Пьер, вернувшись из плена и узнав, что жена умерла и он свободен, не бросился сразу искать Наташу. «О Ростовых он слышал, что они в Костроме, и мысль о Наташе редко приходила ему. Ежели она и приходила, то только как приятное воспоминание давно прошедшего».
Оба они слишком чистые люди, чтобы после всего горя, всех потерь и чувства вины, охватившего не только Наташу перед памятью князя Андрея, но и Пьера перед памятью Элен, – чтобы после всего этого искать нового счастья.
Оно пришло случайно – и Пьер не сразу узнал Наташу в женщине с печальными глазами, сидевшей возле княжны Марьи, к которой он приехал.
«В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен».
Это были не подобные обстоятельства! Тогда Пьер не понимал и не стремился понимать, что чувствует, о чём думает его избранница, и тем более Элен не интересовалась знать, что происходит в душе Пьера. Теперь, узнав Наташу в этой побледневшей и похудевшей женщине без тени улыбки, Пьер почувствовал, «что исчезла вся его прежняя свобода. Он чувствовал, что над каждым его словом, действием теперь есть судья, суд, который дороже ему суда всех людей в мире».
Первая любовь принесла Пьеру горькие муки стыда, потому что в ней не было духовного начала и она делала его хуже в собственных глазах. Любовь к Наташе наполнила его гордостью, потому что он чувствовал над собой суд нравственный, духовный.
Говоря о смерти Элен, он взглянул на Наташу и заметил «в лице её любопытство о том, как он отзовётся о своей жене». Он сказал правду: «Когда два человека ссорятся – всегда оба виноваты. И своя вина делается вдруг страшно тяжела перед человеком, которого уже нет больше. И потом такая смерть… без друзей, без утешения. Мне очень, очень жаль её, – кончил он и с удовольствием заметил радостное одобрение на лице Наташи». Он сказал правду, и эта правда совпала с тем, чего ждала от него Наташа. Она полюбит в нём то самое, что он сам в себе уважает, – Пьер ещё не знает этого, но чувствует, потому он с такой радостью признаёт над собой Наташин суд.
А она ещё вся в своём горе, ещё не готова к освобождению от него. Но для неё естественно именно Пьеру рассказать все подробности, все тайны последних дней её любви к Андрею. Пьер «слушал её и только жалел её за то страдание, которое она испытывала теперь, рассказывая».
Когда Наташа вышла из комнаты, Пьер «не понимал, отчего он вдруг один остался во всём мире».
Эти два человека – Наташа и Пьер – созданы друг для друга. Созданы Толстым в его воображении и сначала он увидел их стариками, вместе прожившими долгую и трудную жизнь. Ещё в первом задуманном им романе о вернувшемся с каторги декабристе они были мужем и женой, хотя носили тогда другую фамилию – Лабазовы. Возвращаясь от исторической эпохи шестидесятых годов к истокам декабризма, Толстой увидел их молодыми, Наташу – ребёнком. Но он знал, с первых страниц своего романа, знал, что эти двое суждены друг другу.
И вот они встретились – казалось, после исповеди Наташи уже нельзя ни о чём другом говорить…
«– Вы пьёте водку, граф? – сказала княжна Марья, и эти слова вдруг разогнали тени прошедшего».
Княжна Марья, только что впервые услышавшая рассказ Наташи о любви к её брату, потрясена не меньше Пьера. Но она – хозяйка дома, и ужин подан, и простые эти бытовые слова вдруг возвращают всех к тому, что, «кроме горя, есть и радости».
Для Пьера – радость и «редкое наслаждение» рассказать Наташе все свои приключения во время плена. Для Наташи радость – слушать его, «угадывать тайный смысл всей душевной работы Пьера».
А ведь они оба ещё молоды – вся жизнь впереди. Наташе – двадцать один год, Пьеру – двадцать восемь. С этой их встречи могла бы начинаться книга, а она идёт к концу, потому что Толстой хотел показать, как формируется, создаётся человек. И Наташа, и Пьер прошли на наших глазах через соблазны, страдания, лишения – оба они выполнили огромную духовную работу, которая подготовила их к любви.
Пьер сейчас на год старше, чем был князь Андрей в начале романа. Но сегодняшний Пьер – гораздо более зрелый человек, чем тот Андрей. Князь Андрей в 1805 году твёрдо знал только одно: что он недоволен той жизнью, какую ему приходится вести. Он не знал, к чему стремиться, он не умел любить. Вот что знает теперь Пьер: «Говорят: несчастия, страдания… Да ежели бы сейчас, сию минуту мне сказали: хочешь оставаться, чем ты был до плена, или сначала пережить всё это? Ради бога, ещё раз плен и лошадиное мясо».
В молодости кажется, что любовь – это чувство, естественное и прекрасное только для очень молодых людей. Действительно, чем старше человек, тем труднее ему полюбить, потому что опыт страданий рождает страх перед новой душевной болью. Но не м о ж е т полюбить в зрелом возрасте только человек с опустошённой душой. Пьер чувствует потребность поделиться своим духовным богатством. «Я не виноват, что я жив и хочу жить; и вы тоже», – говорит он Наташе, и это правда.
