Тырю дважды просить не надо. Вокруг большого брата было нарезано полдюжины кругов. Сие действо сопровождалось, повизгиванием, подкидываним зада, кручением хвостом и попытками лизнуть в глазик. Раш не дался и, к восторгу публики, был покусан за задние ноги.
— Тыря, поклон! — Строго приказал Пашка разбушевавшейся подружке: нужно было срочно возглавить непотребство. Щена радостно припала на передние лапы и отклячила пятую точку. — Еще поклон. Да не мне, малышка! Их величествам!
Тырсенея Ольговна с достоинством развернулась к ложе и старательно повторила трюк три раза, не забывая наяривать хвостом.
Публика стонала и ревела, давясь хохотом.
И неважно, что Павел чуточку сшельмовал и мысленно направил Тырюхины усилия, куда надо. А именно в сторону королевской ложи. Заодно пообещал кулек пуйфинов.
— К бою вызываются… — распорядитель мероприятия не даром ел свой хлеб.
Глава 6Столичная эпопея. День первый
Магический эфир над ареной и прилегающих к ней территориях лихорадило.
В обеих половинах вивария нервничали и накручивали себя наездники. Вольно или невольно их настроение отражалось на нгурулах.
Спокойной, кажется, была только Ольга. Вот реально спокойной, несмотря на гуляющий в крови адреналин — Тыря щедро делилась возбуждением стаи. Секрет прост — медикус в друзьях. Договоренность с доком об успокоительном заклинании была еще накануне. Причем, Оля специально попросила, чтобы Трой сработал втихоря даже от нее, а то она себя знает — будет прислушиваться к своему состоянию и анализировать каждый вдох. А вдруг все испортит? Типа — сама себя сглазит.
— В смысле, подсознательную защиту от меня выставишь? — вспыхнул академическим интересом штатный медикус Восточного корпуса.
— В смысле, сама на себя порчу наведет. И твое, док, успокоительное не сработает, — хохотнул Пашка, взяв на себя функцию перевода сути земных предрассудков на нрекдольский. И уже обращаясь к Ольге, выдал с непередаваемым апломбом: — У грамотных взрослых людей, чтоб ты знала, это называется «психосоматика», — и тут же, не выдержав собственной серьезности, заржал аки стоялый конь. — Во какое слово вспомнил! — и тут же получил по той части организма, которая в ответе за все. Била Серафима от души, да какой там удар от полоски синего шелка? Док в очередной раз поразился странностям отношений среди землян. Пашка, он же воин, и не из последних, и маг в придачу, а на шлепок по заднице от простой, хоть и красивой женщины отреагировал так, как будто его по головушке приласкали, а еще сладким пирожком порадовали. Странные они, эти земляне, упорно подчеркивающие, что они русские. Странные и очень привлекательные своей изумительной привязанностью друг к другу. Вот с кланом Хайрема Оусса и пересекаться лишний раз не хочется, хотя там все до единого понятные, как заклинание от головной боли.
Эрик об этом разговоре не знал — заселение табора восточников в поместье Шенола он предпочел пропустить, оправдываясь тем, что нгурулов нужно как следует разместить в запасных вольерах Западного. За кормежкой, там, проследить… На вялые возражения Ольги, что это ее работа, он только эполетом дернул. А Ольге не больно-то и хотелось. Жаль, конечно, что Свап будет со всей стаей, зато Тырюха и ее банда при ней — поместье Раима располагало собственным виварием на четыре вольера. Сильный, надо полагать, когда-то был род, в том числе и наездниками, раз столько зверей могли содержать разом.
Так вот… Эрик притащился в дом Шенолов в такую рань, что не все еще умыться успели. Ольга — ранняя пташка, успела и вовсю нежничала со своими ничейнышами. А глаза у нее были такие больные, что с величеством номер два случился внезапный приступ человеколюбия — успокоительное заклинание слетело с пальцев Эрика раньше, чем он успел осознать. Откуда было знать заботливому величеству, что Раим, выпуская Олю из одеяльного уюта, тоже проявил чуткость — кинул успокоительное не сильное, и не быстрое, зато долгоиграющее. Ну и вишенка на торте — док Дрири свое обещание выполнил. Его закладочка сработала ровно в тот момент, когда уже вполне спокойная госпожа туэ сделала первый глоток чая…
Поэтому все подготовительные мероприятия Оля пережила, даже не заметив. Не замечала презрительных взглядов западников — да хоть до образования второго пупка на маковке запрезирайтесь, только дорогу не заступайте. Тыря ваших экзерсисов не понимает — может и подвинуть, ненароком став вдвое больше: пройти-то дорогой подруге надо! Такого афронта, слава шельмам, не случилось, но только потому, что Раим в беседе с коллегой, Попечителем соперников, открытым текстом дал понять — если понадобится, перебьет на дуэлях хоть весь Западный корпус, если его туэ только нахмурится. У́ргуд Метóк на предупреждение отреагировал правильно, ибо возможности своего бывшего ученика знал как никто, а в столице Шенол считался непобедимым дуэлянтом.
