Давайте ей.
Ну, кто смелей?
«Взорвется ведь», —
Подумавши, сказал Медведь.
«Плевать! – сказал Осел. – Еще я принесу.
Я целый склад нашел в лесу!»
«А что не сдал? – спросил Козел. —
Я бы в милицию пошел».
«Ну, ты козел!» – воскликнула Мартышка.
«Взорвется ведь», – опять промолвил Мишка.
«И ты козел!» – ему в ответ Мартышка.
«Послушайте! – сказал Осел. – Ну, это слишком!
Есть чем играть,
Во что играть,
Давайте, братцы, начинать!
Кто на ворота хочет встать?
Давайте же играть!»
Мартышка крикнула: годится!
Медведь ответил: «Не годится,
Давайте мы, как говорится,
Затеем-ка сыграть квартет.
Достанем нот, баса, альта, две скрипки,
И сядем на лужок под липки —
Пленять своим искусством свет».
– Ну, ты Крылов! – сказал Осел.
– А я в милицию пошел, – сказал Козел.
– Козел и есть козел, – сказал Осел. – А я держал тебя
за брата!
И, положив на бугорок гранату,
Пробил штрафной.
Итог такой.
Мартышка, уж поверьте,
Без носа, без хвоста, без шерсти
В горах Тянь-Шаня обитает,
Как оказалась там, сама не знает.
Медведь, поджавши ноги,
Считает, что сидит в берлоге.
На поезда глядит хитро,
Ведь оказался он в метро!
Козла, зверям в лесу на страх,
Козлиха носит на руках.
Один Осел был рад исходом,
Хотя и получил по двести восемнадцатой три года.
Не беспокоит происшедшее его,
Ведь он не помнит ничего!
Мораль: хоть ты Осел, но все ж играть с гранатой не годится,
Иначе нечем будет ублажать ослицу.
Мартовский ходок
Однажды кот по кличке Мартовский ходок
Светиться стал на передок,
Ну, то есть у него меж ног,
Не то, что мужикам дано в подарок,
А вроде как свечи огарок.
И, главное, горит так ярко, так задорно,
Что перестал включать он лампочку в уборной,
Штаны как свалятся на нем,
Становится светло, как днем.
Жена ему сто раз уж ночью говорила:
Ложись-ка на живот, мой милый,
Глаза уже болят, а черная повязка полумер,
Уж очень ярко светит твой «торшер»!
А дело в том, что, отойдешь немножко,
Жила на складе проститутка кошка,
Военный склад, но дырочка в заборе,
Туда к ней кот и приходил себе на горе.
Не он один. Она ведь всем давала
За масло, за сметану и за сало.
И принимала всех своих клиентов
В хранилище радиоактивных элементов,
А там и стронций, цезий и полоний,
А главное, родон, уран, плутоний!
Давно у ней светились все места
От носа и до кончика хвоста.
Хоть черная, а в темноте ее коты по свету находили,
Ей в задницу как будто лампочку ввинтили!
И все, кто к ней испытывал влеченье,
Имеют между ног такое вот свеченье.
Как выскочат на крышу все они,
Так кажется, что вспыхнули бенгальские огни!
И по статье двухсот двадцатой дали кошке
Два года. Зря. Еще б немножко,
И все коты нам столько б света дали,
Что РАО бы ЕЭС опять у нас создали!
Мораль: коль бегаешь к кому не лень,
Хотя б трусы свинцовые надень!
Ядовитая сплетница
В одном лесу все было до поры довольно складно,
Да завелась у них змея-гадюка, будь она неладна.
И сразу начались в лесу раздоры,
Размолвки, пересуды, даже ссоры.
В короткий миг змея, вот гадина какая,
Смогла разладить быт лесной от края и до края.
Она со зла, а может быть, от скуки
Такие о соседях распускала слухи,
Такие гадости поганым ртом шептала,
Как будто у нее был не язык, а жало!
Конечно же, змея, как баба: если одинока,
То с нею завсегда морока.
Сначала муж уполз. Но, правда, врать не буду,
Он пил, как два четырехгорбые верблюда,
И сам ходить уже не мог,
Как говорится, был без ног.
Но ползать мог.
Но с нею, обратить прошу внимание,
Никто бы жить не смог в тверезом состоянии.
Она ж ко всем сначала заползала как подружка,
А после по лесу такое говорила друг про дружку,
Шептала, что барсук живет с женой шакала,
Мол, ночью темною сама она видала,
Что волк – в законе вор-рецидивист,
Что ворон – старый извращенец и садист,
Что белка родила от кабана,
Что к муравьям приходит сатана,
Что кризис снова страшный на носу,
Затеял рыжий лис приватизацию в лесу.
Порой от слов ее краснели даже облака.
