— А эта сучка Ууна? — набрался нахальства Пашка. Чего же не спросить, если отвечают.
Эрик задумчиво ухватил себя за волевой подбородок.
— Если выжила, то её доставят в столицу. Но это уже не ваш вопрос. Забудьте о ней.
— Если выжила? — уточнил лавэ.
— Она вон за тем окошечком стояла, наблюдала. Теперь не стоит. Если выжила — не повезло. Будет казнь. Время компромиссов прошло. Всё. Уходим!
Эрик решительно направился к ожидающему в сторонке Прану.
В столице пути Павла и Раима разошлись. Пашка, как младший по званию, повел шипастых сослуживцев к местам квартирования, а старшие устремились в ритуальный покой с алтарём к Ольге. Только через несколько дней парню расскажут, что и как там происходило…
Ольга, укрытая до ключиц покрывалом, выглядела безмятежно спящей. Алтарный камень тускло мерцал, сообщая о том, что артефакт исправно функционирует, и это успокаивало. От творившейся магии вставали волоски на руках, а кожу приятно покалывало. Хорошая магия, добрая.
Раим вглядывался в любимое, до мелочей знакомое лицо, и то, что он видел, ему нравилось. За короткие часы его отсутствия никаких резких изменений не случилось. Появился приятный румянец. Заострившиеся было скулы прикрылись покруглевшими щёчками. Исчезла тревожная складка меж бровей, а морщинки у глаз стали вроде как потоньше. Даже болезненно худенькие Олины плечи, видимые из-под покрывала, уже не вызывали прежнего жалостливого сочувствия — на них, казалось, чуточку прибавилось плоти.
Под тонкими веками Ольги немного сместились зрачки, как будто она перевела взгляд. Разве можно было удержаться и не заглянуть в эти грёзы? Ольга никогда не закрывала от Рэма свой разум. Не обидится и сейчас. Хотя тревога всё же присутствовала. Он немного страшился, что в этом счастливом сне Ольга видит свою прошлую земную жизнь. Но нет. Чаще всего в видениях мелькало его лицо. Усталое. Озабоченное. Хмурое. Нежное. То и дело проскакивал образ развеселой Тыри. Серафима в лучах солнца. Золотая шельма на фоне чернеющей пустоты. Шкодливый Павел и сердитый Жех. Снова золотая шельма. И опять он — Раим. Снова и снова.
Опуститься на колени, найти под покрывалом тёплую руку оказалось вдруг жизненно важным. Коснуться тонкой кожи губами помешали боевые щиты, и Раим не задумываясь их сдёрнул, как делал это всегда, когда оставался со своей Олюшкой в тишине спальни. Что могло ему здесь угрожать? В этот миг весь мир сосредоточился для него в тихом биении жилки на тонком запястье. Знакомые шаги Эрика совсем не мешали.
А потом в затылке что-то взорвалось.
Величество номер два деловито убрал клинок в потайные ножны. Только что он приложил своего друга и наставника рукояткой кинжала по затылку. Силу пришлось тщательно дозировать: Рэм почему-то оказался без щитов. Эх, знать бы… Можно было бы без членовредительства обойтись. Медикусы и так усыпили бы без труда. Теперь остаётся надеяться, что рано или поздно Эрик будет прощён за самоуправство, потому что другого способа позаботиться о старом верном друге братья не придумали. Раим, в пику матери давно и упорно отказывался от омоложения. В принципе, правильно: до дряхлости сильному тренированному телу далеко. Слишком велика была вероятность, что не в меру принципиальный наставник снова заупрямится и не примет заботу братьев. Раим нужен трону молодым и красивым. Подданные должны видеть, что корона умеет быть благодарной. Да и Ольге хотелось сделать приятно, чего уж там.
Вошел медикус, который постоянно дежурил при работающем алтаре. Инструкции у него были чёткие, поэтому бессознательное тело Раима Шенола было поднято левитацией и поплыло в соседнее помещение, где располагался еще один алтарный камень. Пока великого наездника раздевали, Эрик активировал спящий артефакт. Осталось дождаться результата.
Глава 34Столичная эпопрея. Обо всем и обо всех
Пробуждения Ольги и Раима ждали все. Каждый со своим интересом. Величества просто хотели вернуть себе незримую поддержку старого верного друга. Наездники Восточного чувствовали себя неприкаянными среди столичной круговерти. У парней вдруг оказалось много свободного времени. Все, кто хотел, даже родные кланы навестили. Коста и Ован в том числе. Но неожиданно обнаружилось, что им там не рады, поэтому визиты быстренько свернули.
Если бы парни дотумкали прийти домой в штатском и добирались бы обычным порядком… Снять мундир? Да как вам такое в голову пришло? Ради чего? Скучать в повозке, влекомой тихоходным тирлом или платить бешеные деньги ходоку? А нгурура бросить? Чего ради, спрашивается? Ради вот этих людей? Порадовались бы — сын клана, удачливый и благополучный, с подарками заглянул! Так нет, перепугались чего-то, скукожились под своими щитами хлипенькими, у кого есть. А у кого магии нету — разбежались. Нгурул им страшный.
Обидно. Нужны они Тусу, как болячка в носу. Людей понять, конечно, можно. Зверь с непривычки действительно не красавец. И что? Стоит спокойно, хотя панические эмоции людишек его будоражат. Кто-то из задних рядов даже привязать потребовал. Ага. Боевого зверя. Это тирла привязать можно, а нгурула чем привяжешь? И к чему?
