— И вы не можете? — снова проявил интерес сиделец из пятого кресла.
— И я, — охотно, даже как-то восторженно отозвалась Ольга и послала «пентагону» милейшую улыбку в стиле местных аристократок. Не сознаваться же, что кипа распечаток поболе, чем в пять сотен листов — поспешно и бессистемно надерганная инфа, не более того. Хапали то, что кругозор, не такой уж обширный, надо признать, да обычный житейский практицизм подсказывали, причем больше по наитию, чем по здравому разумению. Времени выбирать и анализировать совсем не было. Скачивали «кирпичом», что находили по теме. Из объема в десяток страниц понадобится, дай бог, одна. То, что бумаги отнимут, Оля не боялась. В обесточенном Пашкином телефоне имелся дубликат, а уж зарядку аппаратика организовать — не такая уж проблема при желании. Если короли не помогут, прижмем барыгу Цуэта. Про его контакты с контрабандистами-ходоками Оля забывать не собиралась и про свое решение прихлопнуть сомнительный бизнес тоже. Пашка полностью согласен и давно на толстого подлеца зуб отращивает, да тётушки пока придерживают. Прихлопнуть — не проблема, а вот по уму использовать талантливых, энергичных ходоков-межмирников — это большая подготовительная работа, которую еще даже не начинали.
— Тогда зачем вам знания, которыми вы не в состоянии воспользоваться?
— Рано или поздно, найдутся подготовленные люди, может быть, им пригодится. А не пригодится, то и ладно, невелика потеря. Лишь бы своих найти.
На замечание про своих Сибас полыхнул зарядом такой злобы, что Эрик перегнулся через брата, чтобы взглянуть на главного как бы советника. Не загорелся ли…
— Так вы мечтаете найти своих земляков? — вкрадчиво уточнил председатель. В ответ получил не один, а четыре утвердительных кивка. — Полагаете, что сможете содержать еще кого-то на свое жалование наездника? Или рассчитываете на доступ к сокровищнице Шенолов?
Повисла краткая тишина, а потом Сима расхохоталась так, как умела только она. Семёныч и Пашка не смеялись, но эти ухмылочки очень не понравились господам советникам.
— Оль, тебя тут в тунеядки определили, — Сима уже успокоилась, но улыбка не сходила с ее лица. Лишь Шенол хмурился.
— Ага, тёть Оль, — Пашка тоже говорил по нрекдольски, — и за это тебя сегодня наградили.
Глава 24Столичная эпопея. День второй. Королевский совет. Нападение
Ольге смешно не было. Сима не знала, что их тут убивать планируют. И Павел тоже. Плечом она чувствовала, как напружинился Раим, но сделать ничего не успела. Успел Эльзис.
— Сибас, — голос короля звучал вполне вежливо, но с эдакой ленцой, и обращение просто по фамилии было, как бы это сказать помягче, провоцирующим. — Ольга права, ты теряешь хватку, мой друг, теряешь. Вам всем, господа хорошие, следовало получше подготовиться к этой беседе.
Ольга слушала короля и понимала — она не вывозит. Золотая шельма, сделай так, чтобы королёныш говорил подольше. Дух бы перевести. Помолчать. Стравить напряжение еле заметной дыхательной гимнастикой.
Ольга дышала и слушала. Она даже не предполагала, что величество, а с сегодняшнего для глава ее Рода, что бы это ни значило, так глубоко в курсе их финансовых обстоятельств. Хотя… Скрывать от Эрика бытовую текучку никому в голову не приходило. А что знает Эрик, знает и Эльзис, возможно даже с ментальными картинками. По мере того как Эльзис говорил об удачных начинаниях на хуторе, от «пентагона» так и тянуло каким-то вялым, как выдохшееся пиво, недоумением и прогорклым за годы скуки любопытством. Особенно много он говорил о земных овощах. Как будто дразнил. И ни слова о мясном бизнесе. Оля на секунду пожалела этих старых людей, ведь им уже ничего не интересно. А потом очнулась. Эта пятерка старпёров при поддержке главы Западного Корпуса, тоже старпёра, приговорила всех четверых землян. И Раима до кучи. Не дураки же они: такого врага за спиной оставлять. Придавила дикая усталость, такая внезапная и всеобъемлющая, что… Накрыло то самое состояние, когда она впервые осознала себя после забытья: уже не «овощ», еще не человек. Прострация длилась три долгих удара сердца. А потом пришла злость. Та самая безбашенная, не ведающая рамок злость, когда она, пацифистка и добрая мать, на полном серьезе готовилась выколоть глаз Брае ядовитым нгурульим шипом. И взяла бы грех на душу, если бы паршивка уперлась и не сказала нужного. Простить юной апрольской сучке попытку убить Раима никак не получалось. До сих пор. Никакой аутотренинг про подростковую неуравновешенность и прочие всепрощенческие бла-бла-бла не помогали. Ольги хватало только на внешнее дружелюбие к избалованной девчонке. Ну и Сима сдерживала, да еще заинтересованность короны в дедуле идиотки с дурным характером. Старина Оусс был плохим главой клана и поганым воспитателем, но он был великим целителем. Да, стар, но в отличие от «пентагона» жил полной жизнью. Иметь дела с кланом Оусс Ольга не желала. Когда спасли десяток тёток и подростков, которые оказались остатками спасшейся с горящего Апрола группы Оусса, Ольга непреклонно, даже жёстко, самоустранилась от решения их проблем. У короны и кроме нее, Ольги, подданных дофигища. Пусть высокомерными курицами занимаются люди на отдельном жаловании.
