалко.
Шакал решил, что клизма и одна продастся, уж конечно,
И стал пытаться вынуть наконечник.
А он никак. И вынуть не удастся самому, похоже.
Он стал на помощь звать прохожих.
Ну, подошел один, потом еще, ну, лошадь запрягли,
Потом пригнали трактор, ну, не идет, ну, не на каплю.
Тут подошел из будки постовой,
Ему кричат: на помощь, дорогой!
Милиционер подумал крепко,
И тут же вспомнил сказочку про репку.
Ну, сразу, как и было при царизме,
Арестовали всех, включая клизму.
Шакалу объявили приговор —
За клизму, за больного, за запор.
Шакал через четыре года вроде
Опять украсть спокойно сможет на свободе.
Больной сей случай намотал на ушко,
Теперь он клизму прячет под подушкой.
Мораль: чужие вещи не бери без спроса,
Тут не запором пахнет, а поносом!
Мошенники и медведь
Хорек медведю стал шептать,
Что тот министром может стать,
Что тут не нужно и особенно трудиться,
Что может все решить лисица,
Что, мол, она любовница койота,
Который служит референтом бегемота,
А тот женат на дочери осла,
Который в Турции советник у посла,
А тот посол с какого-то момента
Стал личным другом президента!
Медведь в ответ промолвил басом:
Но у меня всего четыре класса!
Хорек сказал: на это наплевать,
Тут главное – побольше денег дать,
Пять тысяч мне, лисе, ослу,
Сто тысяч надо дать послу,
Ну и, конечно, в качестве презента
Два миллиона сунуть президенту.
Медведь не смог от искушенья устоять
И стал давать, давать, давать…
Года идут, не происходит ничего,
Мошенники все тянут из него…
От этого у Мишки стала пухнуть голова,
И он в конце концов набрал ноль-два.
И сели все – хорек с лисой, лиса с ослом,
Посол теперь на Колыме послом…
Хорек просил у Мишки дать по пять,
Судья и дал: как можно отказать?
Посол велел ему сто тыщ отвесить,
Судья, отбросив ноль, назначил десять.
Медведь не стал большою шишкой —
Медвежия болезнь случилася у мишки!
Мораль: захочешь стать министром вдруг,
Не доверяй хорькам такое дело, друг!
Судно и судно
Решив из психбольницы смыться,
Да не куда-нибудь, а прямо за границу,
Маньяк-шакал, который тут от следствия косил,
У санитара-бабуина попросил
Его от койки отвязать,
Что, вроде, хочет он по***ть.
Ну, бабуин, ушедши на минутку,
Ему приносит утку.
Тот в крик – да мне мало оно,
Неси немедленно судно́!
Ну, тот принес, тогда маньяк
Залез туда с ногами, вот дурак,
Ведь он совсем не отличал,
Где су́дно, где судно́,
Ведь он в больнице был давно,
Газеты доктор запретил
И телевизор отключил,
Он новости от бабуина узнавал,
Когда ему судно́ он подставлял.
Он только от кого-то там слыхал,
Что для полета за границу
Ему воздушное судно́ годится!
Ну, перепутал су́дно и судно́,
Ему ведь было все равно.
Ему другой шакал твердил занудно,
Что, если с крыльями, то это точно су́дно,
Что надо сзади сесть, иначе не пойдет,
Ведь там уже сидит пилот,
А это лишь судно́, на нем кряхтят натужно,
Оно при катастрофе только нужно!
Но он, себя засунув до упора,
Рванул в разбег по коридору.
Короче, он взлетел, не слушая совета,
Но долететь смог лишь до туалета.
Его схватили, дали десять лет
Не за разбитый туалет,
За то, что су́дно он угнал,
Хоть он кричал, что это же судно́,
Ему за это тоже дали заодно.
Мораль: чтоб су́дно и судно́ не перепутать перед взлетом,
Учиться надо на пилота!
Звери и граната
Проказница Мартышка,
Осел, Козел да косолапый Мишка
Затеяли играть в футбол, поставили ворота.
Да чем играть? Так просто бегать неохота.
Козел сказал: капустой,
Мартышка крикнула: лангустой!
Медведь сказал: когда мне было год от роду,
С папашей я гонял бочонок меда!
Тут встрял Осел и заявил: ребята,
Вот у меня есть круглая граната,