– Нет, прошу вас! – с тревогой тут же воскликнул Ротман, отвлекая внимание.
– Да я понял: инструкция! – снисходительно кивнул царь, помахивая свитком. Он покачал неустойчиво стоящий аппарат и наконец нашёл, к чему придраться. – Вот! Уже непорядок! – неодобрительно заметил он и, наклонившись, подложил инструкцию под ножку стола.
Под стол мигом нырнула Анфиса, только и дожидавшаяся подходящего момента. Царь ойкнул от неожиданности, а дочка горячо зашептала ему на ухо:
– Папа, это что получается: опять заграничное лучше?
– Лучше! – пришлось признать царю скрепя сердце.
Анфиса сделала вид, будто только что вспомнила:
– А как же наша скатерть-самобранка?
Царь с гордостью посмотрел на неё.
– Молодец, дочка! – похвалил он.
Они вынырнули из-под стола, и царь уже совсем другим тоном сказал:
– Так вот что я тебе скажу…
Английский посол удивлённо посмотрел на него, а правитель важно продолжил, поглаживая чудо-машину:
– Удивил ты меня, лорд, удивил! Но ведь у нас тоже есть чудеса, и похлеще. А вот, например… скатерть-самобранка! А?
На лорда его слова не произвели никакого впечатления: он явно не принял их всерьёз.
– Ха-ха-ха, – картинно рассмеялся Ротман, снова от волнения переходя на родной язык и безжалостно коверкая русские слова: – Зис из рили, рили фанни. Эти ваши смешные вещицы? – Он с сомнением помотал головой, но этим только сильнее раззадорил царя.
– А мы докажем! – решительно заявил Феофан и, обернувшись к Анфисе, тихо спросил: – Как?
– Емеля добудет! – подсказала ему дочка.
– Писаря сюда! – потребовал царь, выгоняя придворных, чтобы не мешали вершить важные государственные дела.
Вскоре явился писарь и уселся за конторку с пером в руке, готовый записывать царскую волю. Царь расхаживал по палатам, громко диктуя вслух.
– А когда такую скатерть разложат, то появятся на ней яства разные, – закончил он и спросил: – Написал?
Писарь кивнул.
– И повелеваю, – продолжал царь, – молодцу Емеле сию скатерть изыскать и во дворец доставить. Дата. И подпись: царь Феофан. – Поднеся перстень к расплавленному сургучу на бумаге, он поставил печать. Указ был готов.
Отослав писаря, Феофан велел позвать гонца, чтобы тот доставил его повеление бравому молодцу Емеле. В этом парне царь не сомневался. Добыл баян-самоигран и самого Кота Баюна в его терем приволок – разыщет и скатерть-самобранку!
Глава 10В путь за скатертью-самобранкой
Наутро Емеля и Василиса уже бодро шагали по просёлочной дороге.
– Скатерть эта принадлежит двум братьям – Обжирале и Оппивале, – рассказывала девушка. – Но они её ни за что не отдадут! Всё, что они ни пожелают, – тут же на скатёрке и появляется: и пряник печатный, и гусь жареный… – Она помолчала, задумавшись, а потом сообщила самое главное: – И устроились они с этим богатством за границей, в каменном городе.
Василиса так подробно рассказывала, что Емеля тут же представил себе всё это изобилие и ещё сильнее захотел поскорее раздобыть скатерть-самобранку. Можно же будет самому хотя бы разочек ею воспользоваться, прежде чем царю-батюшке преподнести!
– Ой, что-то у меня в животе забурчало, – пожаловался он и предложил: – Подкрепиться бы!
Но где подкрепишься посреди чистого поля? На их счастье, впереди как раз показался стоящий прямо у дороги небольшой уютный домик. Емеля и Василиса, недолго посовещавшись, решили свернуть к нему – авось хозяева не откажутся на время приютить и накормить путников.
В уединённом домике обитали старичок со старушкой. Похоже, к ним не часто заглядывали прохожие – хозяева с радостью встретили гостей и сразу усадили за небольшой стол во дворе, благо погода стояла хорошая. Емеля в очередной раз порадовался, что лето наколдовал – как бы они с Василисой по разным землям лютой зимой путешествовали? Выходит, не зря всё-таки он второе желание потратил…
Рядом со столом притулилась телега без колёс, да и вообще было видно, что богатством хозяева похвастаться не могут. Но вокруг чисто и опрятно, хоть всё и старенькое. Да и видно, что хозяева любят друг друга, заботятся и уважают – это чувствовалось по теплу и уюту, царящим в их доме.
Хозяйка сидела на табуреточке чуть в отдалении и что-то шила, а старик хлопотал над скромным угощением. Наконец он поставил на пустой стол старый потрескавшийся горшок.
– Раньше мы бы вас от души накормили, – посетовал он. – А теперь вот всё, что осталось… – Старик вытащил из горшка единственную варёную картофелину, разломил её пополам и положил на тарелки гостям – выглядело угощение весьма сиротливо и вряд ли смогло бы насытить даже хрупкую Василису, не говоря уж о здоровяке Емеле.
– Всё, что есть, – развёл руками хозяин и вдруг пожаловался: – Это всё он, проклятый!
При этих словах Емеля едва не подпрыгнул от негодования. Кто-то напал на этих славных людей и всё отнял?! Да он этих негодяев на краю света найдёт и головы им оторвёт! А потом заставит вернуть всё, что они утащили у этих славных людей…
– Дедушка, да кто ж это тебя обидеть посмел?! – Емеля торопливо дожевал свою половинку картофелины и грозно ударил кулаком по столу. – Покажи – я его мигом проучу!
