ногого партнера возможно, доказано убедительно. А главное: наглядно показали интересненький нюанс — нгурулы, охотно общаясь с людьми, не различают магов и не магов, если это не запечатленные с ними менталисты. Наверное, это было откровением даже для большинства наездников.
Можно себя похвалить: основная задача, поставленная Эльзисом выполнена. Публику развлекли и одарили просвещением. Правда, немножко против воли. Теперь на разогретом интересе можно и техномирян порекламировать. Серафима — такая яркая и раскованная, что глаз не оторвать, блистала на своей маленькой сцене. Ей и отдуваться за крошечную русскую диаспору. И дело даже не в Серафиминых акробатических навыках, очень простеньких с точки зрения любого развращенного телевизором землянина, который олимпиад насмотрелся. Дело в кураже. Серафима была азартна. Серафима была бойцом. Серафима чихать хотела на запреты и приличия — мостик так мостик, сальто так сальто, шпагат так шпагат, включая вертикальный задний. После вчерашнего спасения от смерти Серафима жаждала драки, но в силах была только рвать шаблоны бомонду. Ну и рвала, не жалея никого.
В данный момент, стоя в центре черного круга и выделывая кренделя стройными ножками, простая женщина из русской провинции давала бой целому магическому миру. И еще одному белобрысому нерешительному придурку из королевской ложи. Она вся была вызовом и контрастом. Куда там утонченным, пастельным до бесцветности породистым курочкам из золочёных клеток. А красное и чёрное не хотите? С пламенем во тьме совладаете? Ольга даже пожалела Эрика. Чуть-чуть. Ох, и достанется мужику, когда Симушка таки позволит взять себя в плен… После такого выступления королёныш точно не устоит: что-нибудь да предпримет. Пока другие не набежали.
А каблучки выбивали дробь.
Все испортила Тырька — такое интересное и без неё? И щена взвыла! Горестный, младенчески обиженный скулёж взорвал акустическую магию. А Сима расхохоталась в голос. Весело и широко. Ответные хохотки из королевской ложи перекрыли робкие смешки с трибун — магия чинов не разбирает.
На этом можно было бы и закончить. Но было у Симы кое-что ещё в заготовках. Долго не решалась тренировать задумку, но при поддержке Павла, Юрны и еще одного тайного помощника втихаря решилась. Пашка через Тырю и Раша помогал договариваться с «поросятами», а Юрна всю себя вложила в защитную магию концертного наряда, да еще и супруга припахала. Теперь красный комплект по прочности не уступал чёрным мундирам.
Дама в красном выдала такой долгий пируэт, какой ни на одном балу не увидишь, звонко топнула и скомандовала:
— Стройся!
Изящный взмах тонкой руки указал направление. Тырька гордо возглавила строй, а впритирку к «сцене» встал один из поросят. У Ольги опять засосало под ложечкой — сколько она упустила среди хозяйственной суеты! Не то, что на Серафиму, которая царила на хуторе, Раиму в собственной спальне внимание доставалось по наличию сил. А сил хватало от душа до кровати дойти.
Потом произошло то, что заставило выскочить из ложи обоих королей и лавэ. Прямо махом через бортик.
— Коврик! — этой команды Ольга не знала, но Симе верила, как себе. Собственно, внешне ничего не изменилось разве что нгурулы, большие любители топорщить свои страшные шипы-иглы, внезапно как-то сдулись. Потом Ольга сообразит, что зверята прижали свой костяной арсенал плотно к телу. Особенно тщательно на спинах. И пока было непонятно, куда смотреть — то ли на нгурулов, то ли на подругу. А Сима прыгнула. Отошла, насколько позволял деревянный щит, разогналась, как смогла… и сиганула торпедкой. Как будто перед ней не три огромных страшных зверя, а стопка перин. Даже развернуться исхитрилась, чтоб на бок упасть. Ольга не сдержала тихого вскрика: показалось, что любимая подруга грянулась прямо о шипы. Собственно, так оно и было, но с ма-аленькой поправочкой. Появление невдалеке наездника никто особо не заметил. А кто заметил — не придал значения. Наездник на арене — что может быть естественней, правда же?
Пролевитировать уважаемую Серафиму Аний бы не смог, левитация живых — то особый навык, который даётся в основном целителям. А вот подойти поближе и подставить воздушные ладони на таком расстоянии мог вполне. Что, собственно, и сделал. И очень собой гордился. Хорошая работа! Не ювелирная, но очень достойная. И тело прыгнувшей женщины перехватил и аккуратненько уложил ее точно поперек нгурульих спин. А было-то всего пять практических упражнений. Пять!
Разглядеть Серафиму из-за огромных нгурульих голов Оля не могла, только чувствовала, что звери спокойны и даже довольны. Симку было видно из королевской ложи и, может быть, кому-то с верхних трибун. А зная подружку, Оля могла прозакладывать свой мундир, что та сейчас возлежит в какой-либо провокационной позе а-ля Шамаханская царЫца. И что? Упустить такой момент и не потроллить уважаемую публику? Может, парочка аристократочек комплекс неполноценности словит, а парочка десятков аристократиков затошнуют, глядя на своих пресных женушек.
