Нет, этого бате точно знать не стоит. Да Емеля и сам бы не поверил, расскажи ему кто-нибудь такое совсем недавно – в тот самый зимний день, когда он отправился на речку покататься с горки. Но уж если не суждено ему вернуться, пусть отец запомнит его именно таким, каким сейчас если и не глазами увидел, то душой и сердцем почувствовал…
Распрощавшись с кузнецом, они снова двинулись в путь. Емеля шагал по тропинке, вьющейся вдоль реки, поднимая камни и в сердцах швыряя их в воду. Василиса шла за ним, не произнося ни слова, – понимала, что он сейчас чувствует, и не хотела вмешиваться.
Наконец Емеля с силой пнул попавшееся на пути дерево, и девушка заметила на его лице слёзы.
– Только о себе и думал, – с горечью проговорил он. – Желания изобретал! А до самого простого не догадался. Хочу, Василиса, своё последнее желание прямо сейчас и потратить, – решительно заявил он.
– Хорошее желание, – улыбнулась Василиса, даже не спросив, какое оно. – Пусть будет так. – Ей не нужны были слова – она всё поняла и угадала сердцем.
А Емеля смотрел вдаль, не вытирая текущие по щекам слёзы. Он словно снова увидел отца, который, попрощавшись с ними, вернулся к работе в кузнице.
А тот, ударив молотом по раскалённой подкове, вдруг вздрогнул, остановился и распахнул прежде незрячие глаза. Кузнец зажмурился и поморгал, словно проверяя, что ему это не чудится. Потом посмотрел на свои руки и медленно огляделся.
Выбежав из кузницы, кузнец убедился, что ему не мерещится. Он посмотрел вдаль и растроганно проговорил:
– Емелюшка! Сынок…
Емеля, словно услышав его слова, удовлетворённо кивнул. Первые два желания он истратил по глупости, зато с третьим не ошибся. И пускай берёг его, чтобы очередное, самое сложное задание царевны выполнить, – нет ничего важнее семьи и родных людей. Жаль, что понял это слишком поздно. Но хоть успел напоследок сделать доброе дело. Теперь не страшно и в царство Кощеево отправиться…
Вскоре Емеля и Василиса подошли к реке Смородине, отделяющей мир живых от царства мёртвых. Пройдя вдоль берега, они нашли переправу и, остановившись рядом с привязанной к колышку лодкой, стали обматывать вёсла кусками чёрной ткани, чтобы производить как можно меньше шума и до поры до времени оставаться незамеченными, не тревожа покой загробного мира… Закончив, они одновременно взглянули друг на друга. Повисло тяжёлое молчание. Наконец спохватившись, Емеля вытащил из-за пазухи платок, искусно сделанный из рыбьей чешуи, и протянул его Василисе.
– Ну что ж, все желания исполнены, – сказал он. – Стало быть, пора прощаться. Спасибо за помощь, рыба моя! – Он невесело улыбнулся и сразу поправился: – Да знаю, знаю, что не моя! Шучу просто. Ты прости, если что не так…
– Закончил? – спросила Василиса, не отреагировав на неловкую шутку. Она взяла из его рук платок, направилась к лодке и уселась на носу. – Поплыли? – спросила девушка, словно они собирались на романтическую речную прогулку под луной.
– А как же ты… – растерялся Емеля. – Ты же… – Он смотрел на Василису и никак не мог подобрать слов. Они теснились в груди и рвались наружу, но терялись где-то в горле, не находя выхода.
– Ты так и не понял? – с досадой покачала она головой и всё же пояснила: – Куда иголочка, туда и ниточка.
Емеля не понял, при чём тут какая-то ниточка с иголочкой. Василиса часто говорила загадками…
– Это ты про что? – глупо спросил он.
– Про рукоделие, Емеля! – устало вздохнула Василиса.
До чего же простодушный парень! Неужели он успел забыть пару славных старичков, у которых они останавливались передохнуть?
Емеля тем временем тоже забрался в лодку, оттолкнул её от берега и, сев за вёсла, начал осторожно грести.
Глава 15Царство Кощея
Над тёмной водой реки Смородины расползался белёсый туман. Емеля старался грести бесшумно, без брызг, чтобы ненароком не потревожить обитающие здесь неведомые силы, с которыми живым лучше не встречаться…
Тьма всё сгущалась. Парень заметил, что по берегам стали появляться исполинские фигуры в капюшонах. Они ничего не делали, просто стояли с косами в руках и медленно раскачивались из стороны в сторону, производя устрашающее, леденящее душу впечатление. Емеля поёжился и отвёл глаза – зрелище было жуткое…
Лодка медленно вплывала в густой туман. В тёмной пелене, то удаляясь, то приближаясь, мелькали какие-то тени. Изредка сверкали вспышки, доносился странный глухой шум, слышались чьи-то стоны и крики. Хотелось проснуться и протереть глаза, очнуться от этого морока и вырваться из кошмара. Но, увы, всё происходило в реальности.
– Вот оно, царство Кощеево, – тихо проговорила Василиса.
– Что-то грести тяжело стало, – пожаловался Емеля.
– Души не отпускают, – коротко пояснила она.
Только сейчас Емеля понял, чьи тени он видит в тумане, что за невнятные голоса слышит. Это души умерших зовут его из воды, хотят утащить на дно. Нельзя поддаваться: чуть зазеваешься – утянут за собой… За спиной Емели из тумана вдруг возникло чьё-то гигантское лицо и оскалилось на него, но парень нисколько не испугался – наоборот, это придало ему сил и уверенности.
