– Красиво тут. – И бумажным стаканчиком указала на закат. Джулия молча кивнула, соглашаясь. Что-то она в последнее время неразговорчива. А может, просто израсходовала предназначенный мне запас слов на свой монолог о прошлом. Да и всё равно. Мы вернулись в машину. Ехать оставалось всего тридцать миль.
Джулия остановила машину у небольшого светло-голубого домика, к которому вела дорожка из осколков красных кирпичей, между которыми затесался серый от песка и пыли гравий. Хлопнув дверью автомобиля, Сэлотто глубоко вдохнула и выдохнула, словно набираясь смелости пройти дальше.
– Ты Хелену не предупреждала о нашем визите? – Джулия лишь фыркнула.
– Вот ещё. – И забрав свою сумку, направилась в дом. Время позднее, наверняка её матушка спит, судя по тёмным окнам. Я в тишине проследовала за Сэлотто. Джулия негромко постучала в белую дверь костяшками пальцев. Делала она это словно не хотя. Я переминалась с ноги на ногу под скрип досок под ногами. Вскоре послышались шаги за дверью и скрежет поворачиваемого замка. Когда дверь отворилась, перед нами стояла невысокая, чуть полноватая женщина, лет шестидесяти, с приятным лицом. Её тёмные глаза выражали недоумение.
– Анна? Почему не позвонила? Проходи, – Хелен подвинулась, чтобы мы могли войти. Опережая расспросы, я представилась:
– Добрый вечер, меня зовут Элис, я…, – тут я запнулась, не совсем понимая, кем мы приходимся друг другу. Подруги? Коллеги? Соседки?
– Элис моя хорошая подруга, мы работаем в одном журнале и живём вместе. – Сэлотто пришла мне на помощь. Хелен, видимо не спавшая ещё, судя по включённому в гостиной телевизору, вежливо ответила:
– Приятно познакомиться. Рада, что у моей дочери есть подруги. Пройдёмте на кухню тогда, я приготовлю комнаты позже. Вы надолго, девочки? – Мы направились в светлую кухоньку. Вопрос прозвучал так, словно это было обычным делом, и не было десяти лет, что они с Джулией не виделись.
– Нет, мама, буквально на пару дней, включая сегодняшний. Прости, что без предупреждения.
– Ну хоть так, столько лет прошло…– В голосе Хелен звучала печаль. Самая настоящая, непритворная грусть, которую невозможно изобразить. Сэлотто заёрзала на стуле, её ладонь, лежавшая на поверхности небольшого стола из светлого дерева, сжалась в кулак. Я положила на её кулак свою руку.
– Есть хотите? – Мы одновременно покачали головами, отказываясь. Меня озарило, а знает ли Хелен вообще о смерти Марты? Я хотела шёпотом спросить Джулию, но боялась, что в такой тихой обстановке меня обязательно услышит мать Сэлотто.
– Мам, я привезла её. – Хелен вздрогнула.
– Ты оставила Мартэллу в машине? – Джулия кивнула.
– Можем завтра поехать на озеро и развеять вместе прах. – На глаза матери сестёр навернулись слёзы. Смахнув их кухонным полотенцем, Хелен поставила перед нами чашки. Её руки так дрожали, что чай проливался на стол. Я перехватила чайник.
– Давайте я помогу.
– Спасибо. – Хелен опустилась на стул. Она сидела напротив нас. Было видно, что женщина изо всех старается сдержать рыдания. По её цветастому хлопковому халату лениво ползла муха. На насекомое мать Джулии не обращала никакого внимания.
– Ну как ты? – тихо обратилась к дочери Хелен. Та, откинувшись на стул, поджала губы. Через несколько секунд Сэлотто произнесла:
– Как и всегда, работаю, пробиваюсь, выживаю. – Джулия замолчала. Я чувствовала напряжение, что делало воздух на кухне густым, как кисель. Внезапно журналистка поинтересовалась:
– Билл родителей навещает? – Губы Хелен коснулась лёгкая улыбка:
– Навещает. Он и ко мне заглядывал, спрашивал про тебя. – Боже, что сейчас будет. Я замерла.
– И ты ничего мне не сказала?! – как гром прогремел голос Джулии. Надо отдать должное Хелен – ни один мускул на её загорелом, или просто от природы смуглом лице, не дрогнул.
– Тебе попробуй скажи чего. За двадцать лет только два раза к матери приехала, и то из-за сестры. Я пойду подготовлю комнаты. Отдыхайте пока. – Хелен медленно встала и направилась в сторону спален. Я почти услышала, как Сэлотто скрипнула от негодования зубами. Около минуты мы просидели в молчании.
– Далеко озеро? – не зная, чем нарушить тишину, спросила я первый пришедший на ум вопрос.
– Это не совсем озеро. Скорее водохранилище, милях в двадцати пяти отсюда. – Откликнулась Джулия.
– Я пойду матери помогу, твоя комната, наверное, уже готова. – Сэлотто поднялась и прошла к лестнице. Вздохнув, я последовала её примеру. Деревянная лестница была довольно широкой, с добротными полированными перилами. На стенах в коридоре висели семейные фотографии в простых рамках. Одна из них привлекла моё внимание. Мужчина с тёмными волосами до плеч обнимал за плечи молодую Хелен. Позади них только началась постройка, вокруг пустошь. Хм. Так и не подумаешь, глядя на эту счастливую пару, что потом в их семье буду происходить подобные кошмары. Ступени жалобно скрипнули от наших шагов. Моя комната находилась рядом со спальней Джулии. Хелен похоже, о чём-то договорившись с дочерью, пожелала мне спокойной ночи и удалилась на первый этаж.