Наверное, походка от бедра вбита в подсознание каждой более или менее благополучной землянки. Ольга даже не подозревала, как выглядела в своем черном мундире и ботфортах. Как сладко манила и дразнила недосягаемостью. Десятки мужских взглядов обшаривали гордую спину и ласкали бедра, обтянутые удлинённым мундиром. А этот вызывающий, можно сказать, нагло-нахальный стриженный затылок… Сколько мужских пальцев дернулось в желании погрузиться в эту текучую сталь волос! Только единственной в мире наезднице было пофиг. Ей нужно было показать публике Серафиму, которая возлежала на спинах трёх нгурулов. Пока эта троица стояла, Сима была в относительной безопасности. Но по внезапной задумке Ольги, они должны были, не разрывая строя и не уронив свою ношу, продефилировать по кругу. И сделать это нужно было так, чтобы публика поверила в то, что звери управляются голосом. А Тырю от неуместной активности придётся удерживать Свапу.
Свап помог и с «поросятами» — протрубил что-то на своём, на нгурульем. И «три мушкетера» сомкнули ряд так плотно, что Оля явственно услышала, как проскрежетали шипами друг о друга их бока. Слава Пустоте, «гасконец» с красным бантом чинно сидел в сторонке и не путался между лап.
Ольга встала перед шеренгой и скомандовала:
— С левой коротким шагом за мной, — развернулась и сделала шаг. Конечно, это всё было на публику. И публика оценила. Тонкая фигурка в чёрном на фоне полированной меди нгурульих шипов смотрелась завораживающе. А Ольге было не до восторгов публики. Она слилась сознанием с наф-нуфиками и только приговаривала мысленно: «держать строй! Держать, нгурулью вашу маму!» А в слух:
— Левой, правой. Левой, правой.
Шаг за шагом этот странный променад по кругу закончился. Оставалось только надеяться, что никто не заметил струйку пота, стёкшую по Ольгиному виску. А про мокрую футболку под мундиром и так никто не узнает. Серафима не подкачала, разлеглась, аки главная львица прайда. Ножку то в колене согнёт, чтоб бедро круче обрисовать, то выпрямит во всю длину, оттянув носочек. Ручкой то помашет, то за голову её закинет, заставив колыхнуться грудь. А бельишко-то земное… Что форма, что объём — все для услаждения взора. Эстетического, разумеется. А вы что подумали?
Публика гудела трансформатором. Как реагировать? Восхищаться? Возмущаться? Короли-то как выскочили из ложи, так и стоят. Наблюдают. И даже улыбаются.
Серафима не была бы Серафимой, если бы просто поднялась со своего импровизированного ложа и пошла по своим делам. Каким-то текучим движением она из Шамаханской царицы превратилась в амазонку. Просто пнула ногами крайних нгурулов, и они разомкнули ряд, а на среднем уселась верхом, благо растяжка позволяла с комфортом устроится на широкой спине.
— В нашем мире, — заговорила Ольга, — тоже есть крупные животные, и они тоже служат человеку. На них в стародавние времена ездили вот так, как показывает эр’туэ Серафима. И запрягают в повозки, как вы запрягаете тирлов.
— А как ездят сейчас? — опять обозначился басовитый скептик.
— Сейчас этих животных под названием «лошади» разводят для удовольствия. Поверьте, это очень красивые создания. А ездят на механизмах. Мы же из техномира.
Распинаться дальше Ольге не хотелось, она обернулась к подруге, беспокоясь, как та будет слезать с этой верхотуры! Обидно будет испортить впечатление от всего представления неловкостью в конечной фазе.
— Презренные иномиряне… — но этот спич потонул в ропоте удивления. А Серафима уже перекинула ножку и сидела боком, как в дамском седле. Приветственный взмах и лихой соскок. Это было красиво!
Оля тихо выдохнула: закончили. Осталось прощальное слово сказать. Но Сима, похоже, еще не навоевалась.
— Кто там такой презрительный? — она шагала к решетке, а за ней вся четверка шипастых. — Ну-ка выдь да покажися! — Сима указала рукой, где хочет видеть говоруна. — Хватит уже на трибунах прятаться. На арену не зову, а вот сюда перед решёткой выйти смелости хватит? Или только из толпы женщин оскорблять духа хватает у родовитых аристократов?
Что удивительно, он вышел. Оля поразилась, насколько густой басовитый голос не соответствует тщедушной внешности. Хотя тщедушие никак не влияло на магический дар.
— Ну и что ты мне сделаешь, госпожа эр’туэ?
— Я? — делано удивилась блондинка. — Ничего. Зачем мне? Просто в глазки тебе глянуть захотелось.
Кажется, до борца с иномирянами дошло, как он подставился. Теперь оба корпуса наездников знают его в лицо и при желании легко найдут.
— Угрожаешь? — голос был подчеркнуто нейтральным. Проняло товарища, включил осторожность.
— Да пошёл ты, — также нейтрально, без огонька послала его Серафима, но глаз не отводила. А четвёрка шипастых начала разворот. Сима этой команды не знала, а Оля почти забыла. Это почти заставило её метнуться к подруге и волоком протащить несколько шагов, стараясь всё время держаться между Симой и нгурулами. У Оли магия мундира и щиты, а что в данный момент из защиты на подруге, она не знала. Когда-то давно в момент раздражения, она заставила «поросят» и Тырю выучить команду «да пошел ты!». Нужно было повернуться задом и «закопать какашку», как это делают кошки и собаки.