– Сейчас как кому-то прилетит веслом! – пригрозил он, словно надеясь этой примитивной угрозой разогнать мрак.
Как ни странно, это подействовало – лицо тут же скрылось. Емеля продолжил грести с удвоенной силой, и лодка пошла вперёд чуть быстрее – насколько это было возможно в этом мрачном царстве. Они подплывали к берегу, где туман слегка рассеивался и виднелся еле заметно мерцающий огонёк, так странно смотревшийся в этом мире вечной темноты. Неужели здесь есть кто-то живой?
Лодка тихо причалила. На берегу горел костёр – именно он привлёк внимание Емели в тумане. Рядом с ним стоял пустой трон. Где же хозяин царства мёртвых, почему не встречает непрошеных гостей? Неужели его придётся искать? Но на это у них нет времени…
Емеля сложил вёсла, осторожно поднялся и, перебравшись на берег, помог сойти Василисе.
– Ну и колотун! – поёжился он, обхватив себя руками.
Было и правда очень холодно. Емеля подошёл к костру и протянул к нему руки, пытаясь немного согреться, но не почувствовал никакого тепла.
– Холодный! – удивился он.
– А ты как хотел, мил-человек? – вдруг раздался чей-то замогильный голос. – Это обитель скорби!
Емеля в недоумении поднял голову. На скале на некотором возвышении, кутаясь в длинный плащ, стояла зловещая фигура. Вот и хозяин мира мёртвых пожаловал, даже искать не пришлось.
– Так вот ты какой, Кощей… – догадался он.
– Я? Нет. Кощей – он о-го-го! – мрачно усмехнулся человек, но сразу перестал отпираться: – Ну ладно, я Кощей, – буднично сообщил он и поинтересовался: – А ты кто таков будешь?
Парень насторожённо взглянул на него, словно ожидая очередного подвоха, но всё же ответил честно:
– Емеля, сын кузнеца.
– Привет, папа! – неожиданно сказала Василиса.
Емеля повернулся и изумлённо уставился на неё. Так вот кто она такая на самом деле! Не просто волшебница-щука, а дочь самого Кощея?! Что ж, это многое объясняет. Теперь он начал понимать, откуда она так много всего знает. У кого находится баян-самоигран и где живёт Кот Баюн, кто владеет скатертью-самобранкой и как пробраться в заморские земли. Не говоря уж о дороге в царство мёртвых…
Девушка тем временем приблизилась к ним.
– Это что, твой отец? – осторожно спросил Емеля.
– А ты что, ему не рассказала? – в свою очередь удивился Кощей и делано посетовал: – Стесняешься отца?
Василиса словно не услышала его.
– Знаешь, ведь это он меня в щуку превратил, – грустно сказала она Емеле.
– Только на время, в воспитательных целях, – виноватым тоном поспешил оправдаться Кощей. – Потому что не слушалась, с отцом спорила. И вообще была трудным подростком…
– А ты – трудным отцом, – парировала Василиса.
– А чего ж тогда в гости-то пожаловала? – поинтересовался владыка подземного царства.
– Дело есть, – совсем другим тоном, уже без всяких обид и сантиментов сказала Василиса. – Мы ищем царицу Агриппину.
– А-а-а! – понимающе кивнул Кощей. Он вдруг сделал шаг – и сиганул вниз с каменной гряды, в мгновение ока оказавшись рядом с ними. В руках у него сам собой появился диковинный предмет, напоминающий астрономические часы. Стрелки на нём послушно закрутились, повинуясь воле Кощея.
– Так… Агриппина Егоровна… – начал зачитывать он биографию царицы. – Из крестьян… охмурила царя, выскочила замуж… дорвалась до власти… А-а-а… обдирала подданных… За это ей наказание – вечный голод… – подытожил он. Кощей взял из холодного костра горсть пепла, сжал в кулаке, а потом подул на раскрытую ладонь. Емеля с изумлением наблюдал, как на каменном троне из серой пыли вырисовывается женская фигура, постепенно обретая плотность.
– Явилась – не запылилась! – недовольно пробурчал Кощей.
Емеля тем временем справился с волнением и замешательством. Ради этого он сюда и добирался, не время мешкать! Надо благословения на женитьбу испросить, пока Кощей бывшую царицу вновь в пыль не превратил…
Он опустился перед матерью царевны на одно колено.
– Прошу вашего благословения жениться на дочери вашей Анфисе, – проговорил он, собравшись с духом. И простодушно уточнил: – В смысле мне.
Кощей в недоумении наблюдал за этой странной сценой, переводя удивлённый взгляд с Василисы на Емелю и обратно. В просьбе парня не прозвучало ни слова про его, Кощееву, дочь. И какова её роль в этой странной истории? Он силился – и никак не мог понять.
– Так это ты что – ради него?! – поразился Кощей. – Не для себя?!
Он будто не мог поверить, что его своенравная дочка явилась просить что-то для другого человека. И для кого – для простого сына кузнеца… Похоже, изменилась его девочка, выросла и повзрослела. Теперь её трудным подростком уже не назовёшь. Можно и снять заклятие, да вот беда – слишком сильно он её заколдовал, теперь не от него всё зависит. Значит, время ещё не пришло, не все условия выполнены…