Epinephelus, Garrupa и Lutianus. Эти крупные рыбы высоко ценятся за нежное и вкусное мясо.
С каждым заметом на палубу вытаскивали запутавшихся в сетях крупных рыб-ежей. Они мешали работе, приходилось распутывать сеть на их колючках, что раздражало рыбаков. Поэтому они не церемонились: накалывали рыб-ежей на вилы и выбрасывали назад в море. Под конец работы с чинчорро поймали небольшую черепаху карей, рыбаки моментально образовали свалку, но трофей достался тощему и довольно i нахальному парню.
Пойманную рыбу рассортировали, сложили в ящики и засыпали льдом. В таком охлажденном виде рыбу доставят в Ла-Эсперанса. Использовав большую часть льда, предназначенного для охлаждения пойманной рыбы, рыбаки начали готовиться к лову лангустов. Для этого мы подошли ближе к берегу, где на глубине двух — четырех метров в черепашьей траве было много лангустов. Пловцы начали нырять и накалывать их на специальные вилки. Способ этот довольно примитивный и недобычливый. Вскоре лодка наполнилась шевелящимися лангустами. В этом же месте поймали еще одну черепаху, значительно крупнее первой. Я тоже нырял с рыбаками и поближе к манграм нашел много мелких моллюсков Strombus pugilis, у которых на раковинах был черный налет (обычно раковины этих моллюсков красного цвета).
Закончив работу, мы взяли курс на бухту Эсперанса. Я тоже упаковал свои трофеи, вместе с кубинцами радуясь хорошему улову. Еще бы! За один день моя коллекция пополнилась сразу большим количеством новых экспонатов! В конце концов ко мне перешел и карей, которого я выменял у тощего рыбака за одеколон. Кроме того, общение с рыбаками дало мне гораздо больше, чем чтение книг о рыбной ловле и жизни рыбаков. За сутки эти простые и гостеприимные люди прониклись ко мне доверием» и между нами установились прекрасные отношения. От рыбаков я узнал, что на корнях мангровых деревьев можно найти мако-негро. Мне это показалось невероятным, и я решил на следующий день проверить эти сведения.
На подходе к Ла-Эсперанса мы встретили лодку, в которой сидело двое молодых парней. Они ловили рыбу накидной сетью под названием «атарайя». Атарайя — небольшая круглая сеть, которую рыбак набрасывает на проплывающую мимо стаю рыбы. Это обычно делается с лодки или с берега. Набросив сеть на косяк, рыбак быстро затягивает ее и вытаскивает улов. Таким образом ловят мелких стайных рыб, особенно сардину, которую используют для наживки при ловле более крупной рыбы. Атарайя — очень древнее орудие лова, завезенное на остров еще во времена конкисты. Само это слово происходит от арабского слова «атараха».
Вечером собрались в домике директора кооператива. Завязалась оживленная дружеская беседа. Я поделился впечатлениями, ответил на вопросы. Вопросы были самые разнообразные, порой неожиданные, но я понимал интерес кубинцев и с удовольствием отвечал. Например, рыбаки очень удивились, когда узнали, что мы тоже любим свинину. Они считали, что в нашей стране пища особенная, отличающаяся от привычной для них. А свинина для кубинца — лакомое блюдо. Ее продают в жареном виде во время карнавалов и других праздников.
Потом разговорились о делах и планах кооператива. Я услышал много интересного о промысле крупных пелагических рыб — акул, тунцов, меч-рыбы. Продукция, получаемая из этих рыб, пользуется большим спросом. Меня заинтересовало использование акул, которых наши рыбаки просто выбрасывают за борт. В кубинской экономике акулы находят самое разнообразное применение: используют их мясо, жир, кожу, а из плавников приготовляют полуфабрикат для супа. Известно, что жир акул очень богат витаминами А и Д, поэтому его употребляют при изготовлении концентрированных кормов для скота и птицы; употребляется он также в хлебопекарной и кожевенной промышленности, в производстве лаков и красок. Используются даже зубы акул, идущие для изготовления сувениров, на которые так падки туристы. В этот вечер я узнал и о других промыслах, в частности об использовании различных ставных сетей. Их называют трасмайос и выставляют ночью в реках, бухтах, заливах и в открытом море.
На следующий день, как и было намечено, я отправился на лодке со старым рыбаком по имени Анхелито осмотреть мангровые заросли и поискать моллюсков мако-негро.
День выдался удивительный. Палящее солнце играло на тихой воде бухты Эсперанса. От его лучей трудно было укрыться. Обнаженное тело в такие дни моментально обгорает.
Ни один порыв ветра не нарушал тишины, царящей в этом отдаленном уголке Кубы. Просто не верилось, что всего несколько дней назад вдоль всего северо-западного побережья острова разгуливали громадные волны разбушевавшегося Мексиканского залива. Направляясь в порт Эсперанса, за многие десятки километров от Гаваны, я не был уверен, что смогу без помех выполнить свою программу. Но этой поездки я добивался долго, и отказываться от нее из-за погоды было жалко. Когда еще представится такая возможность! Впрочем, в душе я надеялся на удачу. Ведь недаром бухта называется Эсперанса: в переводе с испанского это означает «надежда». И действительно, море успокоилось, словно решило преподнести мне новогодний подарок.
