Папа успокаивал маму, которую тревожили мои «особенности», рассказывал, как двоюродный племянник второй жены водителя папиного шефа тоже любил посочинять разные истории, будучи ребенком, а потом это все вылилось в увлечение фантастикой и написание целой серии книг.
Но чем старше я становился, тем больше понимал, что «выделяться» не стоит. И постепенно научился фильтровать все, что хотел рассказать или показать.
И вот, в свой двенадцатый день рождения я проснулся… тридцатипятилетним мужиком Томом. Внешне я оставался все тем же Алексом Андерсоном, но моя душа… Я вспомнил все! Память из двух предыдущих жизней (если вторую вообще можно так назвать) настолько резко вторглась в мое сознание, что я на несколько мгновений потерял связь с реальностью.
Когда я пришел в себя, меня мучило несколько вопросов:
– Как остаться ребенком в глазах окружающих?
– Почему я не забыл все, как говорил Эалар?
– Много ли нас таких, «исключений», обманувших систему небесной канцелярии?
– Сколько «живых» игрушек сейчас находится в нашем доме?
– Как смотреть теми же глазами на маму и папу, учитывая, что я вспомнил родителей из первой жизни? Как на приемных? Но они же родные!
– Как найти Лиетту, которая, скорее всего, давно уже не Лиетта?
Когда в комнату вошли мама, папа и брат и, поздравив меня с днем рождения, подарили игровую приставку, я радовался, как ребенок, поймав себя на мысли, что казаться ребенком не так уж и сложно. Да и какой мужчина откажется впасть в детство, особенно, когда это даже поощряется.
Тяжелые думы ненадолго отступили, дав мне наладиться подарком. Весь день я играл с Ричардом в приставку, помогал маме готовить праздничный ужин, а вечером сидел со всеми родственниками за столом и набивал живот салатиками, принимая поздравления.
Но с приходом ночи мысли вновь закружили свой немыслимый хоровод, отбирая сон и покой.
Именно тогда я понял, почему память стирают перед перерождением – она попросту будет мешать новой жизни. Весь этот багаж знаний, чувств, эмоций, событий – он оставляет больше вопросов, чем ответов! Например, вопрос: что теперь со всем этим делать?
С одной стороны я был совершенно не рад, что мне пришлось повзрослеть за одну ночь на двадцать три года, что теперь у меня многого, увы, не будет в этой жизни (например, «трясучки» перед первым поцелуем), что мне уже известно «откуда берутся дети», что я в столь юном возрасте знаю вкус сигарет, чувство похмелья, ощущение «жопы» в жизни и еще кучу всего, чего мне знать пока не положено. Я понимаю, что такое процентная ставка по кредиту, знаю как много денег «сжирает» коммуналка, что не нужно рассуждать о политике, раз я не могу повлиять на нее, я помню разницу между болью от разбитого сердца и от разбитой бутылки пива, купленной на последние деньги. Иными словами, в свои двенадцать я внутренне был старше, чем даже мои родители!
А еще я не хотел помнить Лию. Точнее, и это было как раз другой стороной медали, я был рад, что вспомнил ее и уже задался целью найти свою девочку, но… Если бы память не подкинула мне воспоминания о ней, я бы спокойно прожил эту жизнь, влюблялся бы в других девчонок, дружил бы с ними и, возможно, на одной из них когда-нибудь бы женился.
Теперь же мне нужна была только Она! И я понятия не имел, как ее найти.
* * *
Мне семнадцать.
Я узнавал Лиетту в каждой второй девушке, но ни одна из них не трогала мою душу.
Беда была в том, что я не знал ни ее имени, ни ее адреса (не факт, что она вообще находилась на этом континенте), ни даже ее внешности. Все, на что я мог полагаться – это внутренний «щелк». Но было только «хрясь», когда я в очередной раз после первого поцелуя произносил свою коронную фразу: «не то». Иногда это был пинок по ноге, иногда толчок в грудь, но чаще всего – пощечина.
Я настолько привык, что моя, в основном левая щека, горела, еще минут десять храня отпечаток небольшой женской руки, что просто шел домой, не обращая на это никакого внимания. Меня заполняло разочарование в собственных ошибках. Признаться, мне было жаль этих девочек. Они не заслуживали такого придурка, как я и такого обращения. Но я ничего не мог с собой поделать.
* * *
Мне двадцать.
Я сидел в маленьком уютном кафе в паре кварталов от своего дома и пил лучший кофе из всех, что мне когда-либо доводилось пробовать. Кофе небесных чертогов не в счет! В Среднем мире такой не варят.
Зал был оформлен под дерево: по стенам плелись какие-то растения, деревянная мебель была удобной, а новенькие плафоны светильников, нависавших над каждым столиком, все еще хранили древесный аромат. От всего этого веяло теплотой и уютом, а легкая музыка, не обременяющая слух, а служившая скорее фоном, помогала расслабиться и найти точку опоры в этом мире, если ты по какой-то причине ее потерял и неумело балансировал между крайностями, пытаясь не свалиться. Это было про меня.
Именно в этом заведении совсем недавно я смог договориться со своим внутренним «Томом» и отказаться от бессмысленных поисков Лиетты. В конце концов, я допускал лишь один процент вероятности, что она не примет меня за сумасшедшего и не бросится бежать, едва я попытаюсь ей хоть что-то рассказать. Да и нужно ли рассказывать? Может, проще было бы дать ей заново влюбиться в меня, делая вид, что тоже увидел ее впервые? При любом раскладе я все равно не узнал бы, чем закончилась эта история, поскольку твердо решил жить дальше без Лии.
И как только тумблер поиска в моем сознании перешел в положение «выкл.», я взглянул на мир другими глазами.
