Разговор, случившийся несколько дней назад, был серьезным, многообещающим и никак не предполагал такого результата.
–Мы же с вами договаривались о…– пробубнил Костик.
–Ну и что?– пожал плечами Воробьев.– А ты на меня в суд подай! Ха! Все, голубчик, до свидания, мне некогда. Иди, увольняйся, составляй резюме и чеши прямиком на сайты с вакансиями. Не сошлись мы с тобой характерами, вот так.
Глеб Сергеевич уткнулся в бумаги, наглядно демонстрируя занятость.
–Вы обманули меня! Вы поступили непорядочно!– воскликнул Костик.
–Боже мой,– широко улыбнулся Воробьев,– чья бы корова мычала. Ты мне еще порекомендуй почитать «Что такое хорошо и что такое плохо», а то у меня трудное детство было и я ни черта не знаю! Джип ему подавай! Размечтался! А набор «Сделай сам» не хочешь?
Костик вытер со лба пот ладонью, поджал губы, развернулся и выбежал из кабинета. А Глеб Сергеевич набрал номер отдела кадров и неторопливо, наслаждаясь каждым словом, произнес:
–Сейчас к вам Прокошин придет – увольняйте без отработки. Надоел. И принесите мне кофе с сахаром. А булочка какая-нибудь есть?.. Слойка… С чем?.. С вишней?.. Тащите слойку!
Даша сидела на кушетке перед горой одежды, а вещи из шкафа продолжали лететь в ее сторону. На полу полукругом стояли коробки с обувью, на спинке стула висели четыре лаковые сумочки.
–Как тебе эта кофточка?– спросила Алька, пытаясь расправить блестящую ткань.
–А ты уверена, что это кофта?– с сомнением произнесла Даша, не понимая, куда совать руки.
–Не уверена, но интуиция подсказывает, что надевать нужно через голову.
–Все равно не годится, не подходит для наряда феи.
–Много ты понимаешь! Феи из дородных милых тетушек давно превратились в наглых гламурных девиц!
–Нет,– фыркнула Даша,– я тетушкой тоже становиться не собираюсь. Я буду маленькой доброй феей в коротком платьице, с накидкой, в колпаке. И желательно еще крылышки… Тогда, наверное, накидку не надо?..
Точным броском Алька отправила блестящую вещицу в общую кучу, встала на цыпочки и распахнула верхние створки шкафа.
–Когда-то эту глухую комнатенку папуля хотел превратить в тренажерный зал, но по предварительным подсчетам здесь могло поместиться только три с половиной тренажера, и он плюнул на затею. Ему необходим размах, иначе неинтересно,– объяснила Алька.– А потом мы устроили здесь кладовку. Кстати, половина шмоток мне никогда и не принадлежала.
–А чьи они тогда?
–Папиных любовниц, полагаю. Однажды он пришел домой с двумя раздутыми сумками и все причитал: «я для нее столько сделал, а она…», «ее только деньги интересуют…», «вот пусть теперь с голым задом походит…». Наверное, разругался с очередной зазнобой и забрал подарки. Еще с дачи как-то баул притащил…
–Понятно,– протянула Даша и вспомнила Воробьева. Несмотря на вспыльчивость, Глеб Сергеевич ей понравился, оставалось только определить чем.
–Вот смотри!– Алька вытащила на свет полупрозрачную темно-синюю тунику, украшенную по горлу и низу белым пухом. Сочетание цветов, ткани и отделки было странным, неестественным, но вместе с тем притягивало взгляд.– То, что надо! На тебе будет смотреться платьем, а колготки мы купим тоже темно-синие с серебром.
–Супер,– согласилась Даша и улыбнулась до ушей.
О крылышках пришлось забыть, зато с накидкой вопрос решился быстро – Алька отыскала голубое парео и, вспомнив, «как завязывается эта дурацкая штука», изобразила нечто вполне подходящее.
–Теперь нам нужен голубой колпак и сапожки!– воскликнула она, переключаясь на коробки с обувью.
–Вот эти белые подойдут,– указывая пальцем на белоснежную пару с помпончиками и острыми носами, сказала Даша.
–А у тебя какой размер ноги?
–Тридцать седьмой.
–А эти сорок второго. Слушай… это с кем же мой отец встречался?
Переглянувшись, они захохотали.
–Ничего,– успокоившись, ответила Даша,– набью в них ваты и еще танцевать смогу.