Ну, просто яд сочился у гадюки с языка.
Когда ж общаться с ней последняя зверюга перестала,
Змея от яда, ну, буквально пухнуть стала.
Опасно же. Ну, звери куда надо заявили.
Змею словили.
И судили.
Но не за сплетни. У нас статью за сплетни отменили.
А осудили
За то, что ядовитая змея
Хранила яды, где хранить нельзя,
Не где-нибудь в хранилище в Европе,
А у себя, простите, в жопе!
Мораль: коли в кого-то хочешь брызнуть ядом в самом деле,
Смотри, чтоб брызги до тебя самой не долетели!
Черепаха и ГАИ
Напившись в хлам на дне рожденья волчьей свахи,
Решили до дому пойти две черепахи.
Одна, икая, прокричала —
Плачу вдвойне! Мне ехать два квартала.
Легла под куст и в спячку впала.
Другая, тоже уж почти что без сознанья,
Прыг в панцирь свой. Включила зажиганье
И понеслась со скоростью четыре маха.
Ну, ничего не соображала черепаха.
Нет, ни при чем тут скорость звука.
Я объясню. Тут вот какая штука —
Четыре маха в час она вот как давала —
Одной ногой махнет сначала,
Потом другой ногой махнет,
Потом на полчаса заснет,
Потом и заднею махнет.
Того – четыре маха
Примерно в час давала черепаха.
Она решила, что она Шумахер.
Ну что возьмешь от пьяной черепахи!
Причем ведь дуре пьяной невдомек,
Что мчалася она не вдоль шоссе, а поперек.
И натворила бед.
Был насмерть сбит червяк-сосед,
Жучок теперь похож на грязную открытку,
И инвалидом стал свояк улитки.
Ну, панцирь в хлам,
Передний бампер там,
Капот, мотор, карданный вал
И жуткий из капота перегар!
Приехала «Ги-бе-де-де»,
Нет, это, знаете, к беде —
Такое буквосочетание
Не выговорить в трезвом состоянии.
Приехала ГАИ,
А черепаха там внутри,
Из МЧС сноровистые мыши
Достали черепаху через крышу.
Пять лет в суде ей, дуре, дали,
Теперь за руль усядется едва ли,
А может получиться до десьти,
Ведь ей еще до «зоны» нужно доползти.
Мораль: за руль не лазь, коль состоянье рвотное!
Ты ж человек, а не животное!
Секретная корова
Ученые, взяв атомы метана за основу,
Изобрели секретную корову.
Рога, копыта, в пятнышках бока,
К себе пускала деревенского быка,
Была, как все, мясиста и здорова,
Со спутника корова как корова.
Звалась она «Буренка – эм три восемь пять»,
И в стаде ее трудно было отыскать.
Но при доении в любое время года
Давала молоко с оксидом углерода
И гидроксидом натрия. Такая смесь
Ведро в момент могла разъесть.
Буренкин пастушок, майор Мурашко,
Ее доил в фарфоровую чашку,
И, чтоб не помереть при дойке от метана,
Майор доил ее в скафандре из титана.
Но, главное, Буренка, как ни странно,
Свои «лепешки» ляпала по плану,
Не так, как все коровы клали,
А там, куда из штаба указали.
Туда, где есть опасность наступленья,
Сиречь на танкоперспективном направленьи!
И ляпались «лепешки» так,
Что разглядеть их враг не мог никак.
Боезапас «лепешек» в полной комплектации
Хватало километров на двенадцать.
Ну, то есть, если враг к нам заползет,
Он точно мордою в говно и попадет,
А там по запаху его найдет майор Мурашко
И сапогом раздавит, как букашку.
И эту тайну лет, наверно, пять
Никто не мог из НАТО разгадать.
Их секретарь во сне мочиться стал,
Заикой сделался какой-то генерал,
На оборону сократили в НАТО траты,
И кто-то застрелился из сената.
Уже и НАТО сдаться был бы рад,
Но предал нас майор Мурашко, гад!
В конверт Буренкину «лепешку» положил
Да и отправил, гад, ее в Алжир!
Но наша контрразведка не дремала,
Она лепешку подменила для начала,
В конверт Мурашко положить она успела
Анализы начальника отдела.
Когда ж предатель деньги получил,
Начальником отдела схвачен был.
И грозно уперев в него глаза свои,
Спросил начальник: где анализы мои?
Мурашко отпираться перестал
И на суде вину свою признал.
И получил предатель двадцать лет
За то, что выдал наш секрет!
И по статье «За шпионаж» и «За измену»
Теперь он валит лес в районе Лены.
Мораль: коль ты родился здесь, Мурашко,
Не предавай же Родину, какашка!
Крот и взятка
Уже подряд который год