– Я забрал его у контролера. Не переживайте, он был накормлен, напоен и оставлен на ночлег у меня. И мне весело, и ему не ночевать в парке.
– Еще раз спасибо! Может, я могу Вас чем-то отблагодарить?
– Ну, разве что сказать, где вы купили его? Я тоже такого хочу.
– Эммм… – скрыть удивление маме Ричарда не удалось. – Его покупал Билл, вроде в детском магазине в центре города. Ох, мистер Динкерманн, муж уже уехал на работу. Давайте я узнаю у него, и потом скажу Вам, хорошо?
– Хорошо.
– Вы меня извините, не приглашаю. Мне надо… – она указала пальцем себе за спину.
– Да, конечно! Работа – дело такое. Опаздывать нельзя. Хорошего дня, Джессика!
– И Вам, мистер Динкерманн, всего доброго! Заходите как-нибудь в гости.
– Непременно, – с этими словами он повернулся и зашагал по дорожке в сторону парка. Может, на утреннюю прогулку, а быть может, спасать других плюшевых медведей.
Я улыбнулся:
– Спасибо Вам за все, мистер Динкерманн!
* * *
Счастливый, Ричард потащил меня наверх, к себе в комнату, обняв за горло.
– Да, малыш, я тоже скучал, – сдавленно сказал я. – О, и все ступени до сих пор на месте!
Вбежав со мной в детскую, мальчик еще раз посмотрел на меня, обнял, утыкаясь носом в щеку и сказал:
– Мишка… Я так скучал! Я боялся, что ты не найдешься. Но мама сказала, что пойдет сегодня в парк, спросит у дяди: где ты. А теперь мама в парк не пойдет, она пойдет на работу, – он высоко подкинул меня в воздух. Поймал, правда, криво, но спасибо, что вообще решил ловить. – Ладно, мишка, мне пора в садик. Вечером поиграем.
– Всенепременно! – произнес я, не разделяя его энтузиазма.
Как только Ричард ушел, я понял, что мои друзья до сих пор молчат. Липкий холодок тревоги пробежал вдоль позвоночника, заставив нервно сглотнуть. Я огляделся. Все игрушки были на месте, кроме двух.
– Лия? Джон?
– Том? – голос донесся откуда-то снизу-сбоку, как будто говорили через слой ваты. – Это ты?
– Вы знаете еще говорящих медведей по имени Том?
– Ну да, это он, – подытожил солдат.
Только сейчас я увидел на другом конце кровати под пледом бугорок, по размерам напоминающий зайку. Судя по голосу солдата, тот вообще говорил из-под подушки. Через секунду я услышал, как кто-то на той стороне шумно вдохнул, а после выдал на одном дыхании:
– Уедрит твайу чьерриз карамислоу, Том! (Прим.авт. «Едрить твою через коромысло»). Где тебя черти носили? Я тут чуть с ума не сошла! – зайка запнулась и прикусила язык.
– Ч-ч-что-о-о-о ты сказала? – за попыткой вникнуть в этот набор букв я даже пропустил мимо ушей ее последние слова.
– Она сказала, что переживала, – включил переводчика с «женского» на «мужской» Джон.
– Да это я и так понял. Нет, что ты сначала сказала?
– Уедрит твайу чьерриз карамислоу.
– Что это такое? Откуда? Ты как вообще язык не сломала? – заходясь диким хохотом, еле успел сказать я.
– Ой, все!
– Нет-нет-нет-нет-нет! Повтори-ка это еще раз! Ну, пожалуйста!
– Меня научил этому один русский парень. Сказал, что это одно из самых страшных ругательств в мире, придуманное в России. И что говорить его можно только когда испытываешь сильные эмоции или очень злишься. А я злюсь!
– Да, звучит правда страшно. Интересно, что оно значит?
– Точно не знаю. Я пыталась найти в гугле, но не смогла написать.
– Научи меня, а?
– Не буду!
– Ну, что тебе стоит?!
– И я хочу выучить эту русскую страшилку, – добавил солдатик.
– Да ну вас! Дорогу вы знаете.
– Ну, Лия! Хорош ломаться! Нам все равно заняться нечем.
– Ладно. Но только потом ты расскажешь, где был и что делал?
– По рукам.
Девочка тяжело вздохнула и выдала:
– Уедрит твайу чьерриз карамислоу.
– Погоди. Не так же быстро.
– ОК, уедрит…
– Уе… уеди… уедирит… Блин! Ты как это выучила вообще?! Уедир…
– …Уедирить! – едва не завязав свой язык в узел, сделал последнюю попытку Джон.
– Уедрит, – чувствуя свое превосходство, повторила Лия.
– Уед… Уедрит! О, уедрит!
– Уедрит, – повторил Джон торжествующе.
– Ладно. Дальше твайу.
– Твайу.
– Твайу.
– Хорошо. Чьерриз.
– Чиииз…
– Ери…
– Не-а, чье-рриз.
– Чье… Чьерроуз. Тьфу ты!
– Чьерриз, – Джон оказался способнее меня.
– Ты долго это учила?
– Я не помню, я была пьяна. А когда проснулась утром, помнила и всю фразу, и то, что рассказывал мне про нее Игор.
– Да у него даже имя страшное! Как они вообще там, в России живут?!
Лия расхохоталась, да так заразительно, что мы с солдатом не смогли устоять и присоединились к ней. Отсмеявшись и борясь с желанием вытереть слезы, выступившие от смеха, я попросил Лию сказать нам последнее слово. Если бы я только знал, что мой бортовой компьютер даст сбой и задымится…
– …Карамислоу, – повторила зайка уже раз десятый.
– Кирамислу…
– Каримаслоу…
– Скажи по слогам!
– Ка-ра-мис-лоу.