– Чья это была комната? – спросила я Сэлотто, хотя ответ был очевиден.
– Марты. После того как бабуля Фло отправилась на небеса, хотя ей место больше в аду подходит, Элла жила здесь одна. – Впервые при мне Джулия назвала сестру Эллой. – Я устала, завтра поговорим, ладно?
– Да, прости, спокойной ночи, – кивнула я.
– Если она будет спокойной. До завтра. – Я поёжилась от её слов. Если.
Спать на новом месте мне всегда сложно, сон долго не приходит, а здесь мысли и подавно возвращались к страданиям Мартэллы и Джулии или правильней Джулианны? Я отвернулась к стене от лунного света, проникающего в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Может не стоило нам спать в разных комнатах. На душе было неспокойно. Я скинула с себя одеяло и в одной футболке до колен вышла в коридор. Стучать не стала, приложила ухо к холодной двери спальни Сэлотто. По ту сторону слышались неясные шорохи и вздохи. Я отшатнулась как ошпаренная. Может, я совсем не вовремя? Хотя… Уж лучше меня обругают, чем придётся хоронить ещё одну сестру Сэлотто. Начинаю верить в мстительных призраков. Поэтому решила всё-таки заглянуть. Я аккуратно отворила дверь и заглянула в тёмное пространство комнаты. И не зря. Меня пронзило острое ощущение дежавю. Мужчина, по всей видимости, Фрэнк, душил метавшуюся по постели Джулию. Я закричала. Но мой крик не возымел никакого действия. Тогда я кинулась на отчима Сэлото и упала прямо на Джулию. Я заметила красные отпечатки на её шее, оставленные пальцами отчима.
– Ты как?
– Нормально, спасибо, – еле прохрипела журналистка. Дверь распахнулась.
– Что за крики, всё в порядке…ой, – я всё ещё лёжа на Джулии, обернулась на возглас Хелен. Чёрт. Поспешно откатившись в сторону, я понимала до чего комично, если в этой ситуации вообще может что-либо казаться комичным, звучат мои оправдания:
– Это не то что Вы подумали, я просто упала и … – Женщина махнула рукой и быстро развернулась, собираясь уходить.
– Это вы меня извините, девочки. Боже, и как я сразу не догадалась. – Всё ещё причитая, мать Джулии удалилась. Я выдохнула. К моему изумлению, Сэлотто рассмеялась.
– Ну и что тут смешного? – Устало осведомилась я. Джулия подняла на меня взгляд, всё ещё тихо посмеиваясь.
– Меня только что пытался прикончить неугомонный, не упокоенный отчим, а ты печёшься, что подумает о нас моя матушка, ну это правда забавно. – Я серьёзно посмотрела на неё.
– Больше не хочу никого терять, я остаюсь здесь, раз тебе плевать, что может нафантазировать себе Хелен.
– Если тебе так будет спокойней. – Пожала плечами Сэлотто.
– Будет. – Заверила я подругу, и наконец-то заснула.
Утром мы как ни в чём не бывало спустились в залитую солнечным светом кухню. Запах яблочного пирога мгновенно вызвал слюну. А вот взгляда Хелен я избегала.
– О, вы проснулись доброе утро. Как спалось? – Джулия издала короткий смешок, а я покраснела. Мама журналистки смутилась. Она ещё про призрак не знает, который тянется за её дочерью, как шлейф дерьмовых духов.
– Садитесь, садитесь. Я уже позавтракала, так что ешьте спокойно. – И к моему облегчению она покинула кухню.
– Подливаешь масла в огонь? – сердито обратилась я к Джулии. Она недоумённо воззрилась на меня.
– А фто тахово? – невинно спросила она, уминая при этом огромный кусок пирога. И правда. Ничего же не произошло. Совсем. Понимая, что спорить бесполезно, я разлила только что сваренный кофе по фарфоровым чашкам и тоже положила себе небольшой кусочек выпечки. День и так сегодня непростой. Ещё не ясно до сих пор, что делать с этим грёбаным Фрэнком.
К озеру мы приехали довольно быстро. Я не привыкла к такой скупой на зелень местности. Но чем-то она притягивала. Осмотрелась. Водохранилище было небольшим, а остановились мы, судя по всему, у местного пляжа. Джулия достала с заднего сидения спортивную сумку, где дожидался своего часа прах бедной Мартэллы.
– Мы же не будем это делать на пляже? – Сэлотто посмотрела на меня как на умалишённую.
– Разумеется нет, отойдём подальше и развеем у воды. – Хелен хранила молчание. Так наша скромная процессия прошествовала к наименее людному и наиболее зелёному участку около водоёма.
– Кто-нибудь хочет что-то сказать? – Подала голос миссис Сэлотто. Если у неё, конечно, фамилия идентична фамилии дочери. Никто не пожелал высказаться. Тогда я выпалила, не в силах больше сдерживаться:
– Тогда миссис Сэлотто, может, Вы подскажете, мог ли отец Мартэллы за что-либо держать обиду на свою дочь? – Обе женщины резко обратили свой взор на меня.
– Элис…, – начало было Джулия, но Хелен её прервала.
– Мог. А почему ты спрашиваешь?
– Я нашла её труп. В ванной. И не буду говорить, что именно навело меня на мысль о причастности Фрэнка к её гибели. Несмотря на его давнюю кончину. – Возможно, миссис Сэлотто не пустит больше меня на порог своего дома. Да и чёрт с ней. Кто-то должен был спросить. Но она только подняла брови и покосилась на свою старшую дочь, которая до белизны костяшек вцепилась в железную урну с останками сестры.