Среди удивительной тишины, оставляя едва заметный след на зеркальной глади воды, скользит небольшая лодка. Уютно устроившись на корме, смотрю в прозрачную воду. Опускаю в нее руки, ощущаю приятную прохладу. Температура воды около двадцати пяти градусов, а воздуха — почти тридцать. Вероятно, в результате шторма вода сильно перемешалась, и температура ее понизилась на несколько градусов. Скорее бы забраться в воду, смыть соленый пот, который ручейками стекает по телу!
Бросаю взгляд на густые мангровые заросли, темным валом поднимающиеся по берегам бухты. Стволы мангровых деревьев сильно переплелись, дыхательные корни напоминают ходули сказочного героя или ноги чудовищного паука, выползающего во время отлива на берег. За полосой мангров виднеются заросли деревьев яны (Conocarpus erecta) и хукаро (Bucida buceras), а величественные пальмы дополняют открывающийся далекий пейзаж.
Вскоре мы подошли к манграм. Выкурив сигарету, я начал готовиться к подводной экскурсии.
Вода была прохладная, среди корней темновато и плохо видно. Но это не могло меня остановить. Более часа я лазил среди мангров — и не напрасно! В моей сетке сверкали четыре моллюска, четыре заветных мако-негро! Здесь же я нашел два вида актиний и небольшие колонии мшанок Bugula neritina. От мангров направляемся на мелководье искать в черепашьей траве моллюсков. Дно вокруг лодки хорошо просматривается. Иногда промелькнет морская звезда и исчезнет, напомнив падающую с небосклона звезду.
Анхелито — рыбак из местного кооператива. Ему около шестидесяти лет. Правда, по внешности его возраст определить довольно трудно. Он легко работает веслами, уверенно направляя лодку к небольшому островку, где, как он уверяет, встречаются тритоны и кинконте. Одет Анхелито в брюки и рубашку из грубой ткани, голова покрыта широкополым сомбреро. Мне рекомендовали его как одного из лучших знатоков мангровых зарослей. Анхелито знает места, где обитают на корнях мангров редкие моллюски. Кроме того, он обладает веселым характером, добродушен и слегка наивен.
Кубинцы словоохотливы и всегда с удовольствием поддерживают разговор. Я отвлекаюсь от созерцания и прерываю молчание вопросом:
— Анхелито, откуда взялась Куба, почему она такая красивая?
Старик молчит. Я снова обращаюсь к нему:
— Анхелито, а вы знаете, что было время, когда вашего прекрасного острова не существовало?
И я рассказываю, что, по-мнению некоторых ученых, Куба — это частица Южной Америки. Где-то в районе нынешних Колумбии и Венесуэлы некогда оторвалась глыба материка и переместилась на север. Спустя много лет этот огромный кусок распался и из его обломков образовались Куба и ее соседи — Ямайка, Каймановы острова и Гаити. А еще…
Старик хитро улыбается, его бронзовое лицо с глубокими морщинами светлеет, в глазах появляются веселые искорки.
Минуту он молчит, потом говорит:
— Чико, не знаю, что думают ученые мужи, но мы думаем иначе. Вот послушай.
Анхелито недолго молчит, потом продолжает:
— Было это давно. В мрачных пещерах Хобобаба жили Солнце, Луна и Звезды. Каждый в свое время они выходили на небо, чтобы освещать землю. В этих пещерах в вечной темноте жил и бог Матгокаел, или Матиатибал. И вот однажды он выглянул из пещеры, увидел богиню света и полюбил ее. У них родилась дочь Куба. Когда Куба подросла и стала красавицей, боги захотели овладеть ею. Но дочь богини света отвергла их притязания. Она обежала все уголки неба, чтобы не попасть в руки сластолюбивых богов. Прорвав облака, Куба бросилась в море. Там она уснула, обласканная волнами. Ее слезы превратились в реки, а груди — в горы, ее волосы стали лесами, а ресницы — пальмовыми рощами… Вот так-то, чико…
…Быстро прошли три дня. Пора было подумать о возвращении в Гавану. Не хотелось уезжать из бухты Эсперанса. Но машина уже ждала, и Роберто подавал нетерпеливые сигналы. Прощание с рыбаками было теплым. Они пригласили меня снова посетить их, обещали организовать интересную поездку за моллюсками. Я обещал, но не смог выполнить это обещание. Меня ожидали другие дела, поездка к рыбакам Карибского моря, выход в море к островам Ана-Мария…
Послесловие
Воды Вест-Индии, вероятно, первый район Мирового океана, о подводных глубинах которого была написана первая популярная книга. Написал ее известный ныряльщик, австриец по происхождению, Ганс Хасс, и вышла она незадолго до войны, за два года до того, как Жак-Ив Кусто и Эмиль Ганьян надели на свои плечи лямки аквалангов. Называлась она «Среди кораллов и акул», и в ней описывался подводный мир Кюрасао, маленького островка, расположенного к юго-востоку от Кубы.
Целый ряд последующих книг на эту тему, принадлежащих перу Жак-Ива Кусто, Фредерика Дюма, Джеймса Дагана, Рэмона Весьера, Франко Проспери, Иренеуса Эйбль-Эйбесфельдта, Филиппа Диоле, хорошо знакомы советскому читателю, но посвящены они другим районам.