– Ка-ра-рис-лоум…
– Ка-ла-рис-лоу…
Девочка хохотала так, что в моих ушах начало звенеть:
– Лиетта Уильямс! Пожалуйста, для тупых…
– Ка-ра-мис-лоу.
– Ка-ра-мис-лоу.
– Ка-ма… Ка-ми-рис… – Джон выругался. – Ка-ра-мис-лоу! Карамислоу!
– Ну вот. Осталось только собрать все в кучу.
Я уверен, Джон мысленно сделал то же, что и я, а именно схватился за голову и взвыл. Но делать нечего. Сами напросились. Не сдаваться же теперь на глазах у нашей стервочки, предоставляя ей шанс считать себя умнее нас.
– Уедрит твайу чьерриз карамислоу.
– Уедирт чьерриз… Нет. Уедрит твайу чьерриз камарислоу.
– Карамислоу.
– Да, карамислоу. Уедрит твайу чьерриз карамислоу! Я сделал это! Джон?
– У меня сломался язык. И вообще я сегодня рыбка и не могу говорить. – Мы одновременно прыснули. Кто бы мог подумать, что разучивать новые слова может быть так смешно. А ведь учили на самом деле страшное ругательство! Его русские, наверно, применяют в какой-нибудь драке, или когда угрожают кому-то. Эх, узнать бы!
– Ну, Джо-о-он, – жалобно протянула Лия. Давай! Уед…
– Я воспитанный человек. Мне такое знать вообще не положено. Спасибо, конечно, но я пас.
– Ну, ты и зануда, – попыталась поддразнить его зайка.
– Ага, знаю, – мне показалось по звуку, или он ей правда язык показал?
– Ладно. Сиди голодный. Том? Твоя очередь. Рассказывай.
– А что рассказывать? Катались на каруселях, меня там забыли. Когда закрывался парк, подошел наш сосед, мистер Динкерманн. Да-да, тот, что поднял меня из лужи в прошлый раз. Он забрал меня домой, где я и переночевал, пару часов насладившись свободой в свете луны.
– Значит, тебе удалось все-таки? – поинтересовался солдат.
– О, да! Незабываемые ощущения!
– Мог бы и предупредить, – фыркнула зайка. – Мы тут, между прочим, собирались идти на твои поиски.
– Не «мы», а ты, – поправил ее Джон.
– Да как я мог предупредить-то? Почтового голубя отправить что ли?
– И правда, дорогуша, как он должен был это сделать?
– Захотел бы, нашел способ! Ричард, бедняжка, рыдал весь вечер. Джесс пришлось обзвонить четыре человека, прежде, чем ей дали номер охранника, но тот тоже оказался не в курсе где ты. Знаешь, как мы испугались? Мы хотели сами идти за тобой в парк, уж нам-то забор не помеха.
– Не «мы», а ты, – снова вставил Джон.
– Да ну тебя! Дорогу ты знаешь! Том, ты хоть понимаешь, что я – слово «я» она нарочно сказала громко, выделяя его голосом. Подозреваю, этот «камешек» был в солдатский огород, – решила, что все. Конец. Что тебя кто-то унес с собой, или с тобой что-то случилось и тебя выкинули, всего порванного и без головы… Ты себе даже представить не можешь, какие мысли лезли мне в голову! И ни одной хорошей среди них не было! Ни одной! Ты обо мне вообще подумал?! Да я бы умерла, если б тебя сегодня не вернули! – по-моему, она зажала себе рот обеими лапами, даже без возможности двигаться.
– Оу, все, ребят, я не при делах. Разбирайтесь сами, – нарушил пятисекундную тишину Джон, но нам было немного не до него.
– Лия, – осторожно начал я. – Я знал, что вы волнуетесь, но, поверь, никак не мог дать о себе знать. Если бы меня оставили на первом этаже, я бы, может, что-то и придумал. Но мистер Динкерманн забрал меня на ночь с собой в спальню. Выйти оттуда, не рискуя нарваться на «обнуление», не было никакой возможности. А если бы меня «обнулили», вряд ли это бы вас утешило. – Зайка молчала. – Лия. Я понимаю твои чувства. Случись что с тобой, я бы тоже пошел тебя искать. И я очень благодарен Джону, что он не позволил тебе наделать глупостей. Пообещай мне никогда не рисковать собой, что бы не случилось. Потому что… Потому что… В общем, пообещай.
– «Потому что» что?
– Потому что без тебя будет скучно, – соврал я, мысленно отвесив себе огромного пенделя.
– Всегда рада повеселить вас своим обществом, – ядовито сказала девочка. – Местный клоун к вашим услугам.
– Погоди, Лия, я совсем не то хотел сказать!
– Ты сказал то, что сказал.
– Ты не так поняла!
– Все я так поняла! Отстань уже, а?!
– И не подумаю, пока не скажу все, что должен! Мне правда будет без тебя скучно, но не так, как без Джона, например.
– Ну, спасибо, – отозвался он.
– Да погоди ты! Не до тебя! Не принимай на свой счет. Тебя я тоже люблю.
– Люблю?
– Тоже?
– Твою мать! А-а-а-а! Лия, мне без тебя было бы скучно, – я попытался взять себя в руки и фильтровать каждое слово, – потому что мне нравится твое общество, нравишься ты, нравится сам тот факт, что ты – девушка среди нас, мужчин.
– Вот с этим «фактом» и общайся, – огрызнулась она.
– Да, что ж такое! Ты можешь меня выслушать, не перебивая? – я начинал закипать.
– Не могу! Я же тебе сразу сказала «отстань».
– Знаешь что? Вот ты… точно плюшевая заноза в моей многострадальной заднице!
– Кто-о-о-о? Ах, ты…