Наконец-то я добрался до резкого перепада глубин. Включаю акваланг и начинаю плавное погружение. Медленно приближаюсь ко дну. Все отчетливее вырисовываются детали рельефа. Наконец могу разглядеть губку с девятью отростками в виде труб, отходящих от общего основания. Здесь же расположились кораллы и горгонарии. Из рыб видны только рыбы-ласточки. На глубине двадцати метров достигаю дна. Я почти у цели. Где-то рядом, на расстоянии пяти — десяти метров отсюда, — бездна. Делаю несколько движений ластами и оказываюсь на краю пропасти.
Впечатление очень сильное. Чувствую себя так, будто нахожусь на краю крыши высотного дома. Это впечатление усиливают листовидные колонии кораллов Agaricia fragilis и Montastrea annularis. Они нависают над краем бездны наподобие черепицы. У первого вида колонии очень тонкие и напоминают чашу. Полипы располагаются только на вогнутой поверхности чаши концентрическими рядами.
Выбираю удобную для наблюдений площадку и останавливаюсь. Всеми силами стараюсь беречь воздух. Красота необыкновенная! Жаль, что на эту глубину проникает мало солнечных лучей. Вокруг много кораллов и губок. Вот было бы здорово, если бы совершилось чудо и луч прожектора коснулся бы склонов! Стало бы видно, что в каждом углублении копошатся живые существа. Мшанки, трубчатые черви в виде цветов, морские лилии, крабики заселили все доступные места. Может быть, и здесь когда-нибудь установят подводный дом и акванавты будут наблюдать жизнь над бездной?
Поднимаю голову и слежу за опускающимся Анатолием. На фоне освещенной поверхности моря он кажется парящей птицей.
Спускаемся еще глубже. Бездна манит неудержимо, никакого страха нет, одно любопытство. Неожиданно сталкиваюсь с огромной черепахой, выплывающей из-за поворота. Вот это встреча! От неожиданности мы оба останавливаемся, затем черепаха, расставив передние ласты, скользит вдоль склона в сторону и скрывается за уступом. Куда же она направляется? Дохожу до глубины пятидесяти метров. Черепахи нигде не видно. Возможно, она ушла в сторону берега, а может быть, и глубже. Но мне с ней не по пути, хотя я с удовольствием последовал бы за ней. Могу рискнуть опуститься еще метров на десять, но это уже предел моих возможностей.
Из трещин выглядывают коричневые морские лилии. Это родственники морских звезд и ежей. Но как они отличаются от них внешне! Мое внимание привлекает громадная губка с фиолетовым отливом. Губка наклонилась над пропастью и излучает таинственный свет. Над ней в танце вертятся какие-то мелкие рыбки. Губка мне понравилась, и я решил взять ее на обратном пути для коллекции.
Мелькнула какая-то тень. Уж не акула ли пожаловала сюда? Резко оборачиваюсь и вижу гуаса, крупного каменного окуня длиной больше метра. Прекрасный экземпляр! Окунь посмотрел на меня, пошевелил мясистыми толстыми губами и снова скрылся в гроте.
Продолжаю наблюдения. На глубине пятидесяти метров мад-репоровых кораллов еще много. Появились и знакомые уже длинные плетевидные горгонарии. Устраиваюсь на ступени.
Среди хаотического нагромождения кораллов, губок и выступов известковых скал скрывается много рыб, но они неохотно покидают свои убежища. Пелагических рыб не видно. Но вот наконец появляется группа рыб под названием коронада (Seriola lalandi) длиной сорок — сорок пять сантиметров. Они подходят ко мне метра на три-четыре и замедляют свое движение. Значит, рыбы заметили меня. Вероятно, это у них исследовательская реакция: я для них — новый, необычный объект и вызываю интерес.
Не обращая на меня внимания, плавают крупные рыбы-попугаи. Из глубины появляется парочка окуней хоку (Lutianus jocu) и, заметив меня, скрывается в пещере. Рыбы сменяют друг друга, некоторые подплывают близко ко мне и снова растворяются во мраке. Одни уходят в глубину, другие спешат к поверхности. Возможно, скоро появится и моя знакомая черепаха. Немыми свидетелями этого вечного движения стоят губки и кораллы.
Я завидую рыбам, завидую их способности так легко менять глубину. Завидую потому, что чувствую себя бессильным следовать за ними. Люди делают только первые робкие шаги в глубины океана… Я — дитя земли, житель шумного, прекрасного и радостного мира. Этот мир остался над головой, там, где светит солнце и согревает нас своим теплом. А здесь стоит тишина. Пора и мне к солнцу, к воздуху, к друзьям.
Проверяю, есть ли воздух в баллонах, и начинаю медленный подъем вдоль склона. По пути срываю полюбившуюся мне губку и устремляюсь навстречу искрящимся лучам солнца.
Сейчас моя губка украшает экспозицию кораллов, моллюсков, рыб и других животных коралловых рифов Карибского моря и Мексиканского залива, устроенную в Зоологическом музее Московского государственного университета…
11У рыбаков Ла-Эсперанса
Без знакомства с рыболовным промыслом в прибрежных водах Кубы мои представления о тропическом море были бы неполными. Однако долгое время в силу различных обстоятельств я не мог попасть в какой-нибудь рыболовецкий кооператив. Множество разнообразных дел отнимало массу времени, а месяцы уходили один за другим. Конечно, и проблема транспорта стояла не на последнем месте.