Ну, и присутствие в виварии королевствующего близнеца, сдерживало не в меру ретивых. Презрительно поглядывали, даже непристойности шипели тихим шепотом, но в открытую не лезли. И наблюдали. Те, кто поумнее, чуть задумался: неправильная бабенка с нахальной прической без страха подходила ко всем из стаи Восточного, и на полном серьезе с ними здоровалась. Чуть ли не о самочувствии спрашивала. И зверям это нравилось! Ну, допустим, альфа стаи ее принял. Но в виварии были альфы вне категорий, принадлежащие монаршим близнецам! Так эта ненормальная даже к ним сунулась. И ничего! Пран, так даже позволил щене поиграть с его хвостом! Курус, зверь Эльзиса, был сдержанней, но угощение принял, а на почесывание специальной палочкой ответил блаженным ру-ру-каньем. Да на это даже со стороны смотреть жутко…
Дурни просто глазели, умные мотали на ус — ох, не проста эта баба.
А Ольга была спокойна, как правильно политый кактус. Главная страшилка — мама Раима — где-то под арестом, а с остальным она справится. Направленные на Ольгу ядовитые эмоции разбивались о самый первый и самый нужный щит — Трой Дрири научил. Всех медикусов дрессируют носить такие щиты во время работы, иначе рехнуться можно от чужой боли, вместо того, чтобы принимать лечебные решения.
Она отлично понимала, что роптание на трибунах — это сплетня, бегущая, как огненный пал по сухой траве: говорят, в Восточном есть иномиряне! Ужас! Позор! Катастрофа!
Про нее и Шенола сплетен не было, и ладно. От поношений в адрес Раима отрешиться было бы тяжело.
Понимала и то, что самые важные люди будут в ложах. Те, кто поплоше, на широких мягких скамьях, расположенных амфитеатром. И что? Их команда уже устроилась на приставных скамейках — Эрик бровью повел, и поставили. Сначала и пускать не хотели: вход только для магов. Арену видно похуже, чем из ложи, а все одно — первый ряд. Не всем именитым так везет. Вот тут сердце Оли затеплело — действительно, команда.
Болеть за Восточный потащились все.
Ну, Трой понятно — свой медикус, оно как-то спокойнее. И Сима как непосредственный участник действа…
Семёныч, а как же ж, не смог оставить без присмотра своих «бешеных девок». Да и запас сушеных пуйфинов охранять кому-то надо. Инвентарь, опять же, таскать…
Юрна заявила, что либо ее берут, либо она своим ходом доберется. Вот как хотите! Она костюмы сочинила, ей и починять, если что. Тыречка такая колючая, такая подвижная…
Шепри не отпустил жену одну: уведут же сокровище ловеласы столичные, как есть сманят и уведут!..
Оля была счастлива: все не одна дама среди батальона мужиков.
Только сейчас она осознала, как велик дом в поместье Шенол — всем места хватило. И наездникам, и «внештатным сотрудникам». Разве что малочисленная прислуга зашлась в беззвучной истерике: хозяйки нет, а тут вдруг столько гостей! Ну да наездники к самообслуживанию привычные. С завтраком и эти слуги справятся, а прочую еду можно и заказать. Мало ли в столице хороших и недорогих едален?
Зато — небывалое дело — всей челяди в Восточном дали выходной с правом выхода в город. Только дополнительную крепь на клятву о неразглашении поставили, да блок на воспоминания о крепости шлепнули. Ну да, работает человек. На кухне. А где та кухня, плевать в большую лужу. Вам не плевать? Ну и идите… стража таких любопытных очень любит. Особенно денежных. Эрик, кстати, принимал в процессе самое деятельное участие (хоть челядь вблизи увидел), как и положено заму попечителя. Подавальщица уже три года не встречалась с семьей и чуть ли руки Ольге целовать не кинулась — понятно же, кто сии плюшки уронил.
Наконец, подготовительная суета закончилась, и величество номер два, пожелав своим удачи, шагнул в пустоту. Пора начинать.
Западники как хозяева мероприятия представлялись первыми.
Эрик смотрел на привычное действо со скукой. Да, вполне добротно, но без огонька и изюминки. За что Эльзис попенял ему по братской мыслесвязи — умерь, мол, нетерпение. Что за выдумки? Какая изюминка? Это просто построение.
Эрику тоже вдруг приспичило успокоительного — он примерно знал, что сейчас будет.
Ох, как Ольге не хотелось открывать нонешний «парад-алле». Кто бы посочувствовал! Но, Раим с Пашкой заставили. Это было, скажем так, новаторски. Обычно строй открывают лучшие. Но для Шенола и Павла — лучшая Ольга. Аргумент? Да!
Конечно, «девочек» освистали. Стоило только публике понять, что на арене женщина с нгурулом-дитём, поднялся возмущенный гвалт. Кто-то возмущался попранием устоев, а кто-то жаждал схваток, и поскорее. Даже усиленный магией голос самого Раима Шенола не возымел действия. Вопли:
— Долой! Куда смотрят короли! — не утихали.
А Ольга спокойно заняла свое место. Рядом с ней изваянием замерла Тыря. Синий бант на ее шее был дополнительным раздражителем для толпы.
Шеренга уже представленных бойцов Западного во главе с У́ргудом Метóком так и лучилась довольством.
Публика благовоспитанно (заклинаниями не пулялась) орала и топала. Ровно до тех пор, пока из-за плеча своего наездника не вышел Свап и не рыкнул трубным гласом во всю альфячью мощь. Даже у тренированной Ольги от этого утробного звука что-то мелко затряслось за грудиной, что уж говорить про неподготовленных людей на трибунах. Из вольера, где ожидали выхода остальные, ему яростно откликнулась вся стая.