упрутся в стенки пещерки, и придется ожидать, пока рыба не выпустит воду и не примет первоначальную форму.
Но может случиться, что, пока вы будете глотать новую порцию воздуха, рыба удерет в другое место. Во время движения рыба прижимает иглы к телу, но плавает медленно, поэтому хорошо тренированный пловец легко может догнать ее под водой, если не потеряет из виду. Настигнув рыбу на открытом месте, нужно сразу же придавить ее рукой или ломиком ко дну и на этот раз дать возможность раздуться. Раздувшаяся рыба уже не в состоянии сопротивляться ’ человеку. После этого можно спокойно тащить рыбу к берегу.
На воздухе рыба-еж начинает отрыгивать воду, издавая при этом хрюкающие звуки. Мертвую рыбу надувают через анальное отверстие и фиксируют в формалине. После этого рыбы развешиваются на солнышке для просушки. Хорошо высушенных рыб приводят в порядок, чистят, покрывают лаком. Остается только вставить рыбе глаза. Для имитации глаз у мелких рыб-ежей мы использовали стеклянные шарики, помещенные в пробки от кубинского рома. После этой процедуры экспонат готов.
Среди черепашьей травы, а также перёд рифом и между отдельными участками рифа встречаются полянки, покрытые песчаными отложениями. Образуется этот песок из обломков кораллов, известковых водорослей, раковин моллюсков. Песком заполнены и микроканьончики, тянущиеся от рифа в глубину. Подвижность песчаных отложений — непреодолимое препятствие для существования большинства бентосных животных, так как они лишаются возможности закрепиться на дне. Жестокие волны и течения выносят этих животных в толщу воды, а переносимые волнами твёрдые частицы разрушают их организмы. Кроме того, песчаные отложения почти не содержат питательных веществ.
Несмотря на такие неблагоприятные условия существования, здесь встречаются мелкие моллюски, губки, некоторые голотурии, морские ежи, офиуры, рыбы. Огромные скаты-хвостоколы, так же как и камбалы, так глубоко зарываются в песок, что видны только их глаза. У этих скатов имеется грозное оружие в виде шипа, часто зазубренного. У основания шипа есть ядовитая железа. Яд скатов очень сильный и действует парализующе на сердце и дыхательные пути человека. Чуть поодаль от скатов можно встретить передвигающихся морских звезд.
В отличие от скатов и камбал, которые зарываются в песок на короткое время, а затем покидают это место, матехуэло-бланко, или песчаная рыба (Malacanthus plumieri), устраивает себе сложное жилище. Тело у этой рыбы продолговатое, до шестидесяти сантиметров длины. Под водой она бледно-серая, и ее легко узнать по глубоковыемчатому хвостовому плавнику. Песчаная рыба обитает вблизи коралловых рифов, на песчаном дне и встречается до глубины десяти — пятнадцати метров. Рыба обычно плавает недалеко от своего жилища и, потревоженная, быстро прячется. В убежище она забирается хвостом вперед, последней скрывается голова. Вероятно, это позволяет рыбе наблюдать за врагом непрерывно.
Самое замечательное у песчаной рыбы — жилище, которое она строит с большим усердием. Выбрав уединенную коралловую колонию или массивную известковую скалу, рыба устраивает вокруг нее горизонтальный туннель, сверху прикрывает его обломками раковин длиной около трех — шести сантиметров и кусочками кораллов длиной пять — десять сантиметров. По этому скоплению обломков довольно легко отыскать убежище песчаной рыбы. Часто в брошенной норе поселяются другие мелкие рыбы — рыбы-бабочки, рыбы-хирурги.
Таким образом, деятельность песчаной рыбы приобретает в какой-то степени геологическое значение. Наряду с другими организмами она разрушает и переносит значительное количество обломков кораллов и раковин, аккумулируя их вокруг изолированных колоний кораллов.
Предстоит провести значительные исследования в этом своеобразном биотопе и разработать рекомендации по практическому использованию огромных запасов морских трав и водорослей.
9В Мексиканском заливе
Во время одной из поездок в Центр рыбохозяйственных исследований Национального института рыболовства Кубы мы встретились с руководителем группы советских специалистов, работающих в этом центре, Николаем Евгеньевичем Сальниковым. Он Спросил, не хотим ли мы принять участие в настоящей морской экспедиции в Мексиканский залив. В течение месяца экспедиция должна провести гидрологическую и ихтиологическую съемку Мексиканского залива, изучить ихтиофауну разных районов залива, распределение рыб в зимнее время в зависимости от факторов среды, выявить перспективные участки для тралового флота и тунцеловных судов. Экспедиции предстояло при этом обследовать шельф западной части полуострова Флорида, район, примыкающий к устью реки Миссисипи, банку Кампече и открытую часть залива, где возможны скопления желтоперых тунцов.
