Глава III
Кувырок назад
Что может быть романтичней поездки с мужем в Барселону? Путешествие в Париж без эпилога в виде развода уж во всяком случае точно. Любить или быть любимым? Можно ли заменить «или» на «и»? Всегда, даже если вы оба думаете, что чувства взаимны, кто-то из вас двоих определённо любит сильней. Жертвует большим, страдает чаще. Но жертва – это ещё не синоним слова «любовь», страдание – не есть способ её, то есть любви, достижения. Так почему я страдаю, жертвую и считаю, что за это он должен, непременно меня любить? Что всё то, что я совершила для него, всё, чего лишилась и через что мне пришлось пройти, не может быть осквернено изменой столь дорогого мне мужчины, которое я расценивала не иначе как предательство. Предательство высшей степени. Я могла принести очередную жертву – свою чёртову гордость, самолюбие, самоуважение. Только он в этом совсем не нуждался, и как разгневанный древний бог отвергал моё самое ценное подношение.
Я уныло рассматривала пузырьки пены в белой фарфоровой кружке с чёрным кофе. Белое и чёрное, домино. Прямо как мы с Джозефом. И что мне делать дальше? Настроения осматривать красоты этого прекрасного города не было совершенно. Изображение темноволосого мужчины с обожжённым лицом не выходило у меня из головы, грозившей разлететься на миллионы крошечных осколков. Вздохнув, я отодвинула от себя остывший кофе. Мне всё приснилось? Может, это был только сон? Но я так всё отчётливо помню, как наяву. Я сомневалась в реальности Миры, как недавно не смела поверить в существование Эйча и Майка. Одно дело, заменять реальные травмирующие, довольно трагичные воспоминания на фантазию, и совсем другое путешествовать по тоннелю, ведущему на тот свет, в деревянном, древнем трамвае из леса Лондона. Я сидела на улице за столиком одного из местных кафе, которое ещё в такси порекомендовала мне Марта. Мысли вновь свелись к недавним событиям. А Мира? Кто она? Существует ли вообще или же только в моём больном воображении? Даже обсудить не с кем. Единственный человек, который был по-настоящему мне близок, лежит глубоко под землёй, лучшая подруга пыталась меня убить, а муж предпочёл мне коллегу. С Машкой у нас точно были не настолько доверительные отношения, чтобы выдёргивать её из размеренной семейной жизни в Москве. Ну а звонить врачу вряд ли стоит, ещё раз роль пациентки психиатра я просто не выдержу. Только убедила лечащего врача, что я не представляю угрозу ни себе, ни окружающим и свято пообещала наблюдаться и пить назначенные таблетки. Ну к чёртовой матери этих докторов, idos a la mierda6! На улице стало прохладней, хотя это не сравнится с питерскими морозами, или даже зимой в Англии. Когда тут был последний раз снег? Я почти неосознанно выводила строчки на салфетке, купленной в сувенирной лавке ручкой с изображением самого известного собора столицы Каталонии:
Тусклый свет фонарей мерцает
Сигареты огонёк горит
Мороз украдкой за щёки кусает
С неба хлопьями падает снег
Я озадаченно погрызла кончик ручки. А что если это всё правда, и я вовсе не сумасшедшая, с улетевшим напрочь чердаком? Но если подобное действительно возможно, означает ли это то, что я не единственная в своём роде и кто-то также, как и я через это проходил? Этакий клуб…Клуб кого? Экстрасенсов? Одарённых? Чокнутых? Последний вариант наиболее вероятен. Нет, глупости всё это. Судьба сыграла со мной злую шутку. И больной разум, в отчаянных попытках защитить мою хрупкую психику извратил реальность. Спасибо ему, конечно. Я покрутила ручку, пропуская её между дрожащих то ли от переизбытка кофеина, то ли от пережитых злоключений на грани сюрреализма пальцев, и вновь коснулась чернилами салфетки:
Стою и жду в тишине
Когда мои замёрзнут колени
И ты подкрадёшься во тьме
А мне никто не поверит
Что годы потрачены зря
Пропало всё в чёртовой бездне
Зачем ожидала тебя
Мотив заезженной песни
Сердито отшвырнув от себя салфетку, словно она и была причиной всех моих бед, я подозвала официанта. Свою поисковую операцию я решила начать в том же месте, откуда всё и началось – в отеле. Этакая своеобразная точка отсчёта. Рассчитаюсь и поеду искать Марту, попробую узнать у администратора «Золотой Лилии» в какую больницу могли увезти несчастную. Надо было назвать отель «Тухлая Лилия». Никак не золотая. Не удивлюсь, если гостиница построена на каком-нибудь кладбище. Да, это многое бы объяснило. В вестибюле «Золотой Лилии» меня встретила та самая Мария, о которой так рассержено упоминал Арон, точнее, Анна-Мария, если верить именному бейджу на её сером пиджаке. Я с вымученной улыбкой и следами бессонной ночи на лице приблизилась к стойке.
– Мария… Анна-Мария, – неуверенно обратилась я к администратору.
– Можно просто Мария, señorita, – сверкнула в ответ белоснежной улыбкой портье. Алая помада только подчёркивала неестественный оттенок крупных, цвета нового фаянсового унитаза, зубов.
