Оба наездника, мундиры которых самую малость отличались формой эполет, не сговариваясь, потопали по мощёной дорожке. Плечом к плечу.
— Павел, — Алан чуть замялся, но все же решился спросить: — а правда: госпожа Вадуд такая крутая? Ты мне на арене кричал, что и три вдоха не переживу, если она против меня встанет.
— Правда, Аланчик, правда. Понимаешь, бро, наша тёть Оля — сильнейший эмпат. Если захочет, заставит тебя испытать любые эмоции. Хоть радость, хоть самый крышесносный треш. Сам не видел, но командир рассказывал, что однажды она целого эр’лавэ с ног сбила и блевать от страха заставила, — Пашка внезапно оживился. — Однажды, это уж я сам свидитель, в шутку предложила одному очень хорошему человеку и сильному бойцу пережить муки и счастье материнства. (Прим. автора: эпизод посещения Земли.).
Потом поговорили за «бро», «треш» и «крышесносный». Так и дошли до казарм.
— Будь нашим гостем, Павел Мартун, — пригласил бывший соперник. — Клянусь, тебе ничего не угрожает.
— Согласен. Спасибо. Только у нас не принято в гости без подарка или вкусного гостинца ходить. Вот, — Пашка выудил из кармана несколько монет большого достоинства и протянул новому приятелю, — всё, что могу. Есть возможность что-нибудь к столу организовать? На всех? Я еще не обедал.
Алан недоверчиво смотрел на монеты в широкой ладони. Пауза затянулась. К ним стали подтягиваться другие парни. Любопытно же.
— Ты разом всё жалование просадить решил, Мартун?
— Да ладно тебе! За нормальное знакомство не жалко. Это, кстати, не жалование. Это бонусные.
Непонимание на лицах коллег, с которыми предстояло познакомиться заново, Пашку вдохновило. Такой каверзной лыбы на простецком личике парня опасался даже Жех Семёныч.
— А вам такого не платят? — поинтересовался землянин, а глаза у него стали такие невинные-невинные.
Столичные коллеги с превеликой досадой узнали, что за каждый удачно сопровождённый по тракту караван (от этой докуки гордые аристо отбояривались всеми доступными способами), торговцы платят некую сумму с каждой повозки. А если случалась драка, то и на премии не скупятся. Уважишь наездника, грудью на защиту твоего добра вставшего, тогда и вдругорядь на помощь рассчитывать можно. А то ж. Плюсом случались трофеи в виде неплохого железа и артефактов. Тоже доходец, если продать. Ещё пару раз случалось отловить кое-кого особо незаконопослушного, за голову которых Корона заплатила не то чтобы щедро, но исправно. Некую долю с этих суммарных доходов все участники акций получают как дополнение к жалованию. А в связи с визитом в столицу госпожа Вадуд выдала бонусные авансом в счет будущих подвигов.
— Ваша скандальная землянка? — неподдельно удивился кто-то из столичных. Ей доверяют финансы?
— Ей всё доверяют! — гордо провозгласил Пашка. — Она у нас третье лицо в Корпусе! И хозяйство Крепости ведет как кастелян. И рационом нгурулов заведует вместо главного пастуха. Эта должность у нас вакантна. И с магами из департамента связь держит.
— А это почему?
— Так, господин Попечитель и его величество не всегда на месте, вот тёть Оле и приходится текущие вопросы снимать.
— А она правда твоя тётя?
— Не-е, мы уже на Нрекдоле познакомились. Но мы всё равно семья.
Казармы у столичных были удобные — то-то специальный проект, а не криво приспособленная старая крепость. По личной благоустроенной комнате каждому, уютная небольшая столовая и что-то вроде кубрика, где имелся, к удивлению Пашки, целый поставец с изрядным количеством разнообразного спиртного. Пашку очень заинтересовали настольные игры, да куда там… Его теребили расспросами, даже поесть не давали. А сами морских деликатесов навалили… Попытки себя подпоить Пашка пресек жёстко и категорически. Новые знакомые — это хорошо, но доверия к ним пока нет. Да и не будет, пожалуй. Хотя парни вроде неплохие. И на пиар-кампанию доходов с охраны караванов вроде как клюнули. Глядишь, и службу правильно понимать привыкнут.
А в это время, пока Павел Мартун наводил мосты с коллегами, в одной из гостевых спален дворца, среди смятых простыней и вытрепанных подушек ссорились Серафима и Эрик. Предметом спора были подарки. Взбалмошная землянка отказывалась их принимать. Сначала был отвергнут милый особнячок поблизости от дворцового комплекса (очень престижный район). Потом была попытка всучить Симе аналогичный домик уже в Восточном. Драгоценности несносная землянка с удовольствием рассмотрела, полюбовалась искусной огранкой, а потом, потеряв к блестяшкам всякий интерес, смахнула с подушки в сторонку. Куда их носить? По балам шляться работающей женщине некогда. Переселиться в покои венценосного возлюбленного? Дура она, что ли? Свобода дороже. И вообще, уж лучше вы к нам. Деньги? Ладно, деньги Серафима возьмет. Мало ли: помощь кому-либо срочно понадобится. Пусть будут на чёрный день. А на жизнь мы и сами себе заработаем. Вот станет нас, землян, побольше, так и аристократам вашим нос утрём. Слушать подобные речи Эрику крепко не нравилось. Эта женщина сводила его с ума своим норовом, сильным телом и совершенно безбашенным темпераментом. Она его хотела! Хотела истово! Хотела только его, Эрика! Его вкус, запах, вес, прохладу волос, жар кожи… Что больше всего удивляло… Нет, не так. Обескураживало. Она хотела отдаваться, а не брать. И отдавалась. Самозабвенно. Она была ласкова и покорна, и при этом умудрилась выжать сильного оголодавшего самца досуха за каких-то три часа. Это мага, который может стимулировать свое тело почти бесконечно.
