овру около растопленного камина и пытался совладать с вёртким котёнком. А его мать методично предотвращала травмы с обеих сторон, каким-то образом исхитряясь сделать так, что все царапины доставались ей, а серо-белого мурлыку не придушили в приступе симпатии. Мальчишке всего шесть месяцев, а фамильную упрямую челюсть Керонов уже сейчас видно. Серафима в очередной раз расцепила упорные розовые пальчики и строго сказала:
— Умка! Кысе больно! Нельзя так делать!
Да кто бы ее послушал. Мелкий точно знал: если рядом много людей, мама долго ругать не будет. Котёнка немедленно дёрнули за хвост, он недовольно мявкнул и удрал. Со стороны лежбища ему призывно отозвалась Тыря своим фирменным тыр-тыр-тыр. Маленький Михаль издал победный клич и явно вознамерился ползти к своей гигантской няньке. На коленках у него пока получалось не очень, зато его способ передвижения вполне бы одобрили пластуны.
Эрик выбрался из кресла, подхватил на руки сынишку и прямо через пустоту переместился к Тыре, которая мгновенно стала меховой. Огромной копной тёплого, длинного, как у яков, упругого меха, из которого доносилось довольное тарахтение. Без всякого трепета заботливый папаша сгрузил отпрыска на широкую, как лежанка, рыжую спину, Михаль немедленно вцепился в густющую шерсть и издал ещё один победный клич. Обширные легкие крупного зверя работали ритмично, заставляя бока и спину то вздыматься, то опадать. Умке нравилось — тепло, мягко, качают приятно.
Эрик поощрительно шлепнул наследника по попке и тем же способом вернулся к компании. Легко подняв с ковра Серафиму, устроился вместе с ней в кресле. Научился у Шенолов плохому. Эльзис такого открытого проявления чувств не одобрял. И общение племянника с Тырей не одобрял тоже. Не щена уже. Взрослая самка, у которой вот-вот должен начаться первый гон. Размером она не сильно Свапу уступает, а ей младенца подсовывают! Младенчик оный, на минуточку, пока единственный наследник обоих коронованных близнецов! Назвали непривычно, но это ладно. Серафима настаивала на имени Михаил, но выговаривать это варварство ни у кого терпения не хватало, так получился Михаль. С этим Серафима смирилась и тут же прозвала сынишку Умкой. Дать кличку принцу крови — это вопиющее непочтение к короне!
Дамы на два голоса пытались растолковать возмущённому дядюшке, что домашние прозвища — это нормально, даже хорошо! Это по-семейному! Что Умка это такой мультяшный белый медвежонок. Очень милый, добрый и ласковый. Из всех объяснений Эльзис понял только слово «белый». Конечно, беленький. А каким же малышу еще быть, если и папа, и мама — яркие блондины? Девчата даже пытались показывать ему образы этого самого мультика, кто как помнил. Величество не проникся — рисованные звери на него впечатления не произвели. Сопоставимых по размеру и опасности аналогов из местной фауны землянки не знали. Пропагандистская аналогия, сначала маленький и милый, потом большой и опасный, не удалась. Король был недоволен — невместно наследнику с кличкой расти! На это рассердилась Серафима — так зыркнула, что стало понятно: к её ребенку лучше не лезть! И в её семью тоже.
Эльзис невольно поглядывал в сторону Тыри и Михаля. Вроде обычное дело, родители абсолютно спокойны. А всё равно тревожно.
— Не переживайте, ваше величество, — сжалилась над ним Ольга, — У Тырюси большой опыт общения с детками. На хуторе их с десяток бегает, и ни одного их них она ни разу не поцарапала, даже случайно. И не придавила, как вы боитесь. Для неё Михаль — щенок, младший член стаи, и она считает своим долгом его опекать. Если не верите мне, спросите своего Куруса.
Оля нежно улыбнулась, вспомнив, как скакала и верещала Тырюха, когда ей показали маленький сопящий комочек. Сообразила же крупногабаритная шмакодявка, что теперь она не самая младшая. Лишнее доказательство, что нгурулы в какой-то степени разумны. И чем больше они общаются с разными людьми, тем больше развивается их интеллект.
Спрашивать Куруса Эльзис ни о чем не стал, но к шипастому другу присмотрелся и прислушался. Заглавный альфа Нрекдола блаженствовал. Лёжа. В вивариях звери крайне редко укладывались на каменный пол, а здесь на толстых циновках лежали все. И с удовольствием. Оля не забыла, как маленькая ещё Тыря воровала себе подстилки, и догадалась устроить «лежбище» для всех. Почему именно в гостиной, Эльзис так и не понял. Раим пытался растолковать, что всё просто: звери — природные эмпаты, им будет приятно побыть в атмосфере дружелюбия и расслабона. Раз уж случилось такое неимоверное везение и подобралась компания людей истинно приятных друг другу, так отчего не поделиться этой приятностью с четвероногими друзьями? Тем более, что теперь у них есть Аркадий и его гитара. А нгурулы очень любят, когда поют. Не пойдёт же Аркаша музицировать в виварий?
