Он нахмурился.
— И как часто ты собираешься прогуливать?
— Прогуливать я не привык, но иногда бывают обстоятельства непреодолимой силы. Это одно из таких. Ну и само имя тренера говорит о том, что я занятия не пропускаю.
— Да, Власов с прогульщиками не церемонится. Хорошо, я вас понял. Может, короткий спарринг для оценки? Длинного не выйдет: и у тебя сейчас занятия начнутся, и у меня.
Он указал на стойку с учебными клинками, я кивнул и выбрал себе один из. По сравнению с тем, которым я пользовался в последнее время, этот казался жалкой пародией на оружие. Но в руке лежал удобно, так что для показа того, чем я владею, годился.
Как только мы скрестили клинки, то я внезапно обнаружил, что стою на ступень выше, если не на две. Ускорение я не использовал, но двигался куда быстрее и уверенней соперника. Поединок я мог закончить мгновенно, но это значило бы напрочь уронить авторитет тренера в глазах детишек, которые с интересом за нами наблюдали и наверняка болели сейчас за того, кто их учил. Сражались бы мы без свидетелей, я бы показал больше, но сейчас я действовал куда осторожней, лишь пару раз обозначил удары, что отметил только тренер, но не зрители. Вопреки моим опасениям Богданов не разозлился, а выглядел довольным. Он жестом остановил поединок и сказал:
— Сам-то наверняка уже понял, что я тебя ничему не научу?
— Есть такое, — смущенно признал я. — Но на занятия я бы все равно походил.
— А я бы посмотрел на тебя, когда ты не сдерживаешься, — ответил он. — Сергей тебя не зря расхваливал. Но он ориентировался на твои прошлые заслуги, а я вижу, что ты на месте не стоишь: со времени последних соревнований ты сильно прогрессировал. Хорошо заметно, что ты постоянно занимаешься: движения отточенные, быстрые — одно удовольствие смотреть. А вот спарринговать — нет, не мой уровень. В секцию тебя записываю — физические нагрузки лишними не будут, да и остальным полезно будет с тобой бой провести, чтобы понять, к чему стремиться.
Расстались мы вполне довольными друг другом. А уж насколько был доволен Сергей — этого и не передать.
— Все, — заявил он, — в этом году победа будет за нами.
— Вот когда будет, тогда и порадуемся, — ответил я. — Нам неизвестно, кто будет на соревнованиях от других вузов.
— Это да. Ладно, я побежал на занятия.
Он махнул рукой и действительно почти побежал, мне же идти не особо хотелось, потому что первой парой стояло не общее занятие для всего потока, так что придется окунаться сразу в тонкости взаимоотношений в группе. Метку я проверил — Фурсова была уже в академии. Сообразила, что меня не стоит дожидаться до упора. А ведь я довольно долго проговорил с тренером — до занятия осталось всего несколько минут. Вдохновленный этим, я храбро вошел в дверь аудитории.
— Всем привет, — максимально нейтрально поздоровался я.
— Илья, ты как раз вовремя, — обрадовалась Мацийовская мне как родному.
Она сначала улыбнулась, потом томно округлила губы и посмотрела по-особенному, так, что впитанный мной вчера модуль оценил эти действия, как попытка заигрывания.
— Обсуждаете встречу всей группой? Извини, на эту неделю я пас. Сразу после занятий уезжаем из Верейска по делам.
— Господи, — пренебрежительно бросил Шмаков, закатив глаза к потолку, — какие могут быть дела у вашего Рода? У вас же ничего нет.
— Вот поэтому и приходится крутиться, — согласился я. — Чтобы что-то было. Это вам еще можно долго сидеть на нажитом, пока все не спустите, а нам только наживать.
Уфимцева хихикнула, а потом разразилась издевательским смехом, который никто не поддержал, но Шмаков все равно разозлился и приподнялся над столом. Мацийовская встала между ним и мной перекрыв обзор на возможного противника.
— Илья, сбор группы — это очень важно, но мы хотели тебя спросить совсем о другом.
— О чем же?
— О куртке княжны Прохоровой.
Она уставилась на меня с таким видом, как будто все нужное было уже сказано, а от меня требовался какой-то ответ. Не могу сказать, что слова по отдельности представляли для меня сложности: что такое куртка, я знал, а в княжестве Прохоровых мы с дядей вели раскопки на землях Волковых. Тем не менее княжну я не знал и уже тем более не знал, что там не так с ее курткой.
— Прости?
— Ты вообще новости не смотришь? — возмутилась она.
— У меня на них нет времени, Яночка.
Последнее вылетело само, да еще с донельзя интимной улыбкой. Похоже, не вовремя сработали знания из модуля Соблазнения, потому что от Мацийовской полетело ко мне удовлетворение, а от остальных двух девиц — злость. Но не на меня, а на нее. Странно, раньше я так остро чужие эмоции не чувствовал.
— Вот смотри.
