— Я не думаю, что Григорий Савельевич нас предаст. Он клятву дал.
— Ну, что-то ему клятва сказать не даст, — согласился Олег. — Но не все. Просто ты не учитываешь, что он — не твой человек, а нанятый. Не стоит с ним быть откровенным по многим вопросам, понимаешь? И часть алхимии, которую ты делаешь, тоже ему не показывай, потому что никто не даст гарантии, что она не обратится против тебя. Очень уж неоднозначные пошли наименования.
На мой взгляд, Олег сгущал краски, Зырянов всегда считался порядочным человеком, но если так рассудить, то и про тетю Аллу наверняка не ходило ни одного порочащего слуха. Верить, что Дашкин отец способен на подлость, не хотелось, но и вставать в позу, отбрасывая рассуждения Олега, было неправильно. В конце концов, я и сам считал, что нельзя все рассказывать даже Зырянову.
— Ты не учитываешь, что пока не доказано, что Шелагин — мой отец, — все же возразил я. — Да, вероятность высокая, но не стопроцентная.
— Ну-ну, — сказал Олег. — Сам-то ты не в стопроцентную вероятность веришь? Но речь-то все равно не о том. У Зырянова свои интересы. Как только они пойдут вразрез с нашими, он в лучшем случае отколется, а в худшем — будет играть против нас. Поэтому давай так. Все планы предварительно будем обсуждать вдвоем, и уж после этого сообщать Зырянову то, что посчитаем нужным. И полагаться на него сильно тоже не надо. Да, у него больше возможностей. Но кое-что можно найти и в открытых источниках.
— Например, кто входит сейчас в состав клана Живетьевых? — предположил я. — Там должен быть не один Род. А еще желательно знать, что у них есть в собственности. Чтобы знать, куда наносить удар поболезненней.
— А ты кровожаден, — одобрительно хмыкнул Олег. — Время у меня есть, пошарю в сети, составлю список и, возможно, нарисую схему. Ты-то сейчас наверняка опять в лабораторию полезешь?
— Изнаночной кожей собираюсь заняться, — согласился я. — Слишком у меня ее много. Нужно обработать и думать, что с ней делать.
На третьем этаже я оборудовал не только алхимическую лабораторию, но и начал организовывать рабочее место кожевника, занеся туда один из столов, извлеченных из алхимического контейнера. Стол мне не нравился, поэтому я планировал с первой же продажи продукции приобрести другой, а еще шкафчики под инструменты и мелочевку. В перспективе нужно бы еще швейную машину прикупить, а то, если захочу сделать что-то покапитальней, замаюсь каждый раз прошивать вручную. И вообще, это нерациональная трата времени. Но на промышленную машину деньги у меня будут нескоро, а покупать бытовую смысла не было. Это точно будут выброшенные деньги.
Под каждое сырье с Изнанки предполагался свой способ обработки, поэтому нужно было определять очередность. Я остановился на крыльях бархатницы, которые у меня отжирали максимум места в стазисных ларях. Зелье для выделки неожиданно оказалось сложным даже не из-за состава, а из-за требующегося для его приготовления времени. Причем прерывать процесс длительностью почти в два часа было нельзя. И отвлекаться тоже было нельзя. Зато результат порадовал — зелье вышло в точности такое, каким оно должно быть по описанию и по виду, и по консистенции, и по запаху. После чего зелье можно было уже спокойно остужать заклинанием, что я и сделал, когда перелил в огромную емкость с крышкой, которые нашлись среди алхимической посуды.
Можно было переходить к крыльям и убирать оттуда все лишнее. Как ни странно, информация о том, что лишнее, была в алхимическом модуле, а не в модуле кожевничества, что меня настолько удивило, что я поделился удивлением с симбионтом.
«Ну так правильно, — ответил Песец. — Изнаночной кожей всегда занимались алхимики, потому что это требует специфических знаний. Не используй ты нужных заклинаний, выжег бы себе легкие от этой ядреной смеси. Да и через незащищенную кожу она хорошо впитывается. Но работающая алхимическая вытяжка и нужные защитные заклинания гарантируют, что ты не пострадаешь. А вот среди кожевников не так много магов. И те, что были, редко работали на продажу, в основном развлекались тем, что делали для себя вещи с дополнительными свойствами. Ты, вон, можешь сделать себе куртку с пространственными карманами. Которые можно экранировать и таскать в них все что угодно».
Идея была интересной, и я обдумывал ее все время, что чистил крылья. Разумеется, куртку я собрался делать не из них, и не только потому, что видел цену изделий из бархатниц и понимал, что это однозначно походило на выпендрёж. Но и потому, что такие куртки мне не нравились: они были слишком мягкими, что мне казалось неинтересным, хотелось что-то пожестче, с большим количеством клепок и молний. С рельефным Песцом, улыбающимся во все сорок два зуба и держащим в лапах бокал с сидром. Э, нет, никаких песцов пока — слишком палевно. Куртка не должна сильно выделяться. Стоит взять какую-нибудь распространенную модель и с нее скопировать. Как сказал Зырянов, нельзя выпендриваться.