– Да кто виноват… Леший! – с горечью пояснила старушка. – Взял да и проглотил весну. Посередь зимы лето наступило. А сажают-то всё весной! Вот поля-то и пустые.
Емеля, с трудом проглотив последний кусочек, застыл на месте. До него стало доходить, что он натворил с помощью волшебной щуки. Выходит, он сам во всём и виноват? Думал, что первое желание испортил, а второе просто так истратил – а оно вон как обернулось! Из-за его глупости теперь столько людей страдают… А он-то, дурачок, совсем недавно радовался, как славно всё устроилось, что сейчас лето, а не зима! О посевах и урожае даже и не подумал… И как теперь всё исправить? Осталось ещё одно желание – значит, можно загадать, чтобы зима вернулась… Да только станет ли от этого лучше? Похвалят его или начнут проклинать пуще прежнего?
– Ну что, Емеля, проучишь этого лешего? – невесело усмехнулась Василиса, с намёком посмотрев на него.
Тот молча отвёл глаза, не зная, что ответить, хотя обычно за словом в карман не лез. Аукнется ему это несчастное второе желание! А всё потому, что сначала не подумал хорошенько…
Старик взглянул на хозяйку, поднялся и неспешно подошёл к ней, заметив, что она никак не может вдеть нитку в иголку. Забрав у неё иглу и глядя в ушко на просвет, он стал сам пытаться вдеть нитку, при этом не переставая ворчать.
– В огородах ни капусты, ни морковки! – с тоской сказал хозяин. – Молодые в город потянулись на заработки, а мы со старухой прошлогодние запасы доедаем.
Наконец старик передал жене иголку с вдетой ниткой и ласково улыбнулся ей. Та с благодарностью улыбнулась в ответ – слов им уже не требовалось, за долгую жизнь они научились понимать друг друга с полувзгляда.
Емеля и Василиса даже засмотрелись на них. Эти милые люди, несмотря на обрушившиеся на них невзгоды, не ожесточились и не озлобились, а продолжают трогательно заботиться друг о друге. Вот и с ними, с незнакомыми путниками, последними запасами поделились, ничего не ожидая взамен…
Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, Василиса с Емелей вновь отправились в путь за границу, к каменному городу, где обитали Обжирала с Оппивалой, владельцы скатерти-самобранки. Емеля тяжело вздохнул: она бы сейчас пригодилась!
Василиса посматривала на него, но помалкивала: иногда лучше ничего не говорить, а дать возможность осознать ошибку самому – так лучше дойдёт. Емеля шагал с виноватым видом, старательно отворачиваясь от своей спутницы, и тоже не произносил ни слова, хотя обычно любил поболтать. Василисе даже стало его немного жаль, и она решила поддержать расстроившегося парня.
– Хорошие они, как ниточка с иголочкой… – ласково проговорила она.
– И у нас с Анфисой так же будет, – упрямо заявил Емеля.
– Ага… – разочарованно протянула девушка.
Похоже, напрасно Василиса переживала – этот парень совершенно непробиваемый. Думала, увидев старичков, которые и спустя многие годы продолжают относиться друг к другу с любовью и нежностью, несмотря на любые неприятности, он что-то поймёт, – да куда там! Опять о своей Анфисе речь завёл. Неужели не видит, что царская дочка ему совсем не пара? Да и ей он не нужен – забавляется капризная девица, специально невыполнимые задания даёт, чтобы от нежеланного жениха поскорее избавиться. Но убеждать его бесполезно – сам должен понять…
– Ты вспомни, как она на меня первый раз посмотрела! – тем временем мечтательно продолжал Емеля. – Взгляд отвести не могла! А второй раз…
– А зачем тебе жениться? – прямо спросила Василиса, перебив его излияния.
Парень осёкся, повисла неловкая пауза.
– Ну как… – наконец собрался он с мыслями. – Как без семьи-то? Я в кузнице работать буду, – решил он, удивляясь самому себе: никогда раньше работа кузнеца не казалась ему привлекательной. – Детишки пойдут. Анфиса с ними возиться будет. Щи-борщи варить.
– Щи-борщи?.. – иронически переспросила Василиса и недоверчиво хмыкнула.
– Ага, – простодушно кивнул Емеля, но призадумался.
С фантазией у него всегда было хорошо, и воображение живо нарисовало яркую картинку будущей семейной жизни. Он представил комнату в царском тереме. За длинным столом сидела шеренга ребятишек разного возраста, у всех красовались на головах маленькие короны – царевны и царевичи, их с Анфисой детишки! Во главе стола важно восседал Емеля – отец семейства.
– Эх, милая, нам бы супца, – запросто обратился он к стоящей возле стола Анфисе.
– Супца? – сдвинула брови жёнушка. – Будет тебе супец, – зловеще пообещала воображаемая Анфиса и, размахнувшись, ловко метнула поварёшку прямо Емеле в лицо…
Он в ужасе зажмурился, а когда снова открыл глаза, выдохнул с облегчением: ни царского терема, ни детишек, ни Анфисы. Чистое поле кругом, ветер колышет траву, дорожка под ногами стелется, и Василиса шагает рядом, весело усмехаясь – похоже, догадалась, о чём он только что думал. Эта девушка всегда каким-то чудом знала, что у него на уме. Впрочем, понятно каким – она же волшебница, бывшая щука…