– Не ве-рю!
– Приезжай в гости. Посмотришь. Заодно поможешь… – Джесс хитро подмигнула.
– Ой, нет, нет, нет. Это не ко мне. Я больше к детям – ни ногой. Мне Катарины с головой хватает. Всем домом тут подпрыгиваем от ее выходок.
– По-моему, ты наговариваешь. Когда я в последний раз ее видела, она была сущим ангелом.
– Потому что за хорошее поведение ей была обещана пони.
– Купили? – ухмыляясь спросила Джессика, хотя ответ был очевиден.
– Ага. Двух. Она, видите ли, выбрать не смогла.
– Покажешь потом?
– Ты только напомни, а то могу забыть. Память-то девичья.
– А может, это старческий склероз?
– Я тоже по тебе скучала! – подруга скорчила мстительную гримасску, но в следующий момент аж подпрыгнула на месте от посетившей ее мысли, отчего Алекс вздрогнул.
– Тихо, тихо, малыш. Это тетя Эмма, ты скоро к ней привыкнешь.
– Да я тут что вспомнила! Полгода назад…
– Мама! Мне нечего надеть! Я хочу новое платье! – около дивана возникла девочка лет десяти в джинсах и водолазке.
– Дочь, купим. Позже. Видишь, у нас гости. Поздоровайся.
– Здрасьте, – девочка кинула беглый взгляд на Джесс и Алекса, после чего топнула ногой. – Но я хочу сейчас! Поехали.
– А как же Ричард? Покажи ему нашу елку.
– Он уже большой. Сам подойдет и посмотрит. Я ему что, няня?
– Ты ему хозяйка дома. А он – твой гость.
– Я его не звала.
Я побелела. Не от злости. А оттого, что узнала в этой девочке себя. Мне тоже нужно было все и сразу и меня никогда не волновали причины, по которым мое «хочу» откладывалось.
– Катарина, так нельзя!
– Ты обещала! Поехали за платьем! – девочка схватила маму за руку и потянула ее с дивана.
– Если ты будешь так себя вести, я тебя накажу.
Девочка сложила руки на груди и сердито засопела.
– Поиграй пока. А когда гости уедут, мы съездим с тобой в магазин и купим тебе все, что захочешь.
– Мне кажется, вам пора домой, – повернулась маленькая нахалка к Джессике.
– Мне кажется, тебе пора в свою комнату! Иди и подумай над своим поведением! – вскипела мать.
– Ненавижу тебя! – прокричала Катарина матери в лицо и убежала наверх.
Как же это ужасно выглядело со стороны! Разве можно так с мамой? А с гостями? Это же эгоизм в чистом виде!
Неужели… Да, я когда-то была такой…
– Ох, прости, подруга. Катарина стала совсем неуправляемой. Психолог сказал, что это переходный возраст, но как-то рано… Прости, мне так стыдно.
Джессика не нашлась, что ответить, поэтому молча положила Алекса на диван, встала и налила себе чай в белоснежную фарфоровую кружку, на боку которой красовался все тот же семейный герб, написанный золотой краской.
– Джесс?
– Все хорошо. Как дела у Стэнтона? – решила она перевести тему.
Видно было, что Эмма чувствовала себя крайне неудобно перед подругой, но принести свои извинения – это все, что она могла сделать в данной ситуации.
Наверно, моей маме тоже было за меня стыдно перед друзьями и родственниками. Жаль, что я не могла уже ничего исправить.
– Алекс, – сказала я малышу, – я очень тебя прошу, что бы не случилось, никогда, слышишь, никогда не ставь свои желания выше чужих. И еще… всегда думай о чувствах родителей… И говори им, как сильно их любишь. Особенно маме… – я со всей теплотой взглянула на голубоглазого мальчишку.
В следующую секунду вспышка света ослепила меня, и я оказалась в белой комнате без стен и потолка… А метрах в десяти от меня стояла приветливо улыбающаяся девушка в костюме цвета слоновой кости и что-то говорила…
* * *
– …….аловать в Верхний мир, Лиетта Уильямс. Вы призваны в небесные чертоги для дальнейшего перерождения. На данном этапе готовить Вас буду я. Меня зовут Ея, отряд Ангелов Граничного Дозора.
– Ура! – подумала я, но вслух этого не сказала.
– Прежде, чем мы приступим, я обязана Вам сообщить, что, учитывая тот факт, что Вы участвовали в спасении ребенка, Ричарда Андерсона, по правилам Вам полагается одно желание. На обдумывание у Вас есть одна минута. Время пошло.
– Я прошу о встрече с Томом Райтом в следующей жизни, – подумав, сказала я.
– Вы не хотите изменить, перефразировать, дополнить или конкретизировать свое желание?
Я задумалась. Имя было названо правильно. Жизнь – следующая. Может, стоило уточнить время встречи?
– Я прошу о встрече с Томом Райтом в первые двадцать лет моей следующей жизни.
– Это все?
– Да.
– Хорошо. Желание принято. Ваша встреча состоится, но…
– Вот дура!!! – наверно, по моей гримасе Ея поняла, о чем я подумала, но все же продолжила.
– Но ни Вы, ни он не узнаете друг друга, поскольку память при перерождении аннулируется. Не расстраивайтесь. Ваше желание из разряда «условно исполнимых»: по правилам мы все равно не могли Вам оставить воспоминание о нем.
– Ну, раз уж так, то можно хотя бы узнать о Томе? Он в хорошей семье?
