Анна не без усилий открыла белую, ветхую входную дверь с грязным стеклом.
– Анна, это ты? – Крикнула, очевидно, из кухни Хелен, мать девочек, услышав шум в прихожей. На что старшеклассница закатила глаза.
– Да, мам. Элла уже вернулась?
– Будь добра, подойти ко мне, а не кричи с порога. – Подумав с раздражением «А разве не ты это начала?», Анна прошла в просторную кухню, с желтоватыми стенами. Это было, наверное, любимое место для неё во всём доме, не считая комнаты, в которой можно закрыться от вездесущих родственников. Особенно на рассвете, когда все ещё спали, можно спокойно выпить чаю в этой маленькой кухоньке, а потом не спеша собраться в школу, чтобы никто не мешал и не крутился под ногами. Девушка вставала раньше всех домашних и уходила первой из дома. Она была бы рада и возвращаться последней, но мать этого не допустит.
С кухни повеяло одним из самых приятных для Анны запахов – запахом свежеиспечённого яблочного пирога. Девушка ускорила шаг, почти перейдя на бег.
– Господи, куда ты так несёшься? У нас что, пожар? Посмотри, что ты наделала, – продолжая причитать, мать оттолкнула девочку от кухонной тумбы к которой, дочь успела прислониться, и подняла опрокинутую на пол почти пустую миску из-под теста. Издав горестный вздох, Хелен с укором посмотрела на дочь. Со стороны матери никогда не было крика, её взгляда вполне хватало, чтобы выразить всё, что она думала о дочерях. Без всяких слов. Анна поёжилась.
– Прости, – вытирая полотенцем разлетевшиеся ошмётки теста с деревянного пола, тихо проговорила девушка. Мать в очередной раз устало вздохнула и расставив локти в стороны, положила руки на расплывшуюся с годами талию.
– Нужно съездить в город, у отца закончились сигареты. Купи ещё бурбон, пожалуйста, самый дешёвый. Или виски. На сдачу можешь взять себе что-нибудь. А ещё соль, не забудь. Ну давай-давай, он скоро вернётся, – всучив ещё не успевшей толком осознать произошедшее дочери деньги, Хелен подтолкнула её в спину обратно к выходу. Уже оказавшись на крыльце, Анна разъярённо рыкнула, подобно раненому зверьку и хотела разорвать полученные купюры и записку с подписью матери. Но в её обезумевшей от усталости и жары голове созрел совершенно другой план. И пусть её душа после этого будет вечно гореть в огне, об этом она подумает после.
2019 год. Каталония, Барселона
«Когда ночь и мрак сольются воедино,
и волны разобьются о челнок,
свет золота озарит бездну,
даря идущему путь»
Я снова и снова прокручивала эту фразу у себя в голове, но с каждым разом слова становились всё более бессмысленными. Настоящая загадка. Только вот времени решать её у меня нет. Джулия ожидает меня в аэропорту. Госпожу Сэлотто я заметила почти сразу. Фотография, украшавшая её аккаунт в мессенджере, давала слабое представление о внешности хозяйки. Я могла для себя определить ориентиром лишь короткую причёску. Но Джулия позаботилась о том, чтобы её нашли. Растянув в поднятых вверх руках алый шарф, она плавно перемещалась по залу аэропорта. Идею с шарфом предложила Джулия, ну а как ещё можно узнать друг друга двум незнакомцам в такой толпе? Узнать друг друга по фотографии в этом муравейнике почти невозможно. Подбежав к девушке, лавируя между снующими туда-сюда людьми, я едва не врезалась в её спину, поскольку она резко прервала своё движение. Когда девушка повернулась ко мне, я на всякий случай уточнила:
– Вы Джулия Сэлотто? – На меня уставились зелёные, с коричневыми вкраплениями глаза, удивительно большие. Полные губы растянулись в несколько грустной улыбке. Тихий, мягкий, совершенно невероятный контральто прозвучал в гудящем потоке людского шума:
– Верно, Вы, очевидно, Элис? Приятно познакомиться, – Джулия протянула мне загорелую руку с короткими без лака ногтями, и я несильно сжала её в ответ. Рукопожатие было недолгим. И довольно твёрдым.
– Взаимно, Вы забронировали отель? – поинтересовалась я, забыв уточнить эту деталь ранее. Старшая Сэлотто склонила голову набок и улыбнувшись ещё шире удивила меня ответом:
– Конечно, в «Золотой Лилии». – О нет, проклятая гостиница притягивает всё моё окружение.
– Я просто подумала, что так будет удобней. Вы единственная, кто общался с Мартой… Незадолго до её смерти. Мне, если Вам несложно, пригодилась бы помощь. Не могу представить себе, как забираю тело сестры в одиночку. Не возражаете? – Я не смогла дать честный ответ, глядя прямо в зелень этих глаз. Джулия смотрела на меня с нескрываемой надеждой и, как мне показалось, отчаянием. Как тут скажешь, что мне до жути хочется всё это поскорей забыть, захлопнуть в коробку и закопать поглубже в сознании, где я потом не смогу её достать. Никогда. Поэтому я подавила в себе желание скорчить гримасу и выдавив улыбку, как я надеялась выглядящую искренней, ответила старшей Сэлотто:
– Ну что Вы, мне это не составит совершенно никакого труда. Сделаю всё, что в моих силах. – Джулия благодарно кивнула. Мы двинулись в сторону выхода из аэропорта.