– Вы не подскажете, куда могли увезти из этого отеля постояльца на скорой помощи? Может есть какой-нибудь ближайший госпиталь, если, разумеется, у вас медики работают по территориальному принципу. – А вот Джо, наверняка об этом знает, только гордость, стоящая упрямым комом в горле, никак не позволяла мне обратиться к мужу в очередной раз за помощью. Анна-Мария захлопала наращёнными в три слоя ресницами и вновь одарила меня своей искусственной клоунской улыбкой:
– Si, porsupuesto7. Ближайший это госпиталь пресвятой девы Марии, он буквально в двух километрах от нашего отеля. Я могу ещё чем-нибудь Вам помочь? – Да, выберите себе другое имя. Неужели нельзя детей называть по-другому. И больницу. Стараясь унять раздражение, я медленно выдохнула и постаралась вежливо поблагодарить администратора:
– Да, спасибо, это Вам, – протянула я портье купюру в двадцать евро. Анна-Мария непонимающе уставилась на меня тёмными, почти чёрными глазами и несколько нервно проговорила:
– Что Вы, не нужно! Это моя работа, – и, кивнув в сторону висевшей в углу холла камеру, прошептала, – там камера, не подставляйте меня señorita. Я не стала больше провоцировать девушку и мирно удалилась в сторону лифта, чувствуя себя при этом полнейшей дурой. Если предположить, что Мира реальна, в определённом смысле этого слова, то чего же тогда она от меня ждала?! Я размяла напряжённую шею заледеневшими от холодного кондиционированного воздуха руками. Автоматически, не глядя на панель с кнопками, нажала на ненавистную цифру «5». Да. Определённо, я совершенно уверена в том, что теперь меня будут вгонять в панику лифты и пятые этажи. Надо будет пользоваться лестницей, если я не умру при подъёме. Стальные двери распахнулись. Едва я успела вторгнуться в пространство лифта, как до меня донеслось отчаянное:
– Придержите лифт! – Обернувшись на голос, я увидела спешно приближающуюся ко мне старушку, в сером твидовом костюме. Её седые волосы были стянуты в тугой гладкий пучок, что напомнило мне о бабушке. Я нажала на кнопку, чтобы не дать дверям захлопнуться.
– Спасибо, дорогая, – пожилая женщина поправила немного дрожащей рукой в почти прозрачной кружевной перчатке и без того идеальную причёску.
– Милочка, мне на пятый. – Если бы моя бабушка знала английский, непременно она бы так и разговаривала. Я улыбнулась:
– Мне тоже на пятый, – двери захлопнулись. Джазовая мелодия стала для меня почти родной. Я вновь взглянула на пожилую постоялицу.
– Мэм, кхм, – осторожно привлекла я внимание почтенной дамы. – А Вы, случайно, вчера или позавчера не слышали никакого шума от соседей? – Женщина отвлекалась от приглаживания воображаемых торчащих волос и, казалось бы, в абсолютно непритворном удивлении уставилась на меня:
– Дорогуша, я в номере нечасто, да и увы, глуховата стала с возрастом. Может, и был какой шум, да мне о нём неизвестно. – Двери лифта открылись. Дама с вежливой улыбкой попрощалась со мной, а я не могла двинуться с места. Слова женщины доходили до меня словно через вакуум, мне стало казаться, что кабина сейчас рухнет вниз. Сбросив с себя оцепенение, я наконец вышла из лифта.
Подойдя к двери своего номера, меня посетило это неприятное, пронизывающее нутро ощущение «дежавю». Дверь в мою комнату была открыта. А вдруг там Мира? Или мужчина с изувеченной физиономией. Неосознанно я задержала дыхание и постаралась бесшумно войти в номер. Может, я просто забыла запереть. Немудрено после всего. Вполне вероятно, я зря боюсь, но осторожность никогда не повредит. Я испытала одновременно и облегчение, и разочарование при виде пустой комнаты, всё осталось, как и было утром. Осмотрев на всякий случай ванную, я собиралась было вернуться в спальню и плюхнуться в прохладную постель, чтобы забыться сном, желательно без сновидений. Но при виде двух вещей, оставленных на полу, прямо около белоснежной ванны, у меня едва не поседели волосы. Пустая бутылка из-под водки и оранжевый пузырёк таблеток были словно напоминанием моей совести. Что. За. Чёрт.
Глава IV
Блэкаут
Электрический свет мигал. Я чувствовала тупую, ноющую боль в области затылка. Когда я смогла сфокусировать взгляд, поняла, что это моргает лампочка в ванной. А я распласталась на полу, ощущая стянутой мышечным спазмом спиной холод кафеля. Попытка оторвать от пола хотя бы голову, отозвалась только усилившейся болью. Глаза заслезились. Я машинально поднесла руку к пульсирующему источнику боли. Липко. Боже, на руках остался небольшой тёмно-красный след. Мутило со страшной силой, похоже на сотрясение. Осторожно, придерживая трещавшую голову так, словно она могла оторваться, подползла к унитазу. Меня вывернуло. Опираясь на края белого друга, я пыталась отдышаться. Что произошло? Слишком часто приходится задавать себе этот вопрос. В ещё заторможенном сознании пронеслись обрывки воспоминаний: открытая дверь, ванна, бутылка, таблетки. А потом темнота. И багровым рассветом меня настигло сотрясение. Хотелось спать. Нельзя, нельзя. Сдерживая рвотные позывы, я двигалась в сторону спальни, позвонить портье, мне нужна была помощь. Краем глаза, я заметила, что у ванной больше не стояло ни пузырька, ни пустой тары из-под водки.