Мы с Анатолием с радостью согласились. Еще бы! Перед нами открывалась возможность познакомиться с новыми для нас районами, сравнить их фауну с фауной прикубинских вод, ознакомиться с методами океанографических работ. Для нас это было и почетно, и ответственно: ведь это наша первая экспедиция, и мы будем на судне единственными биологами. Но пока мы еще не отдавали себе отчета, с какими трудностями нам доведется столкнуться в предстоящем рейсе!
Мы начали усиленно готовиться к экспедиции. Прежде всего подобрали необходимые определители по рыбам Мексиканского залива и прилегающих районов, познакомились с промыслом и распределением массовых видов. Когда наше экспедиционное судно пришло в Гаванский порт, мы завезли на него посуду и фиксирующие жидкости для сбора образцов фауны, бинокуляр и другое необходимое снаряжение. И конечно, взяли ласты и маски. Вдруг выпадет возможность понырять!
25 января покидаем Солнечную Гавану. Поисковое судно «Охта» во главе с капитаном Юрием Васильевичем Парфеновым, дав обязательный при выходе из порта гудок, берет курс к берегам Флориды.
Первая ночь прошла благополучно. А на следующий день разразился шторм силой до девяти баллов. Ветер, тучи брызг, волны перекатываются через нос судна. Нас так качало и бросало, что даже бывалые моряки дивились такой неприветливости Мексиканского залива. Вот тебе и тропики! О работе, разумеется, не могло быть и речи.
Как только погода приутихла, занялись изучением гидрологической обстановки. Сделали три станции, на каждой из них измеряли температуру, брали пробы для определения солености воды и количества фосфатов на разных горизонтах. Для взятия проб воды пользуются батометрами — латунными цилиндрами, снабженными с обоих концов специальными краниками. После спуска батометра на глубину краники при помощи специального устройства закрываются, и батометр поднимается на поверхность. Таким образом можно взять пробы воды с любого заданного горизонта. Станции располагаются на определенных гидрологических разрезах. Нам нужно сделать четыре таких разреза: один продольный, простирающийся от побережья Мексики до Флориды, и три поперечных. На основе полученных данных о температуре, солености и количестве фосфатов в воде составляются карты распределения этих показателей по горизонтам, устанавливаются зоны опускания и подъема вод, выявляются продуктивные участки.
Мексиканский залив — это часть Американского средиземного моря, самого большого и глубокого из средиземных морей планеты. Гидрологический режим залива очень своеобразен. Атлантические воды через проливы Антильских островов входят в Карибское море и в виде мощного течения через Юкатанский пролив проникают в Мексиканский залив, достигая на севере устья Миссисипи. В свою очередь река Миссисипи ежегодно сбрасывает в Мексиканский залив 580 кубических километров воды.
Благодаря значительным поступлениям воды в Мексиканский залив уровень его вод значительно выше, чем в Атлантическом океане у побережья Северной Америки. В районе Седарки (западное побережье Флориды), например, из-за большого поступления воды, а также нагона вод господствующими ветрами уровень моря на девятнадцать сантиметров выше, чем у Сент-Огастина, находящегося на восточном берегу полуострова. У Ки-Уэста уровень воды на сорок пять сантиметров ниже, чем у северо-западного побережья Кубы.
Мексиканский залив интересен для исследователей и как место зарождения Гольфстрима. Вошедшие через Юкатанский пролив тропические воды атлантических пассатных течений поворачивают в Мексиканском заливе на восток и затем под напором выходят через Флоридский пролив, давая начало теплому течению, влияющему на климат и рыболовство Северной Атлантики.
Мексиканский залив формировался очень медленно, до мелового периода это был мелководный водоем, хорошо связанный с Атлантическим океаном. Шельфовые рыбы Северной Атлантики и более южных районов могли свободно проникать в залив, тем более что полуострова Флориды тогда еще не существовало. Поэтому шельфовые рыбы и считаются самыми древними обитателями Мексиканского залива. В меловом периоде Мексиканский залив начал углубляться и постепенно приобрел современные форму, размеры и глубину. В плейстоцене образовался полуостров Флорида, и выходящий через пролив Гольфстрим стал барьером для свободного проникновения рыб Северной Атлантики в Мексиканский залив.
Южная часть шельфа залива по своей донной фауне входит в состав тропической области, а северное побережье от острова Падре до залива Тампа относится к субтропикам, к Каролинской субтропической провинции, к которой принадлежит также часть шельфа Атлантического побережья между мысами Хаттерас и Канаверал. Значительна общность ихтиофауны Мексиканского залива с фауной Карибского моря и прилегающих частей Атлантического океана. Одна из причин* этой тесной связи ихтиофаун — особенности биологии прибрежных рыб, пелагические личинки которых свободно разносятся течениями. Поэтому расселение рыб продолжается и сейчас.
В Мексиканском заливе имеются значительные скопления рыбы и других организмов, представляющих интерес для промысла. Наибольшие скопления образуются в местах выхода глубинных вод и там, где в залив впадают крупные реки. Больше всего добывают рыбы на северном и северо-восточном шельфах Мексиканского залива, у побережья штатов Техас, Луизиана, Миссисипи, Алабама и Флорида.