– А у нас всё по старинке, – напоказ вздохнула Анфиса. – Нет бы на заграничный манер!
Лорд Ротман правильно понял намёк.
– Я покажу вам этот удивительный город, – горячо пообещал он ей и с гордостью добавил: – Сердце мира!
От такого потрясающего предложения Анфиса едва не выпала из беседки, но Ротман успел поймать её за руки и прижал к себе. Их губы оказались в опасной близости.
– Ваш рассказ произвёл на меня благоприятное впечатление! – жеманно сообщила Анфиса и неожиданно добавила: – Поэтому разрешаю меня поцеловать! Пятнадцать раз! Но не больше!
Конечно, посол не упустил шанса закрепить успех и окончательно завоевать сердце царской дочки, и они стали целоваться: естественно, через платочек, который лорд аккуратно держал между ними за уголки.
– Девять, десять… – хором считали они.
Незаметно друг для друга Ротман вытирал губы, а Анфиса брезгливо отплёвывалась после каждого поцелуя – даже платочек не помогал. Что поделать: если собираешься жениться не по любви, приходится терпеть…
К счастью, продолжить им не пришлось – к беседке со всех ног бежала служанка Маруся. Заметив её, лорд и Анфиса отстранились друг от друга и, не сговариваясь, оба приняли равнодушный и официальный вид.
– Ваше высочество! Ваше высочество! – кричала служанка.
Анфиса недовольно повернула голову.
– Чего тебе, Мадлен? – надменно поинтересовалась она.
Маруся остановилась и захлопала глазами.
– Какая Мадлен? – глупо переспросила она.
– Это ты Мадлен, дубина, – разозлилась царевна и в очередной раз объяснила: – Ты теперь не Маруся, а Мадлен. По-зарубежному. Ну?
– Я ещё этот должна сделать. Шмыгсен, – припомнила новые правила бывшая Маруся.
– Книксен, Мадлен, – устало поправила её царская дочка и тихо повторила: – Книксен.
Маруся смешно присела и только после этого доложила:
– Там Емеля на площади. Он с этой… с самобранкой вернулся.
– Как вернулся?! – не на шутку испугалась Анфиса.
Она уже и думать забыла об этом деревенском дурачке, решив, что тот сгинул в походе на заграничные земли. А он мало того что вернулся, так ещё и скатерть-самобранку притащил! Эх, хороший совет дал призрак покойной матери, да, похоже, недостаточно сложное задание для него оказалось…
Услышав такую радостную новость, тут и царь Феофан собственной персоной подоспел. Нравился ему Емеля. Лучшего мужа он для дочки и не мечтал найти! А этот заграничный хлыщ ему в подмётки не годится… И они, быстренько собравшись, все вместе поскорей направились на городскую площадь.
Там было шумно и многолюдно. Навстречу царской семье попадались довольные горожане, нагруженные копчёными окороками, связками баранок, колбасой и прочей снедью. Царь восхищённо глядел на это изобилие, радуясь, как ловко Емеля решил вопрос с продовольствием. Из-за внезапно наступившего лета с этим возникли большие проблемы, а сейчас всё буквально чудом разрешилось благодаря Емеле и добытой им скатерти-самобранке.
– Анфисушка, доченька, – заискивающе начал царь, – может, ты на Емелю другими глазами взглянешь? Вон он какой хозяйственный!
– Какими ещё другими? – подозрительно покосилась на него Анфиса.
– Глазами влюблённой женщины, – убеждённо проговорил царь-батюшка. – Посмотри, парень-то видный!
Видный парень тем временем стоял в центре городской площади и раздавал горожанам еду, которую без устали производила скатерть-самобранка. Раньше она кормила всего двух братьев, а теперь могла обеспечить пропитанием целый город.
– Пожалуйте сюда! – зазывал он. – Колбаса! – Емеля нагнулся, поднял с телеги, накрытой вместо стола волшебной скатертью, окорок и вложил его в чьи-то протянутые руки. – Кому капусту, честной народ? – крикнул он. – Опа! – Емеля ловко кинул кочан в толпу и, только потом заметив приближающегося Феофана, явно обрадовался. – Царь-батюшка! – позвал Емеля. – Баранок хотите?
Царь поглядывал на него с нескрываемым одобрением.
– Ну ведь молодец же, а! – громко заявил он. – Сколько провианта добыл в неурожайный год! Всё, я говорю, Анфиса! – повернулся он к стоящей рядом дочери. – Вот тебе жених! И обсуждать тут больше нечего! – И, не дожидаясь ответа, царь величаво удалился с площади.
Внимательно наблюдавшая за ними Василиса чуть не зарыдала от досады. Она всё слышала и поняла: теперь отвертеться от свадьбы с Емелей царской дочке будет гораздо сложнее…
Анфиса не осмелилась открыто перечить отцу, да ещё при всём честном народе, и ей ничего не оставалось, как вновь обратиться за советом к своей покойной матери, царице Агриппине.
Дождавшись наступления ночи, Анфиса украдкой поднялась на чердак и снова вызвала её из небытия, постучав по старому креслу. Пыльный дух Агриппины появился на своём привычном месте и теперь внимал любимой дочке.
Анфиса расхаживала взад-вперёд и нервно кусала пряник, рассказывая, как перехитрил их Емеля: каким-то непостижимым образом добыл в заграничных землях скатерть-самобранку, накормил с её помощью весь народ и тем самым ещё больше понравился царю-батюшке.
