– Ну же, идём, – в нетерпении позвала меня администратор. Смирившись со своей судьбой, я покорно последовала её зову.
Вздрогнула, едва решётка захлопнулась за мной. Лифт для меня всё больше стал ассоциироваться с западнёй. Стараясь сохранять самообладание, что, признаться, получалось у меня из рук вон плохо, я повернулась к безумному администратору.
– И куда мы? Вверх? Вниз? – Собственно, а какие ещё могут быть варианты. Мира чуть склонила голову набок и с каким-то нездоровым трепетом провела своими костлявыми пальцами по чугунным листьям:
– Этот лифт не поднимается. – Она замолчала. Моё сердце пропустило удар. Ладони покрылись испариной.
– А как же тогда мы вернулись? В тот раз? Когда кабина рухнула? А? – Я, не давая себе отчёт в собственных действиях почти вплотную приблизилась к Мире. Радужки её глаз почти сливались с голубоватым белком. Лишь чёрные точки зрачков, расширившиеся при моём приближении, напоминали, что передо мной живой человек. Или не человек.
– Скажем так, имея…особый пропуск, ты можешь покинуть то место, куда мы отправляемся. Но я думаю подобные путешествие тебе должны быть знакомы. Разве нет? – На этот раз она смогла изобразить почти правдоподобную улыбку. Знакомы? Неужели…Лифт является чем-то вроде трамвая Эйча? А Мира тогда…
– Ты проводник! – Я не могла поверить в то, что до меня так долго доходят такие очевидные вещи. Испытав с одной стороны облегчение от знакомой ситуации, а с другой – чувство тревоги, ведь свои прошлые приключения признавать действительными я не хотела.
– Как там Эйч? В смысле Харон? – На мой вопрос Мира удостоила меня недоумевающим взглядом, а затем вновь одарила колким смешком.
– Кто прости? Харон? Это отсылка к греческой мифологии? Тогда мы все Хароны, – Мира развеселилась, что было явно необычно. Я поёжилась. Темнота вслед нашему медленному снижению подступала.
– Вы все? То есть вас много? Может, ещё и социальная сеть есть? – Я хмыкнула. Не смешно. Дежавю.
– Проводников, как ты выразилась действительно хватает на свете, можешь называть нас, как угодно. – Дребезжащие, жалобные звуки, издаваемые кабиной, были не лучшим музыкальным сопровождением. Я заскучала по минорной мелодии.
– Тогда не могу не спросить, откуда вы берётесь? Не устраивайтесь же как на обычную работу. – Освещения становилось всё меньше, но я смогла разглядеть как дрогнули уголки губ Миры.
– Мы не бессмертны, как ты можешь подумать, да и взяться из ниоткуда тоже не можем. Жизнь, обретённая в виде поприща перевозчика душ – весьма долгая, настолько, что я уже не помню ни своего лица, ни настоящего имени. Позаимствовала облик и имя девушки умершей около сорока лет назад в этом месте, в восьмидесятых. Гостиницу перестраивали, покупали, продавали, закрывали. Не интересовалась историей отеля, в котором ты остановилась? – С Миры спали остатки былого веселья и её лицо помрачнело. О, вновь байки из склепа. Надо признать, после прочтения романов одного известнейшего мастера ужасов, к выбору гостиниц я всегда подходила очень ответственно. Но в этот раз этим вопросом я не занималась, и как-то не удосужилась осведомиться насчёт истории своего места пребывания. Ну что, может он и правда построен на месте древнего кладбища? Я с глупой ухмылкой выдала портье свой нелепый каламбур:
– На чьих костях домик стоит? – Мира заморгала.
– Прости? Каких костях? – Портье сдвинула почти бесцветные брови. Неудачная шутка. – Если ты про захоронения, то нет. Но репутацию запятнать гостиница за своё относительно недолгое существование успела. «Золотая Лилия» приобрела славу отеля самоубийц. Из многих стран стекается сюда народ, представители разных слоёв общества, а затем, кто-то решает закончить свою жизнь здесь. Поэтому неоднозначная смерть твоей знакомой и не подняла много шума, да и в целом не удивила никого. – Моё внимание было несколько рассеянным, и я смогла выделить только слово неоднозначная.
– Ты сказала неоднозначная смерть? То есть, предполагаешь это не было попыткой суицида? – Я невольно подалась вперёд, это грозило вылиться в столкновение с администратором. Она, в свою очередь, подалась назад.
– Я тебе не ради развлечения запись показывала. Ты же помнишь мужчину, который к ней заходил?
– Если ты про джентльмена с ожогами на лице, то, несомненно. Правда, вот незадача, кроме нас его никто не видел! – гаркнула я, теряя самообладание от осознания всей абсурдности ситуации. Мира еле слышно произнесла:
– Но это не означает, что его не было. – Кабина дёрнулась, и мы оказались в кромешной темноте и гнетущей тишине. Обычно, за плотной завесой тьмы появлялись проблески света, но кроме мрака, ничего больше заметить было нельзя. Ни малейшего намёка на свет. Ни звука.
– Тебе пора. – Портье с лязгом распахнула решётки и перед тем как вытолкнуть меня в неизвестность, слегка мазнув губами по моей щеке, прошептала на ухо:
– Будь осторожна. – Горячее дыхание, ещё секунду назад опалявшее моё лицо исчезло. Как и его обладательница. Словно ни её, ни этого загадочного лифта никогда здесь и не находилось. Слепо пошарив темноте, в безнадёжных поисках кабины, я была готова расплакаться. Где я? Чёрт возьми.