Но и Наташа, возродившись к новому счастью, взяла с собой горький опыт прежних ошибок и страданий. «Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась.
– В Петербург? – повторила она, как бы не понимая».
Совершенно так же она в своё время не понимала, зачем уезжает князь Андрей: проснувшаяся в ней сила жизни требует немедленного и полного счастья.
«– Только для чего же в Петербург! – вдруг сказала Наташа и сама же поспешно ответила себе: – Нет, нет, это так надо… Да, Мари? Так надо…» Любовь, соединившая этих людей теперь, когда они оба имеют душевный опыт, обогатит их обоих и, может быть, она сделает их более счастливыми, чем если бы они нашли друг друга несколько лет назад, когда Пьер ещё не прошёл плена, а Наташа – заблуждений, стыда, горя.
«Радостное, неожиданное сумасшествие», овладевшее Пьером во время его пребывания в Петербурге, очень похоже на состояние другого героя Толстого – Константина Левина, когда он сделал предложение Кити. Так же все люди кажутся Пьеру красивыми, добрыми и счастливыми, так же она представляется ему существом неземным: «совсем другое, высшее».
Но потом, всю свою жизнь вспоминая это своё состояние, Пьер «не отрекался… от этих взглядов на людей и вещи». В этот период «счастливого безумия» он научился видеть в людях их лучшие стороны и, «беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их».
Это умение пригодится ему в той трудной, долгой и прекрасной жизни, которую он проживёт не бесполезно и не одиноко – рядом с ним всегда теперь будет Наташа.
V
Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто.
1. Новая жизнь в Лысых Горах
Где тишина? Где строгий дворецкий и почтительный лысый управляющий Алпатыч, закладывавший руку за пазуху при всяком упоминании о князе Болконском? Где величественный маленький старик, каждое утро выходивший на свою неизменную прогулку?
Прошло восемь лет с тех пор, как умер старый князь и погиб его сын Андрей. Уже семь лет, как княжна Марья Болконская стала графиней Марьей Ростовой.
Всё изменилось в Лысых Горах: и дом, и сад, и поместье. Всё заново отстроено после войны. Новый хозяин – граф Николай Ильич Ростов – поставил всё прочно и крепко.
Имение Болконских в хороших руках: обширный дом способен вместить до ста человек гостей; жизнь идёт спокойная, «ненарушимо правильная»; хозяин заботится не только о своём имуществе, но и о крестьянском; весной и летом Николай занят урожаем, осенью – охотой, зимой – чтением серьёзных книг. У хозяйки – свои заботы: хлопоты о доме, о муже, дети, их воспитание, дневник, в котором она записывает свои мысли о детях…
Обе семьи, Ростовых и Безуховых, живущие в эпилоге в старом лысогорском доме, счастливы. Но, вопреки утверждению Толстого в «Анне Карениной», что все счастливые семьи счастливы одинаково, они счастливы по-разному.
Семья Ростовых крепка потому, что основана на постоянной духовной работе графини Марьи, на том, что её «вечное душевное напряжение, имеющее целью только нравственное добро детей», восхищает и удивляет Николая.
Удивление перед «возвышенным нравственным миром» любимого человека всегда играет огромную роль в любви и браке. Николай не переставал удивляться и потому гордился своей женой, не завидуя тому, что она умнее его, её душевный мир значительней, а радуясь, «что она с своей душой не только принадлежала ему, но составляла часть его самого».
А графиня Марья, при всей своей глубокой внутренней жизни, «чувствовала покорную, нежную любовь к этому человеку, который никогда не поймёт всего того, что она понимает», и не спорила с мужем о тех вещах, о которых – она знала – спорить бесполезно.
Для Николая главное в жизни – дом, дети, хозяйственные дела. Графиня Марья понимает, «что он слишком много приписывает важности этим делам» (курсив Толстого. – Н. Д.), но она знает и другое: «что не о едином хлебе сыт будет человек» – людям нужны не только материальные, но и духовные, нравственные ценности. Тем не менее она не спорит с мужем. Когда Николай говорит Пьеру слова, вызывающие у нас ненависть: «вели мне сейчас Аракчеев идти на вас с эскадроном и рубить – ни на секунду не задумаюсь и пойду» – графиня Марья не осуждает мужа, хотя в душе она не согласна с ним. Но она женщина и мать, её главная забота – семья, и она старается сохранить свои отношения с мужем, если даже для этого приходится кривить душой.
В семье Безуховых – всё иначе. Мы все с ужасом думаем о Наташе в эпилоге, навсегда запомнив злосчастную «пелёнку с жёлтым вместо зелёного пятна», с которой она, «растрёпанная, в халате могла выйти большими шагами из детской» навстречу близким людям. Нас оскорбляет то, что «в её лице не было, как прежде, этого непрестанно горевшего огня оживления, составлявшего её прелесть. Теперь часто видно было одно её лицо и тело, а души вовсе не было видно. Видна была сильная, красивая и плодовитая самка».