Наконец в канун 1967 года мне представилась возможность поехать к рыбакам Ла-Эсперанса, расположенной на северо-западном побережье острова, на полпути между Гаваной и мысом Сан-Антонио. Для этой поездки Дарио Гитарт выделил институтскую машину, снабдил меня рекомендательным письмом к руководителю кооператива и пожелал успеха.
Участок шельфовых вод острова между мысом Сан-Антонио и городом Матансас составляет промысловую зону «С». Кроме нее в прибрежных водах Кубы выделяют еще три промысловые зоны: «А», «В», «О», отделенные одна от другой глубоководными впадинами или крутыми уступами. Ширина этих зон в зависимости от рельефа шельфа колеблется от одной до девяноста миль.
Промысловая зона «С» — довольно продуктивный участок прибрежных вод. Правда, он уступает таким высокопродуктивным районам, как зона подъема обогащенных питательными веществами глубинных вод у юго-западного побережья Африки или прибрежные воды северо-западной части Атлантического океана.
До революции рыболовство на Кубе носило примитивный характер. Больших судов, способных вести промысел в открытом море, не было. Промысел велся только в прибрежных водах. Этому способствовала общая ориентация кубинской экономики: Куба была аграрной страной с преимущественным развитием сахарной промышленности.
Рыбная промышленность Кубы была создана по существу после 1959 года. Тесное сотрудничество с социалистическими странами, и прежде всего с Советским Союзом, способствовало созданию фактически новой отрасли промышленности, подготовке научных кадров, специалистов по обслуживанию современных судов. В сентябре 1962 года между Советским Союзом и Кубой было подписано соглашение о развитии морского рыболовства.
На Кубе имеется ряд государственных рыболовецких организаций: кубинский рыболовный флот, прибрежный флот и креветочный флот. Суда кубинского рыболовного флота ведут промысел далеко за пределами собственных вод: большие траулеры выходят на лов трески в северо-западную Атлантику, ловят тунца и мерлузу в южной Атлантике, тунца и марлина — в Карибском море. Это по существу океанический флот.
Прибрежный флот ведет промысел в прибрежных водах острова, в Мексиканском заливе и на банке Кампече малыми судами. Креветочный флот был создан позже, в 1968 году, для промысла креветок в Карибском море.
На государственный промысел приходится почти половина всей добываемой в стране рыбы. База добывающего флота — рыбный порт Гаваны, построенный в 1966 году по проекту, разработанному советскими специалистами, и при научной и технической помощи Советского Союза. На строительство этого порта Советский Союз предоставил Кубе кредит в сумме тридцати семи миллионов кубинских песо (одно песо-равняется девяноста копейкам). Сейчас Гаванский рыбный порт — крупнейший и самый технически оснащенный порт в Латинской Америке.
Кроме государственных рыболовных предприятий на Кубе функционирует тридцать восемь рыболовецких кооперативов, в которых работает более восьми тысяч рыбаков. Это составляет более трети занятых в рыбной промышленности. Кооперативный флот насчитывает около четырех тысяч мелких судов. В 1966 году рыболовецкие кооперативы были объединены в организацию «Флот шельфа».
Рыболовецкие кооперативы располагаются по всему побережью острова. Суда кооперативного флота промышляют главным образом в лагунах, бухтах и прибрежных водах между многочисленными островами: в заливе Батабано, у островов Ана-Мария, в архипелагах Сабана, Камагуэй, Лос-Канарреос, Хардинес-де-ла-Рейна. Кооперативные суда выходят также за пределы шельфа — в Карибское море и Мексиканский залив — для промысла тунца. Примерно двадцать процентов дохода от сданной рыбы удерживается в пользу неделимого фонда кооператива, остальной заработок выдается старшине судна для распределения между членами экипажа.
Кооперативные суда оснащены различными орудиями лова. Промысел при помощи тралящих орудий лова ведется большей частью на глубине до двадцати метров, при помощи удочек и ловушек — до глубины двухсот метров.
Основные объекты промысла кооперативного флота — рыба, ракообразные, моллюски, черепахи и другие животные. Рыба в общем улове составляет примерно семьдесят процентов.
Добыча морских губок раньше велась главным образом в заливе Батабано. Сейчас этот промысел сходит на нет и сохранился в основном в архипелаге Хардинес-де-ла-Рейна. Акул добывают в нескольких кооперативах, расположенных на северо-западном побережье острова. Особое место в рыбной промышленности Кубы занимает промысел креветок, пользующихся непрерывным спросом как на внутреннем, так и на внешнем рынке.
Обо всем этом я много читал перед тем, как ехать в кооператив. Но мне хотелось самому познакомиться с кооперативным промыслом, его организацией, орудиями лова и, конечно, с рыбаками. Кроме того, такая поездка дала бы возможность пополнить нашу коллекцию рыб и других животных.