Мацийовская с довольной улыбкой открыла на своем телефоне статью, которая иллюстрировалась фотографиями довольно симпатичной девушки в моей куртке. В моей — в том смысле, что сделана была мной. Девушка в куртке выглядела весьма и весьма, и, насколько я успел вникнуть в текст, автор статьи все это объяснял некими необъявленными секретными особенностями курки. Фантазер или, скорее, фантазерка — раздел о моде наверняка вела женщина. Сама по себе демонстрация этой статьи мне не понравилась, потому что первой мыслью было, не проверка ли это и не вычислили ли меня. Но потом я подумал, что для проверки это слишком сложная и тупая схема, поэтому спокойно сказал:
— Посмотрел. И что?
— Как думаешь, есть там вложенные заклинания, позволяющие выглядеть лучше? — выпалила Мацийовская.
— Нет, конечно. Просто девушка красивая.
От всех троих одногруппниц повеяло неодобрением. Эмоции парней я, к счастью или к сожалению, не различал. Но о том, что не стал врать, не пожалел ни на миг: девушка действительно была красивой и куртка на это никак не повлияла, разве только подчеркнула.
— Ты находишь ее красивой? — картинно удивилась Мацийовская.
— Честно говоря, Яночка, не могу взять в толк, зачем вам мое мнение по поводу этой девушки. Даже не девушки, а ее фотографии.
Уфимцева подперла меня с другой стороны. Наверное, ей не понравилось, что соперницу уже несколько раз назвали Яночкой, а вот ее Настенькой — ни разу.
— Действительно, — сказала она, — фотографии можно так обработать перед выкладкой, что от первоисточника разве что имя останется. Но спросить мы тебя хотели не об этом, Илья. Как думаешь, кому из нас троих такая куртка подошла бы больше?
Сирена опасности внутри взвыла, особенно усилившись, когда я заметил что Фурсова не стала стоять в стороне и теперь напрочь перекрывала мне обзор, показывая в улыбке ровные белые зубы. Даже сомнений не было — моего обаяния на троих не хватит, значит, и нечего его распылять. А тут еще Фурсова решила внести ясность:
— Вот скажи нам, Илья, если бы у тебя на руках была такая куртка, кому бы из нас ты ее подарил?
— Я бы ее продал, — попытался отшутиться я, говоря при этом чистую правду. Кто-то из парней ее даже оценил смешком, но кто, у меня не было возможности увидеть. — Вы ее цену видели? Самый логичный поступок в такой ситуации.
Неожиданно руки зажили собственной жизнью и приобняли Мацийовскую и Уфимцеву. Они возражать не стали, а вот Фурсовой это не понравилось. Она сузила глаза и сказала:
— Ты такой меркантильный или тебе никто из нас не нравится?
— Я такой меркантильный, — согласился я. — Как посмотрел на цену, так одна мысль в голове: какой идиот согласился столько заплатить за обычную куртку?
— Вот-вот, — поддержал меня Темников, которого я узнал по голосу. — Я им то же самое сказал. Это всего лишь обычная шмотка.
— Она необычная, там крылья бархатницы нестандартной выделки, — возмущенно пояснила Мацийовская, пытаясь примостить голову мне на плечо и с вызовом глядя на Фурсову, которая оказалась в стратегически невыгодной позиции, поскольку на второе плечо нацелилась Уфимцева.
— Да из этой бархатницы столько всякой одежды — продолжал Темников. — У меня и то перчатки есть.
Уфимцева заинтересованно обернулась. Наверное, наличие перчаток из бархатницы говорило о перспективности Темникова. Не знаю, занервничал ли он от оценивающего взгляда, но я для себя решил: никакой одежды из экзотических материалов, иначе не справлюсь с силой женской любви даже при изученном модуле. Если они на мне виснут только ради редкого рецепта, то страшно представить, что с ними будет, если узнают, что к рецепту прилагаются какие-никакие, но деньги. Впрочем, новые знания позволяли понять, что девушкам был интересен и сам я, безо всяких вкусных добавок. Но именно что интересен — о большем пока речи не шло, хотя в голове сразу набросалось несколько вариантов, как это большее можно получить кратчайшим путем. Опасная эта штука — знания по соблазнению: вызывают слишком сильное желание их применять даже в пассивном режиме.
Новое знание оказалось довольно сомнительного толка, хотя не используй я вчера модуль, в такой ситуации стоял бы истукан истуканом, не зная, что делать. Сейчас я тоже не знал, но только как сбросить повисших на мне девушек поаккуратнее. Спас меня преподаватель, при появлении которого они отцепились сами, а я сел подальше от нашего цветника.
Весь день приходилось лавировать, чтобы никого не обидеть и никому не дать надежды, в то же время оставаясь в рамках вежливости. Мужской части группы перекос интереса в мою сторону откровенно не нравился, так что даже Темников разговаривал со мной довольно сухо, хотя и был настроен как минимум нейтрально поначалу. Очень помогло умение передвигаться в скрытности, но под конец занятий меня все это настолько достало, что я невзначай поинтересовался у Песца:
«Этот модуль не мог повлиять на мою увеличившуюся привлекательность для девушек?»
«Разве что чуть изменившаяся манера поведения? — предположил Песец. — Тут скорее свою роль сыграло соперничество. По-настоящему ты никому из этих девушек не нужен, но у них в крови обойти остальных и заявить права на конкретного мужчину. Думаю, после выходных они подостынут».