– Хм, пора вводить дополнительную услугу «узнать о судьбе другой души». Каждый третий пытается выяснить дальнейший путь человека, с которым проходил УДК.
– А что это такое?
– Улучшение душевных качеств, в вашем случае, в стандартных условиях – УДК СУ.
– А бывает по-другому?
– Есть еще УДК ЭУ: улучшение душевных качеств в экстремальных условиях.
– Это что-то типа детских садов? – перебила я девушку, забыв о том, где нахожусь, но тут же прикусила язык.
– Да. Детские сады, многодетные семьи, детские дома. Еще есть третий вид: улучшение душевных качеств в облегченных условиях – УДК ОУ. Души подселяются в игрушки повзрослевших детей, либо в дома, где детей вовсе нет. Такие души нуждаются в минимальной корректировке, а потому им просто дается время на обдумывание и переосмысление предыдущей жизни. Но, что-то мы заболтались… – она взяла планшет и несколько раз ткнула пальцем в экран. – Так, Том Райт… Призван в феврале текущего года… Новое имя Алекс Андерсон…
– Что? – почти прокричала я, не сдержав эмоций. – Алекс Андерсон? Алекс?!!
– Да, – слегка опешив, подтвердила Ея.
– Но… А-а-а… Эм…
«Как же я тебя люблю», – всплыло в памяти. И даже сейчас это было правдой. Вот только я любила не человека… а его душу.
– Полагаю, я ответила на Ваш вопрос?
– Да, спасибо, – я еще не отошла от потрясения, но уже взяла себя в руки.
– В таком случае прошу Вас пройти в капсулу. Вся Ваша память будет стерта. В новой жизни Вы не вспомните ничего из того, что было с Вами до этой минуты, а также часом позже. Амнезия наступит через час после процедуры.
Войдя внутрь и повернувшись лицом к створкам, которые тут же закрылись, запирая меня внутри, я ничего не ожидала, все еще «переваривая» информацию о Томе, то есть Алексе. Наверно, поэтому неяркий голубоватый свет, заполнивший капсулу, ничуть меня не удивил. Когда процедура была окончена, и устройство выпустило меня наружу, Ея спросила:
– Как Вас зовут?
– Эммм… Лиетта Уильямс.
– Не удивляйтесь. Так положено.
– Головокружение, головная боль, тошнота?
– Нет.
– Сейчас мы пройдем в другое помещение, где Вас подготовят для спуска в Средний мир. У Вас остались ко мне вопросы?
– Спасибо, мне хватило, – я нервно усмехнулась.
– Хорошо. Тогда прошу Вас, – она указала рукой на дверь, возникшую из ниоткуда прямо на моих глазах, в нескольких метрах от нас.
Во второй комнате было пусто, если не считать, вертикально расположенного овала, по поверхности которого шла рябь, словно по воде.
– Передаю Вас Инниаль. Она поможет Вам с переходом, – после этих слов Ея бесшумно удалилась, оставив нас вдвоем.
– Очень приятно, Лиетта Уильямс. Меня зовут Инниаль, отряд АГД. Я буду Вашим проводником в мир людей. У нас мало времени, – она подошла и, взяв меня под локоть, осторожно подвела к кругу.
– Сейчас, по моей команде, Вы шагнете в портал, закрыв глаза. В процессе перемещения запрещается махать руками и ногами, открывать рот и глаза, а так же пытаться выбраться обратно. Итак, Вы готовы?
– А разве тут два варианта ответа?
– Не-а, – Инниаль засмеялась.
– Тогда, готова!
– Счастливой жизни, Лиетта! Глаза закрыты. Вдох. Шаг!
Шаг…
ГЛАВА 15
Мама рассказывала мне, что когда-то я очень любил плюшевого зайца, которого мне подарил Ричард, когда меня привезли из роддома. Я с ним спал, ел, играл и устраивал истерики, если его не оказывалось рядом. Даже ходить я учился с этой розовой зайкой.
И лишь когда мне исполнился год, я смог с ней расстаться. Вот так просто положил ее и увлекся другими игрушками. И больше я с ней не играл.
…Я рос смышленым и не по годам мудрым мальчишкой, чем очень интриговал окружающих и давал повод для гордости родителям.
С Ричардом у нас сложились довольно теплые отношения. Но я был более сдержанным, рассудительным и никогда не ломал игрушки. Тогда я еще не понимал, откуда во мне эта бережливость и сострадание к ним, я боялся сделать им больно или неудобно их положить, чем вызывал только насмешки со стороны всех родственников. Однако, никто не смог меня переубедить и заставить играть так же, как все дети.
О, нет! Мое детство не было скучным! Вовсе не обязательно, будучи маленьким взрослым, сидеть на стульчике, положив ручки на колени и смотреть в окно. Я так же бегал, прыгал, кричал, шкодничал, играл солдатиками в войну, мои драконы шли в сражения, а машины врезались друг в друга. Но все это я делал мягко, без особого прикладывания силы. Пару раз мы даже со старшим братом били окна камнями. Правда, потом пришлось сознаваться в содеянном. Кстати, это было еще одно мое отличие от Ричарда: я всегда признавал свою вину. Брат часто этим пользовался, сваливая все на меня, но родители быстро поняли, что если я виноват, я сознаюсь. А потому, когда я отрицал свою вину, они мне верили.
В возрасте четырех лет я начал рассказывать маме и папе какие-то истории из жизни других людей, фантазировал на тему оживания игрушек по ночам и всегда просил не закрывать шторы, чтобы луна светила в окно.