Ладно. Вдох-выдох. Воздух, окружавший меня пах сыростью, был влажным, вязким. Будто я очутилась в подвале. Осторожно сделала шаг, потом ещё. Вперёд как я думала. Под ногами ощущалось что-то более мягкое чем бетонный пол, и несколько скользкое. Поскольку увидеть, что-либо в этом душащем мраке было невозможно, я медленно присела, и прикоснулась ладонями к полу. Руки нашли покрытую росой невысокую траву. Какая могла бы расти, например, в лесу. Странно. Если бы я сейчас шла по лесу, ночью, то даже неяркий свет луны мог дать возможность разглядеть хотя бы очертания деревьев. Но без верного спутника нашей планеты это сейчас возможным не представлялось. Хорошо, попробуем пройти так. Я двинулась дальше гусиным шагом, ища путь ладонями. Мне это показалось наиболее безопасным. Не могу определить, сколько прошло времени, когда под руки стали попадаться камешки, трава редела. Затем между пальцами заскользил песок. До меня донеслись звуки прибоя. Море? Я была уверена в том, что направлялась прямо к водоёму. Шум волн слышался весьма отчётливо, а я внезапно наткнулась на нечто, преградившее мне дорогу. На ощупь казалось сделанным из дерева. Я выпрямилась. От такого долгого упражнения, у меня заболела спина и заныли колени. Вернувшись к тактильному изучению предмета, остановившему меня, я определила, что объект мне приходится немного выше колена. Скользнув рукой вдоль, как я думала поверхности, с удивлением провалилась в пустоту. Смутная догадка закралась в сознание. Смело перешагнув ногой через край неопознанного объекта, мои подозрения подтвердились. И я оказалась в лодке. Ступив «на борт», меня едва не лишил остальных чувств появившейся из ниоткуда свет. Я стояла в небольшой лодке на песчаном берегу моря. Зеленоватая вода подсвечивалась изнутри. Волны разбивались в пену. Подняла голову вверх, ожидая увидеть звёзды, или хотя бы намёк на них, пусть тусклый проблеск небесных светил. Но над моей головой, нависла чернота, бесконечная и непроглядная, судя по всему не пропускавшая и не впускавшая свет. Никакой луны над озарившемся морем тоже не видать. Только тьма. То, что мне довелось увидеть, нельзя было сравнить с морскими пещерами, или гротом, нет. Я обернулась назад, ожидая разглядеть место, из которого я пришла к воде. Но за спиной ничего не было. Ни травы, ни тропы, ничего. Лодка, полоска мелкого песка, горстка камней и жуткое море, выбрасывавшее на берег неестественно подсвеченные волны. Разве на приливы и отливы не влияет луна и Солнце? Но законы природы, похоже, здесь были установлены свои, как и в лондонском лесу. Судя по всему, выхода у меня другого не было. Я вышла из лодки и стала толкать деревянное судно к воде. И мне это удалось со странной лёгкостью. Решив посмотреть, что будет без моего участия, я отступила и убрала руки от лодки. Посудина благополучно добралась до самой кромки воды, самостоятельно скатившись по пологому склону. Ну и ну. Мне только и оставалось последовать за ней. Спустившись, я с недоверием осмотрела свой новый транспорт и не найдя очевидного подвоха вновь шагнула в слегка качнувшуюся лодку. Так, а вёсла? Весло было одно, длинное, с резной рукояткой. Я наклонилась за ним и чуть не приземлилась на пятую точку – лодка без моего ведома отправилась в морское путешествие. И стало очевидно, что ей было известно направление. Крепко ухватившись одной рукой за край обезумевшего судна, а другой неистово вцепившись в весло, с ужасом наблюдала, как быстро отдалялась лодка от берега и я вместе с ней. Море было относительно спокойным, в отличие от моего сердца, которое по ощущениям ускоряло биение с каждой секундой. Я прижала руку к груди, будто бы это могло предотвратить остановку барабанящего, подобно жрецу Вуду, органа. Судно накренилось и повернуло влево. Куда, интересно мы плывём? Отчаянно стараясь вглядеться в темноту, мне померещился крошечный огонёк. Наверняка курс нацелен на него. Обняв и прижав к себе прохладное весло, я несколько раз почти провалилась в сон. Лодка остановилась, я вздрогнула. Мы причалили на каменистый берег. Неподалёку был разведён костёр, около которого стоял человек. Девушка. Её длинное платье развевалось на ветру. Я сощурилась, вглядываясь в приближавшийся ко мне силуэт.
– Я так долго ждала, Элис, забери меня отсюда скорее! – с надрывом прокричала Марта, бросаясь мне на шею. Её ледяные руки хаотично прикасались к моему лицу.
– Думала, больше не увижу людей, тут такие ветра, они пронизывают самое нутро, ты не представляешь, сколько сил я потратила, чтобы развести костёр. И вой. Ветер, собаки, волки, я не знаю. Такой страшный и отчаянный, от него нельзя укрыться. Мне иногда казалось, что я слышу чьё-то дыхание рядом. Это похоже на кошмар. – Хрупкое тело моей мёртвой знакомой содрогалось от судорожных рыданий. У меня защемило в груди, на глазах появились слёзы. Почему после смерти нет покоя? Я осторожно отцепила от себя Марту и посмотрела на неё. Платье было тем же самым, что и в день, когда я нашла её в ванной, только стало перепачканным и мятым. И как она в этой темноте см