Когда мы подъехали к отелю, погода разразилась симфонией из грома, проливного дождя и сильных порывов ветра. Гроза распугала туристов, освободив ранее запруженные улицы. Едва не вскрикнув от очередного раската грома, под вспышки молний я и Джулия вбежали в фойе отеля. В прошлый раз, с Мартой, мы вошли в холл такими же продрогшими от дождя. У погоды в Барселоне весьма своеобразное чувство юмора.
– Ну и погодка, да? – Притворно бодро вопросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. За стойкой ресепшен стояла Анна-Мария. Улыбаясь во все тридцать два винира, портье хлопала длинными ресницами. Джулия, переглянувшись со мной уверенно направилась к администратору, волоча за собой огромный зелёный чемодан, украшенный различными наклейками и бирками с предыдущих поездок.
– Buenostardes11, добро пожаловать в «Золотую Лилию», чем я могу Вам помочь? – У меня сложилось впечатление, что, если Анна-Мария улыбнётся ещё шире, у неё треснет лицо. Но, похоже, Джулию это ничуть не волновало.
– Добрый день. Я бронировала номер, на ближайшие два дня, фамилия Сэлотто. – Джулия отдала администратору документы. Портье не прекращая исследовать возможности широты своей улыбки, быстро пощёлкала мышкой компьютера.
– Да, señorita Сэлотто, для Вас подготовлен номер пятьсот двадцать один, вот Ваш ключ, – и портье, задев острыми кроваво-красными ноготками поверхность стойки регистрации, пододвинула ключ и паспорт Джулии.
– Спасибо, – сухо поблагодарила Сэлотто администратора, и забрав карточку от номера и документы повернулась ко мне.
– Ну, пойдём тогда? Мы с тобой соседки, – неуверенно улыбнулась мне девушка. Я, едва дыша, продолжала молча смотреть на Джулию.
– Что такое? Всё в порядке? – Сэлотто подошла чуть ближе ко мне и слегка коснулась моей похолодевшей руки.
– Ты как лёд, эй, Элис, – услышав своё имя, я сбросила оцепенение и отшатнулась назад.
– Джулия, ты прости, но мне кажется тебе стоит попросить другой номер, – твёрдо сказала я Джулии, которая от удивления приподняла бровь.
– Осмелюсь спросить зачем? Не хочешь, чтобы я жила рядом? Пусть даже и пару дней? – Её тон стал гораздо строже и, судя по всему, у меня получилось обидеть едва знакомого мне человека. Чёрт.
– Дело совсем не в этом, поверь. – Я покачала головой. Сэлотто скрестила руки на груди.
– Тогда в чём? Будь добра объяснить по-человечески. – Я закусила губу. А стоит ли?
– Я не знаю, нужно ли тебе это знать, но уверяю, дело совершенно не в том, что я не хочу жить с тобой на одном этаже. Как же тебе сказать…– У меня заболел желудок.
– Говори уже как есть, раз начала! – Джулия почти кричала от нетерпения и злости.
– В этом номере умерла Марта, – и, похоже, эти слова окончательно выбили остатки самообладания у старшей сестры. Она закричала.
– Что?! Что ты сказала? – Но её вопрос не требовал ответа. Стремительно развернувшись к портье, Джулия едва не врезалась в стойку.
– Вы уже заселяете людей спустя несколько дней после смерти в номере постояльца?! После смерти моей сестры, мать его! – Сэлотто хлопнула руками по поверхности шатающейся стойки, заставив тем самым вздрогнуть администратора, которая резко перестала растягивать алые губы, казалось бы, в прилипшей к ней улыбке.
– Простите, но у нас не было причин не сдавать эту комнату. Смею заверить, в номере была проведена тщательная уборка. – На лицо Анны-Марии вернулась профессиональная улыбка. Она что, издевается?
– Вы идиотка. – Выдохнула Сэлотто, и отошла от ошарашенной портье.
– Пойдём, я остаюсь в этом номере, мне скоро забирать тело Марты, а затем предстоит его сжечь и развеять то, что от него останется. Грёбаным номером, где покончила с собой моя сестра меня уже не напугать. – И чуть задев моё плечо и распрямив спину, она гордо прошествовала до лифта. Администратор осталась хлопать глазами. И поделом ей. Я поспешила за Джулией и успела как раз к распахнувшемся дверям кабины. Джулия быстро зашла внутрь и бросила:
– Ну чего ты ждёшь, заходи. – Чем-то она невольно напомнила мне Миру. От этого меня передёрнуло. Пересилив себя, я шагнула следом.
Двери лифта захлопнулись. Учащённое дыхание старшей Сэлотто заглушала осточертевшая джазовая композиция. Я устало прислонилась к металлической стене. На пятом этаже царила гробовая тишина. Мы молча прошли к нашим комнатам. Когда Джулия достала магнитный ключ, её руки дрожали. Но мне казалось, что это скорее от злости, чем из-за нервов.
– Давай помогу. – Я осторожно забрала пластиковую карту и провела по замку. С негромким щелчком, дверь бывшего номера покойной Марты отворилась. До меня донёсся тихий всхлип. Обернувшись на звук, я увидела, как по лицу Джулии стекают слёзы. Я ошиблась, когда решила, что она почти не горюет. Она держалась, и сейчас, то что она так отчаянно пыталась спрятать всё это время, обнажилось, как оголённый нерв.