Агриппина слушала её, не сводя глаз с пряника, но, увы, ей земные гастрономические радости были уже недоступны.
– Соглашайся, – наконец сказала царица, выслушав дочь.
Анфиса остановилась и даже перестала жевать – такая оторопь её взяла.
– Как это? – не поняла она.
Мать усмехнулась и пожала бесплотными плечами.
– Парень-то видный, – передразнила царя Агриппина. – Ну иди, расскажу, – позвала она совсем другим, по-матерински снисходительным тоном, видя, что дочка вне себя от ярости и нетерпения и не оценила её шутку.
Глава 13Сватовство
Готовясь к официальному сватовству, Емеля немного нервничал. Он загодя явился в царский терем с букетом цветов и решил немного порепетировать. Шутка ли – не простую девушку в жёны берёт, а саму царскую дочку!
Он прошествовал по пока ещё безлюдной комнате с троном, опустился на одно колено и поклонился. Поднявшись, он подхватил воображаемую Анфису под руку и залихватски подмигнул воображаемому царю…
Больше Емеля ничего сделать не успел: парадные двери распахнулись, и комната стала наполняться людьми. Первым шествовал сам царь-батюшка, следом вплыла Анфиса в роскошном наряде с необъятной юбкой – по последней заграничной моде. За ними следовали придворные, а самым последним появился портной с измерительной лентой на плече.
Царь Феофан явно пребывал в хорошем настроении, предвкушая предстоящее торжество. Он весело подмигнул Емеле, давая понять, что свадьба – дело решённое. Емеля приободрился, подошёл к Анфисе и с поклоном вручил ей букет цветов, скромных, но невероятно милых. Та благосклонно приняла его, но, равнодушно взглянув на цветы, тут же передала их одной из служанок.
Царь тем временем уселся на трон, Анфиса послушно встала рядом.
– Ну, Емельян, молодец! Справился со вторым заданием! – похвалила она. Слова были приятные и лестные, но с ними разительно контрастировали тон, каким они были произнесены – сухой и отстранённый, – и натянутая улыбка. – Исполняю папенькин наказ, – церемонно продолжала Анфиса. Повернувшись к трону, она поклонилась отцу с видом глубочайшего почтения и покорности, а потом обвела взглядом всех присутствующих. – Замуж согласна! – торжественно объявила царская дочка.
Все оживились и захлопали в ладоши, радуясь, что всё благополучно завершилось и скоро они от души погуляют на богатой свадьбе.
– Ну вот! – довольно воскликнул царь. – Наконец-то!
Только этого и дожидавшийся, портной тут же бросился к Емеле снять мерки для свадебного наряда. Он прикидывал, что и как сделать, куда-то пришпиливал булавки и записывал цифры в блокнотик, бормоча их себе под нос.
– Дай-ка я тебя обниму! – направился царь к будущему зятю, широко раскинув руки.
К Анфисе подошёл ювелир и стал показывать разнообразные обручальные кольца. Однако она, даже не взглянув на них, с грохотом захлопнула протянутую шкатулку с образцами.
– Но как же выходить замуж без матушкиного благословения? – вдруг заявила царская дочка и, повернувшись к жениху, предложила: – Поэтому сходи, Емельян, на тот свет и принеси мне весточку от покойной матери моей, Агриппины. – Это прозвучало так запросто, словно она просила прогуляться в ближайший лес за грибами и ягодами.
Повисла напряжённая тишина. Только что все ликовали и радовались, а теперь замерли, потрясённые – на этот раз никто не сомневался, что это действительно жуткое желание уж точно невыполнимое. Шутка ли – на тот свет отправиться! Туда-то, как известно, попасть легко, а вот оттуда ещё никто не возвращался…
Портной бросил своё занятие и в испуге застыл с измерительной лентой в руках.
А Анфиса, не обращая ни на кого внимания, направилась к выходу из тронного зала.
– С жениха мерки снял? – бросила она, проходя мимо портного. И, не дожидаясь ответа, невозмутимо посоветовала: – Гробовщику передай.
Старичок-боярин от неожиданности уронил свою слуховую дудку.
Емеля был удивлён не меньше всех остальных, но старался держать лицо.
– Да чего вы все приуныли-то? – с преувеличенным энтузиазмом воскликнул он. – Достану я эту весточку… Да, царь-батюшка? – обратился он к будущему тестю.
Но тот вместо ответа лишь обречённо стянул с головы корону.
Ночью пошёл дождь. Емеле и Василисе не спалось – они сидели на постоялом дворе и обсуждали, стоит ли пытаться выполнить очередное задание царской дочки. И первые-то два казались невыполнимыми, но уж это таким и было на самом деле. Василиса это хорошо понимала, а вот Емеля, кажется, не очень. Но девушка видела, что разубеждать его бесполезно, и решила показать наглядно, насколько безнадёжен этот поход.
На подоконнике Василиса разложила импровизированную карту из верёвок и овощей, которые обозначали географические объекты, и теперь водила по ним пальцем, а Емеля внимательно следил за ним.
– Вот это твоя деревня, – объясняла девушка. – Вот это лес заповедный, река Смородина. А за ней тот свет начинается, царство Кощеево. Если хочешь навсегда там остаться, то добро пожаловать!