И теперь она не хотела принимать подарки. Впрочем, один маленький подарочек она, пожалуй, примет, не устоит.
— Держи.
Серафима вяло приняла какую-то бумажульку, внутренне готовясь взорваться протестами. На бумажульке был адрес какой-то таверны под названием «Бездонная кружка».
— Ты хочешь подарить мне кабак?
— А ты примешь? — фырканье было ему ответом. — Просто сходите туда ради любопытства. Я поднапряг своих служивых. Кажется, они нашли вашего земляка.
Сима пару секунд помедлила, а потом обвилась вокруг своего венценосного (у каждого свои недостатки) с тактильными благодарностями. Надо же. В королевстве почти мятеж и полный дроздец, а он служивых напряг, чтобы ей приятное сделать.
Глава 35Столичная эпопрея. Пробуждение
Оля потихоньку просыпалась И так это было по кайфу! Прямо как в юности — летняя сессия уже сдана, и даже сопромат удалось проскочить вполне достойно. А впереди ещё целых три дня из пяти, которые довольный папка отрядил умнице дочке на «побалбесить». Можно спать хоть до обеда, и мама слова против отца не скажет, и на прополку километровых гряд не погонит, и трёх зловреднючих коз обихаживать не заставит. Оля даже разулыбалась в полусне. Ещё бы лучик солнечный, от которого всегда приходилось прятаться по утрам, и можно поверить, что вернулась в юность, в родительский дом. Эх, до чего же хорошо! Потягушки получились такими сладкими, что даже мурашки по плечам и лодыжкам побежали. Серые глаза открылись… Но увидели не скошенный белёный потолок в девичьей комнате под крышей, а высоченный свод, по которому серебрились едва заметные руны. Вспомнилось всё разом, как будто из парной выскочила и ведро холодной воды себе на голову вывернула. Не сказать, что это взрывное осознание так уж расстроило. Отнюдь. Просто жалко было того светлого юного настроения.
— Госпожа Вадуд, — незнакомый мужской голос прервал самоанализ с заныриванием «в глыбь себя». — Поздравляю вас с успешным завершением ритуала. Все получилось просто идеально.
От неожиданности Ольга резко села на своем ложе. Мягкое покрывало соскользнуло, и она осознала себя голой. Мужчина в дворцовом кителе характерного для медикусов зелёного цвета, резко отвернулся, а Ольга торопливо потянула на себя покрывало. Не то чтобы она сильно застеснялась — медикус же. Просто рефлекторно.
— Вы сможете встать самостоятельно, госпожа, или позвать служанку?
Оля повела плечами, разминаясь. С некоторым усилием согнула в коленях основательно затёкшие ноги. Прислушалась к ощущениям.
— Пожалуй, справлюсь сама, — настырная услужливость дворцовых горничных её всегда смущала и раздражала. Нормальной советской девочке было дико, что кто-то совсем посторонний забирает стирать ее трусики.
— Тогда пройдите вон в ту дверь, там для вас все приготовлено, — медикус, не оборачиваясь, махнул в нужном направлении. — Я не смотрю. О том, что вы проснулись, их величествам и вашим друзьям уже сообщили.
— Хорошо, — это «хорошо» прозвучало с изрядной толикой растерянности. Ольга без особых проблем встала на ноги, потратила несколько секунд, чтобы словить равновесие, и завернулась в покрывало, как в плащ-палатку. Ложе, с которого она только что встала, вызывало острое недоумение. Уж очень сильно конфликтовали данные в ее инженерных мозгах. Тело помнило одно, а глаза видели другое.
Просто каменный блок. Розоватый. Прямоугольный. И даже не слишком тщательно отшлифованный. Размерчик вполне практичный. Человечек двух метров ростом вытянется без проблем. И высота такая… Короче, хирургу было бы нормально. Но поразило Ольгу не это. Поверхность камня была ровной, как столешница. Ни одной западинки, не говоря уже об антропометрических изгибах. И даже никакой пеленкой не прикрыто. А Ольге лежалось, как на ортопедическом матраце и простыне нежнейшего поплина.
«За той дверью» скрывалась роскошная ванная комната. Мрамор, художественное литье вентилей и кранов, слава шельмам, не золотых. Но всё равно роскошных. Собственно, ванна — это небольшой бассейн, в который нужно было спускаться по ступеням. Уже наполненная и манящая лёгким парком. А ещё зеркало во всю стену, к которому так и тянуло подойти. Ольга весьма шустро доскакала до туалета, по дороге уронив на пол покрывало. Это ей больше не нужно. Себя, любимую, чего стесняться. Вот бы ещё Рэм к ней присоединился до того, как она покончит с гигиеной. Эта ванна создана отнюдь не для сибаритства в одиночестве! По спине и бедрам пробежал озноб предвкушения. Интересно, Раиму уже сказали, что она очнулась?