Кто-то умный предположил, что этот монстр и кусок крепостной стены вырвет в случае чего. Если туда привязать. Объяснять, что его Тус прямо из ошейника в пустоту уйдет и ломать ничего не потребуется, Ован родне не стал. Убедился, что мать здорова, а младшие кузины благополучны, и ушёл, как Пашка говорит, от греха. Сверток с подарками на пороге бросил.
Обида душила и подзуживала отомстить. Да хоть взять и замуровать все окна и двери, пока родственнички в главной зале ему кости перемывают и жилы выполаскивают. В магии земли он, Ован, крепко поднаторел: земледелие на хуторе и рейды на рудники — отличная практика. Эх! А как хотелось отцу похвастаться, что перешёл на уверенный пятый ранг мага-универсала. В Корпус его принимали с вяленьким четвертым. Ментал тоже окреп, но об этом вслух ненужно.
У Косты была похожая история. Только не со зверем, а с магией. Почему-то родственники дико стрессовали по поводу того, что в дом пришёл менталист. Как повелось в детстве, так и осталось. «Идиёты», как говорит обожаемая госпожа Ольга.
Можно подумать, это счастье великое — копаться в отходах мыследеятельности всяких провинциальных зазнаек… Хоть и родственники, а все одно придурки. Даже глава клана! На кой ляд служивому наезднику его секреты? У Косты, между прочим, служба государева, и коронных секретов у него, как шипов на верном нгуруле. Что ни рейд, то очередная клятва о неразглашении. Это помимо основных обетов, касаемых Корпуса. Что ему Косте, глава далекого клана, который ему даже не отец? У Косты, чтоб вы понимали, в наставниках сам непобедимый лавэ Шенол, а в друзьях земляне, которых сами короли привечают!
Парню и в голову не приходило, как жизнь в крепости расширила его кругозор. Насколько масштабнее стали интересы. Как изменились критерии оценки всего и всех. Из клана уходил наивный юнец со слабеньким даром, на которого шельма-судьба обрушила горько-сладкую участь наездника. А вернулся погостить вполне опытный боец, на счету которого немало побеждённых противников и десятки спасенных людей. А соклановцам то не интересно. Им за мыслишки свои скудные стрёмно. Тьфу на них. Спесивцы мелкопоместные. Всё! Отболело, да отвалилось, как корка с зажившей царапины. Теперь у него один клан — Корпус.
Пашке было тошно. Ну не было у него чувства, что он наказал виновных в ранении своей Тётёлечки, как правильный мужик. С одной стороны он был рад, что самую грязную часть работы — зачистку и наказание женщины делать не пришлось, а с другой — томило самому себе данное обязательство. Не выполненное. И поговорить не с кем. Очень Пашке хотелось, что бы ему сказали: все правильно. Ты поступил как дóлжно. Большего не требуется, раз начальство встряло.
Тёть Оля в миг бы нужные слова нашла, но она недоступна. Тёть Сима где-то в недрах дворца чёрт-те чем занимается. Пашка даже записку ей почтовиком послал. Потерял, дескать. Соскучился. Поговорить бы. В ответ получил короткое, на обороте его же записки накорябанное: «Иди к Жеху.». Это типа «отвали»? Чем она там занимается?
Жеха найти не удалось. Как и Троя Дрири с четой Мондаир. Свои парни разбрелись кто куда. Кто в гости к родне, а кто кутить и развратничать. Благо денежки водились у всех. Тёть Оля позаботилась. Сидеть в виварии не хотелось — даже от милых сердцу звериков нужно отдыхать. Да и нгурулам покоя хочется временами.
И куда деваться бедному неприкаянному землянину? Кутить в одно лицо не тянуло. Какой-то час назад на его глазах умертвили больше трех десятков человек. Вроде все по местным законам, да только не успел Пашка почувствовать этих людей врагами, которые подлежали уничтожению. Теперь вот тошно. Те, кого сам положил, не в счет. Там всё по правде. Глаза в глаза, мощь на мощь. Он оказался сильнее.
Поспать бы. Да вот беда — негде. В поместье Шенолов, где Восточный корпус определился на постой, без лавэ ходу нет. От расстройства даже есть не хотелось. Разве что-то очень вкусное и в хорошей компании. Или хотя бы просто в компании. Вот в таком раздрае Пашка двинулся к выходу из вивария, где столкнулся со своим первым соперником на соревнованиях. И улыбнулся. Больно у парня родовое имечко было потешное — Кефир. А товарищ возьми и улыбнись в ответ. Без всякой спеси. Даже застенчиво как-то. Пашка аж притормозил от удивления.
— Доброго дня, господин Мартун. Рад встрече, — хм, странноватое заявление, но вроде без подвоха. Похоже, все искренне. — Мое имя Алан Кефир, — и Пашка опять не удержал улыбку. Алан отчего-то приободрился и продолжил: — Я давно искал возможности извиниться за свое поведение на арене и за те гадости, которые наговорил о госпоже Вадуд. Прости. Я был несколько не в себе. Мне очень жаль, — и поклонился.
Пашка привычным жестом почесал макушку и с некоторым запозданием поклонился в ответ.
— Проехали, брат. Нам объяснили, что вы были под ментальным воздействием. Еще неизвестно, как бы я повел себя на твоем месте. Так что забудь. Меня, кстати, Павел зовут. Ну или Пашка, если для ближнего круга.