Но о модели подумаю, когда выйду в плюс: пока что мы с Олегом в жестком минусе, я даже на сайты с модулями не заглядываю, потому что денег на них нет. Стазисные лари существенно уменьшили доступный бюджет, и аппетит пришлось умерить.
Я перевалил в емкость почищенные крылья и старательно побултыхал все так, чтобы жидкость распределилась по всем поверхностям и началась нужная алхимическая обработка. Все, про это можно забыть на ближайшие несколько дней.
Я включил телефон, который вырубал, чтобы не мешал ненужными звонками, и тот почти тут же зазвонил.
— Илья, это Тимур, — раздалось в трубке. — Если я приеду минут через двадцать, будет что для меня?
— Будет, — сказал я, гася вспыхнувшую радость от грядущего увеличения бюджета. — Не слишком много, потому что не ждал звонка, но кое-что найдется.
Глава 2
Когда я садился в машину к Тимуру, там бодро играло радио, но стоило захлопнуть за собой дверь, как оно сразу переключилось на новости. Радиостанция была местной, поэтому и новости оказались тоже местными. У меня внезапно заела молния на сумке, поэтому я выслушал несколько хвалебных речей в отношении княжеской семьи, а потом внезапно услышал:
— Неожиданное самопожертвование со стороны целителя, который находился на обязательном дежурстве в травмпункте. Как известно, при легких повреждениях целители обычно не вмешиваются в процесс излечения, но не в случае нашего героя. Сколько же было потрачено им энергии, если за время его дежурства…
Далее пошло перечисление пациентов, на которых я действовал целительскими техниками. Упомянуты были не все, но я был не в претензии: список и без того получился внушительным. Слишком внушительным, чтобы это действие прошло незаметным.
«Спалились», — мрачно заключил Песец.
— Господин Огоньков оказался очень скромным и отказался от интервью. Единственный ответ по этому происшествию, который нам удалось от него получить, это то, что как истинный целитель, он не мог пройти мимо чужих страданий. «Они делают мне больно. Признаюсь, что нарушил правила дежурства целителей, но я не мог поступить иначе», — так он и сказал.
Ага, прям вселенское страдание было нарисовано на физиономии, когда дежурный целитель отправлял отца обожженной девочки к коллегам. Если целитель и мучился от чего, то только от невозможности содрать деньги при свидетелях.
«А может, и не спалились. Теперь если мы узнаем график этого Огонькова, то все чудесные исцеления будут приписывать ему. Он, похоже, на это согласен…»
— Как приятно, что до сих пор встречаются целители, отдающие себя полностью на благо других людей и не требующие за это особого отношения. Более того, стремящиеся все оставить в тайне, так что, если бы не случайность, мы бы понятия не имели, какой широкой души человек живет рядом с нами, — продолжал петь дифирамбы ведущий.
— Эй, — похлопал меня по руке Тимур, — ты чего замер-то?
— Размышляю, как открыть, чтобы не выдрать замок, — ответил я, подвигал опять бегунком и все-таки расстегнул молнию на сумке.
Вытащенных зелий Тимуру показалось мало.
— Что-то совсем хило, — недовольно сказал он.
— Вашими стараниями, — огрызнулся я. — Кто-то из ваших донес Шелагиным, в результате у меня возникли некоторые неприятности. И появились некоторые ограничения с получением исходного сырья.
Последнее я добавил для солидности и запутывания противника. Мол, возят мне откуда-то сырье. А кто и откуда — не ваше дело.
— С чего ты взял, что из наших? — фальшиво возмутился Тимур.
— С того, что больше неоткуда было информации протечь. У меня, между прочим, серьезные неприятности были. И не факт, что они закончились.
Тимур отвел взгляд и недовольно сказал:
— Разберемся. Из того списка, что я тебе давал, будет что?
— У меня рецептов нет, это раз. А два — я под колпаком Шелагиных. Начну делать запрещенку — сразу придавят.
— Почему сразу запрещенку?
— А что, там есть что-то из официального списка Гильдии алхимиков?
— Не все, что отсутствует на сайте Гильдии, относится к запрещенке, — наставительно сказал Тимур. — Есть интересные редкие авторские зелья. Если собираешься заниматься алхимией дальше, советую вникнуть в тему и чтобы не выглядеть глупо, и чтобы не влипнуть в неприятности.
— В любом случае у меня нет рецептов.
— Рецепт-то не проблема, если возьмешься. — Он оценивающе на меня глянул. — За рецепт — литр зелья каждого типа. И дальше не обидим.
«Не вздумай соглашаться. Дальше вступит в дело старый добрый шантаж».
— Заманчивое предложение, — ответил я, — но пока воздержусь. Я же говорил, что под колпаком у Шелагиных. Мне не нужно лишнее внимание.
«Но сам факт, что у них есть рецепты, очень интересен, — сказал я Песцу. — Можно рассмотреть вариант ограбления Тимура, когда он какой-нибудь привезет. Метку на него я поставил».
«Это сработает один раз, — скептически сказал Песец, — а рецептов у них больше одного. Нужно узнать, где они лежат».
«Если грабить, так сразу всю бандитскую организацию?»