…Миловидная светловолосая официантка, которую я никогда доселе не видел в этом кафе, подошла к моему столику:
– Желаете еще что-нибудь заказать?
– Эммм, еще чашечку американо, пожалуйста.
– Извините, но это уже третья. Вы кого-то ждете? Может, у Вас что-то случилось? – в ее серо-голубых глазах, окруженных стаей пышных ресниц, мелькнула тревога. – Ой, простите, я просто… Я новенькая, еще болтаю лишнее, – быстро затараторила она, виновато потупив взгляд и обхватив пальцами одной руки запястье другой.
– Ничего-ничего! Спасибо за заботу. Действительно, третья чашка будет лишней. Принесите мне, пожалуйста, чай. Зеленый. И пирожное, на Ваш вкус.
– Оу, прекрасный выбор! У нас самые вкусные пирожные в городе!
– А еще самые лучшие официантки, – я подмигнул ей, вогнав девушку в краску.
– Сейчас принесу Ваш заказ… – она замешкалась.
– Алекс.
– Алекс. А я, – она поправила табличку на своей груди, – Дарнеллия, можно просто Дар.
– Очень приятно. Вы же не местная, да? У Вас такой… интересный акцент.
– Я родом из Австралии. Переехала пару недель назад к своей двоюродной тете на время. Родители приедут чуть позже, когда продадут дом.
– Вам у нас нравится?
– Ну, я еще не успела обзнакомиться. Но тут вполне мило… и красиво. И люди добрые, а это главное. Ой, что-то я заболталась. Одну минутку.
Девушка развернулась на пятках и спешно удалилась, чтобы через пару минут выпорхнуть в зал с подносом. Подойдя ко мне, она опустила поднос на стол, поставила передо мной чашку ароматного зеленого чая и пирожное… Панчо. Я внимательно посмотрел на Дар, и она это заметила.
– Что-то не так? Вы не любите это пирожное? Просто это мое любимое, и я подумала… Простите, я сейчас заменю.
– Не надо! – я перехватил ее руку, чтобы остановить. – Я очень люблю Панчо! Вот и задумался, как Вы узнали?
– А я и не знала, – пожала она плечами и светло улыбнулась.
– Дарнеллия! – донеслось грозно откуда-то со стороны кухни.
– Ой, прошу прощения. Мне пора.
– Спасибо, – сказал я спине официантки и принялся за лакомство.
Пирожные в этом кафе были действительно бесподобные! Я знал это давно, но Панчо видел в меню впервые. Нежнейший сметанный крем пропитал каждый кусочек бисквита, делая его сочным и тающим во рту, а кусочки персика и ананаса добавляли вкусу экзотики и кисло-сладких ноток. Ммм… У этого десерта был лишь один недостаток: он слишком быстро заканчивался.
Отправив последний кусочек в рот и запив его чаем, я вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и повернул голову. Через три столика от меня, у окна сидела миниатюрная брюнетка. Рядом с ней на столе стоял стакан апельсинового сока и ноутбук, на котором она что-то печатала, отбивая чечетку пальцами по клавиатуре. Когда ее рука зависала над клавишами, она поднимала глаза и смотрела в мою сторону, куда-то сквозь меня, изредка фокусируя взгляд на мне. Один такой взгляд я поймал, и она как будто проснулась, очевидно, вынырнув из своих мыслей. Смущенно улыбнувшись, она завела прядь волос за ухо и опустила глаза.
Посчитав необязательным отрывать Дар, бегающую по залу, от работы, я положил на стол деньги, не забыв оставить щедрые чаевые, и пересел за столик незнакомки.
– Привет!
– Привет, – девушка закрыла компьютер и посмотрела на меня оценивающим взглядом.
– У тебя не занято?
– Занято.
– Прости.
Я попытался встать, когда услышал:
– …Было. Подруга не пришла. У нее там форс-мажор…
– Стало быть, не прогонишь? Меня Алекс зовут.
– Ну, если Алекс, то не прогоню. Оливия, – она протянула мне руку, и я нежно пожал ее.
– А если бы меня звали по-другому, прогнала бы?
– Ага. Будь ты Сэмом.
Я вопросительно посмотрел на нее.
– Мне постоянно везет на придурков по имени Сэм. Поэтому, когда я слышу это имя, сразу ухожу. Надоело разгребать за ними проблемы.
– Что, много проблем?
– Ну, посуди сам: мой сосед Сэм в детстве сломал мне нос, когда мы с ним не поделили машинку, и мне прилетело этой самой машинкой в лицо. Одноклассник Сэм однажды не рассчитал безопасное расстояние во время одного прикола и подпалил мне волосы зажигалкой. Хорошо, быстро потушили, налысо стричься не пришлось. Еще один парень в школе, тоже Сэм, пару лет назад наехал на меня, выезжая на своей машине задом с парковки и забыв посмотреть в зеркало. Итог – двойной перелом левой ноги. Сорок дней в гипсе. И это летом! Ну и кульминацией стал мой бывший, после которого я зареклась впускать в свою жизнь Сэмов: он пришел знакомиться с моими родителями, опрокинул на пол торт, который мама готовила весь вечер, после чего собрал его обратно на тарелку и поставил на стол, уверяя при этом, что он не виноват и торт сам упал. Ага, с середины стола, как же! Когда мой папа сделал ему замечание, призвав признать свою вину, Сэм обозвал его старпером и сказал, что не обязан выслушивать папины претензии, после чего хлопнул дверью и скрылся в тумане. Кстати, на улице действительно был вечерний туман. На следующий день он, правда, пришел извиняться с букетом цветов и тортом. Но! Когда я увидела, что эти цветы он сорвал с нашей клумбы, вытоптав добрую ее половину, пришла в ярость и послала его куда подальше. А торт… торт оказался просроченным.