Аркаша и музицировал. Да не просто в кресле у камина, а на «лежбище», привалившись спиной к одному из наф-нуфиков. «Пиратская» жилетка из толстой кожи вполне защищала от шипов. В данный момент Аркадий не пел. Просто наигрывал что-то ритмичное и незатейливое. Эльзису было всё равно, а земляне улыбались. Они-то отчетливо слышали родное и незабвенное «какой чудесный день, какой чудесный пень, какой чудесный я…». Нгурулам нравилось, а Михаль так азартно дрыгал в такт ножками, что сполз с крутого Тыриного бока, но не расстроился. Оч-чень самодостаточный ребёнок. В маму. Вставать на ножки, хватаясь за приятный надёжный мех, он уже наловчился. А с такой опорой, да под музыку, как не попытаться притопнуть разок другой.
Безымянные нгурулы тоже были здесь, и этого Эльзис категорически не понимал. Зверь должен быть либо при наезднике, либо бегать в предгорьях в стае таких же ничейных неудачников. Так было всегда! А наф-нуфики, может, к сожалению, может, к счастью, так и не обрели своих наездников. Зато обрели своё место в стае и были востребованы едва ли не хлеще своих более статусных собратьев. Не даром, ох, не даром Ольга и Пашка воспитывали их вместе с Тырей. Сначала для компании малявке, а потом вполне целенаправленно. О незабываемом выступлении землянки в красном по Нрекдолу до сих пор ходили разговоры. Те соревнования королевство запомнило надолго.
Работать с Симой «ребятишки» привыкли и любили. У Серафимы дар латентный, но зверики — эмпаты: улавливать направленную на них симпатию и похвалу могли легко да с удовольствием. А когда у двуногой подруги началась жизнь на два города, пришло время не только зрелищных трюков. Под руководством Прана и Свапа все трое освоили путь в столицу и обратно, чем развязали руки Эрику, да и всему корпусу. Серафима, да и Жех Семёныч с Аркадием, стали вполне независимыми мобильными единицами с собственными средствами передвижения. И когда архитектор приступил к строительству, то все трое шипастиков впахивали без продыху, да ещё не успевали. И были счастливы.
Аркаша вполне поладил со всеми тремя. В нём даже шевельнулись какие-то задатки менталиста, потому что наф-нуфики его понимали очень хорошо, видимо, улавливая какие-то образы. Они исправно таскали грузы на стройку, транспортировали самого архитектора или Серафиму, а то и товары с хутора забирали и доставляли. Главное, чтобы им маршрут заранее пробили или чётко указали ориентиры. Здесь без Ольги и Свапа было никак. Но эта необходимость быстро сошла на нет, потому что жизнь быстро вошла в ритм, а логистика устаканилась. Идея Ольги и Раима о бытовом использовании нгурулов потихоньку начала воплощаться.
Ольга подкатила сервировочный столик, на котором стояли кувшины с лёгкими напитками и пара штофов с крепким. Забрала из рук задумавшего величества пустой стакан.
— Того же самого? Или попробуете что-то ещё, ваше величество? — почтительно справилась она.
Эльзис улыбнулся с ироничной благодарностью. Ольга всегда тонко чувствовала его настроение и точно знала, когда можно слегка пофамильярничать, а когда, например сейчас, не стоит. Он махнул неопределенно рукой, дескать, на усмотрение хозяйки. Оля деловито кивнула и взяла в руки чистый стакан.
— Ягодный квас. Новинка от Семёныча.
Величество осторожно отхлебнул бледно-красной, чуть мутноватой, не слишком аппетитной на вид жидкости и удивленно поднял бровь. Было неожиданно вкусно. Кисленько, в меру сладко, а нёбо пощипывали бодрящие пузырьки. Хозяйка удовлетворённо кивнула и попросила разрешения присесть рядом.
— Что вас тревожит, ваше величество? Так сильно устали, что не можете расслабиться?
— Даже не знаю, что вам ответить, дорогая. Наверное, то, что Серафима называет «встал не с той ноги». А что говорит ваша хвалёная интуиция?
Ольга на полном серьёзе сосредоточилась и принялась поглаживать любимую бусину-интуишку в браслете. Её молоденькое личико на миг стало суровым и очень взрослым.
— Моя интуиция говорит, что Пашка с Жехом вот-вот принесут из коптильни рыбу. Мы сядем за стол, вы вкусно покушаете, и вам станет легче, — Оля честно старалась не улыбаться, но глаза ее выдали. Хвалёная интуиция стоически дрыхла.
— А моя интуиция говорит, что будет не только рыба, — Эльзис неожиданно развеселился. — Признавайтесь, что вы нам приготовили? Ведь что-то же есть? Эрик слишком настойчиво требовал, чтобы я посетил вас в эти дни.
— А вам вчера бани не хватило?
Когда брат заманил Эльзиса в парилку, была мысль, что это покушение. Но мужчины вели себя спокойно и расслабленно. А главное, они были нагишом. Для покушения странновато. Жех плеснул на каменку из новенького ковша, и вдарило ароматным травяным паром. Эльзис едва магией не шарахнул от неожиданности. Удержали, усадили на лавку, нахлобучили на голову несуразный колпак и заверили, что всё идет по плану.
Парилка была довольно большой. Шестеро мужчин чувствовали себя вполне комфортно. Тем более, что Семёныч и Аркадий сразу забрались на самый верхний, третий полóк. Пашка с ворчанием удовлетворился вторым, зато вытянулся во весь свой немалый рост. Эрик с Раимом в самый жар не стремились, устроились на нижнем, но процедура для них была явно не новая. Уселись на подстилки и трепались о каких-то делах Восточного Корпуса. Картина довольно мирная, и Эльзис решил посмотреть, что будет дальше.