Эти мимолетные воспоминания дали краткий отдых нервам. Тогда, в горах, она спасение Раима организовала. Смогла. И сейчас должна. Советнички хотят словесную дуэль? Непонятно, зачем резину тянут, так или иначе, смертный приговор вынесен. Но раз хотят… Она будет цепляться за каждый миг жизни! Оле в бытность проектировщиком мебели случалось и депутатам офисы обставлять, и генералам кабинеты. И отмороженных бандитов, синих от многозначительных наколок, в заказчиках иметь. Один такой с двумя быками проект обсуждать приходил. В первый визит Ольга с ним, «бугром» этим, семь часов подряд проговорила. К концу сипела, как простуженная кошка. Полпачки бумаги извела, чиркала эскизы идей и говорила, говорила, говорила. Выспрашивала, что понравилось, объясняла технологические затыки и предлагала новые варианты. Потом на экран компа переносила удачное и снова говорила. Кстати, очень умный был дядька, соображал, дай бог иному конструкторскому бюро. Только зубом цыкал неприятно и сильно давил аурой. Ничего, договорились. Мужик был настроен сделать все по закону, без наезда. Потом к Новому году прислал дюжину бутылок шикарного крымского вина — так понравилась работа. Справилась же тогда. А ведь домашней неженкой была. И сейчас справится. Должна! Навык быстро думать и внятно, в двух фразах свои думы излагать она не утратила. Проектировщик-индивидуальщик, это специалист разговорного жанра. Да и характер потверже стал. По другому не бывает, если люди от тебя зависят. Надо же, вроде задумалась, а нить разговора не упустила…
— Меня, к слову, деятельность госпожи Вадуд на должности управляющей полностью устраивает, — Эльзис сменил позу так, чтобы видеть советников, и голворил так, как будто продолжал не сеголня начатый разговор: — Крепость в идеальном состоянии, наездники более чем довольны, нгурулы в отличной форме и в хорошем настроении. Челядь и пастухи готовы ее на руках носить, насколько мне известно. Кстати, Сибас, поинтересуйся у своего миньона лавэ Метóка, почему наездники Западного корпуса недовольны? — Эльзис чуток помолчал, подмигнул Ольге и заговорил вновь: — Ладно, не напрягайся, сам скажу. Наши наезднички узнали, что последние два месяца их коллеги из Восточного получали дополнительную надбавку в треть жалования. И чтобы Совет глупостей не напридумывал, сразу скажу: корона дополнительных средств Восточному корпусу не отчисляла.
— Откуда нам про это знать? — буркнул Мингир, скорее из духа противоречия. Зато сказал сущую правду.
— Действительно, откуда? — вот сейчас Эльзис не скрывал ехидства. — Подсылы уже кончились или еще осталось? А? Мингир? Те, кого мы переловили, из твоего клана были. Неужто мы всех… того? Никто не вернулся? Серьезно?
— Толку с тех подсылов, — Мингир и не подумал смущаться. — Челядь из крепости не выходит, к наездникам не подступиться. Даже на хутор ходу нет, там этот ваш… — злобно презрительный кивок на Семёныча. — Даже стражников, которые тракт блюдут, не разговорили. Идиоты!
Жех Семёныч впервые за все время открыл рот:
— Так это были подсылы? — по скулам кузнеца прокатились желваки. — Следующего утоплю в яме с пуйфинами. — И таким тоном это было сказано, что и без эмпата понятно — утопит.
— Да ты… — взревел Мингир.
Эрик одним жестом прекратил скандал. Мингир заткнулся мигом. Сам. Видимо магический кляп был совсем невкусным.
— Жех, колись, что ты сделал? — Эрик обращался нарочито запросто, но чувствовалось, что это симпатия, а не презрение. — Колись!
— Да так, поздоровался. По-нашему, по-земному.
Пашка давился смехом, прикрывая рот рукой, Серафима улыбалась открыто. Эрик по-мальчишечьи прыснул. Он сто раз видел, как Пашка и староста хутора приветствуют друг друга. Да-а, изменило счастьице клановым. Не всякому нрекдольцу дано пережить рукопожатие кузнеца, сохранив штаны сухими. Не привыкли местные к таким приветствиям. В мире, напичканном магами, сие неосмотрительно. А Жеху бояться было нечего, с такими-то артефактами. Старый партиец неожиданно смутился такой реакции своих.
— А что надо было? Челюсти им своротить? Они Агава на базаре подловили, да Агав осторожен, как ящерица. Дурнем прикинулся. Ну и мне рассказать не забыл. Потом как-то на хутор просочились и к людям с расспросами полезли. Оль, ты же знаешь, какие наши простодушные. Они же на базар два раза в жизни выезжают, и то много. Сболтнут чего по наивности, а клятва убьет. Ну и пришлось… Хорошо, что порознь они были, тут свезло. Но третьего — точно к пуйфинам.
Ольга таки не удержала лицо, выгнула бровку. Какие шпиёнские страсти, однако. И она ни сном ни духом!
— А кого разговорили? — сорвалось невольное любопытство.
— Стражники — идиоты? Или подсылы? — подкусил в догон чем-то довольный Пашка.
— Мои люди идиоты. И стражники идиоты. — неожиданно разоткровенничался самый агрессивный советник. — Им же золото предлагали! А маги из департамента что-то буровили про изобретения. Но это же бред!