Колпак Алька скрупулезно делала больше часа из ватмана, блестящей оберточной бумаги и мишуры. Швы скрепляла двусторонним скотчем и степлером, в остальном помогал клей. Конечно, можно было купить готовый, но ей вдруг нестерпимо захотелось сделать своими руками. Она так увлеклась, что не сразу услышала трезвон мобильника и среагировала, только когда мелодия подпрыгнула на самой высокой ноте, а затем из кухни раздался суматошный крик Даши: «Аля, телефон! Где он?!»
–Да!– сцапав мобильник, не успев посмотреть имя звонившего, выпалила Алька.– Слушаю!
–Привет,– раздался грустный голос Костика.
–Здравствуй…
–Как поживаешь?
–Хорошо.
–Я думаю, нам нужно поговорить.
Алька поймала себя на мысли, что после расставания с Костиком ни разу не мечтала о встрече с ним. Не представляла в подробностях, как он извиняется, сожалеет, или предлагает остаться друзьями, или опять просит переждать. Занавес опустился и отделил ее от Константина Прокошина навсегда, освободил от его амбиций, вечного анализа любой ситуации и предложения руки и сердца. Душа ныла – да, но Алька не нуждалась в охах, ахах и продолжительных объяснениях. Она не желала иметь отношения, напоминающие бразильскую мелодраму, в которой герой, «немного» напортачив, бьет челом еще сто пятнадцать серий и в конце получает прощение.
Алька прислушалась к себе и поняла, что боль стихла. Там, где раньше были планы о свадьбе и надежды на семью, теперь пусто, и даже нет злорадства «вот, позвонил!».
–Извини, я занята,– бросила она и хотела уже положить трубку, но слова Костика вылетели из трубки.
–Подожди! Ты не думай, я помню, что у тебя завтра вечеринка. Я обещал сходить с тобой. Я не отказываюсь! То есть… Аля… я очень виноват перед тобой… то есть… Я предлагал компромисс, но ты не захотела ждать… Мне кажется, нам нужно быть внимательными друг к другу, заботиться об интересах друг друга… учитывать желания друг друга… И помогать… Да, иногда приходится чем-то жертвовать… Окружающие нас люди не хотят понимать элементарных вещей и делать что-то конкретное, а не…
Дальше Алька не слушала. Костик помнит о вечеринке и согласен завтра поехать в академию…
Алька покосилась в сторону кухни, услышала отдаленное пение Даши под звук льющейся воды и мягко улыбнулась.
–Извини, но на вечеринку я иду вместе с сестрой. И нам с тобой не нужно встречаться и не о чем разговаривать. Мне кажется, все гораздо проще. Любовь – это любовь, предательство – это предательство, и так далее. Прощай. И, пожалуйста, не звони мне больше.
–С какой сестрой?..
Но Алька вдаваться в подробности не собиралась, да и не воспользовалась бы она услугами Костика ни за что. Слишком много чести Марго и Пенке – обойдутся! И рядом теперь действительно Даша, которая завтра, надев белые сапоги сорок второго размера, превратится в прелестную фею из сказки. Эх, не нужно было покупать платье, сейчас бы ей костюм мушкетера или Зорро! Очень подходят к настроению.
Отключив мобильник, Алька взяла колпак и покрутила его, разглядывая. Мишура сверкала, оберточная бумага поблескивала, неприятный осадок после «душевной беседы» медленно таял.
–Прощай, Костик,– твердо произнесла она, надеясь, что это был последний аккорд их отношений. Она идет дальше и не собирается оглядываться назад. В данном случае действительно можно сказать: все что ни делается – к лучшему.
–Звонил твой папа?– заглянув в гостиную, спросила Даша.
–Нет, мой бывший жених.
–Э-э…
–Поверь, ничего интересного, самая обыкновенная история с мечтами, подкупом, обманом и предательством,– иронично ответила Алька.– Хотя, если хочешь, я расскажу тебе, как дело было.
Даша еще в академии интуитивно поняла, что тема личной жизни старшей сестры попахивает порохом и керосином. А уж Маргарита с Еленой не скрывали своей радости и злости, они выдавали скользкие намеки и получали от этого максимальное удовольствие: извивались, точно змеюки, презрительно морщили носы и усмехались. Алька держалась спокойно и снисходительно, но легкое волнение подрагивало в глазах… О каком парне была речь и нельзя ли помочь?
–Хочу,– просто ответила Даша и вспомнила Андрея Зубарева. Только его – уверенного и сильного – она могла представить рядом с Алей…
–В конце января я собиралась выйти замуж за молодого человека по имени Константин, он работает менеджером в «Кроне-Ка». Скорее всего, у него сейчас другая должность. Костик мне казался… настоящим, что ли… Слишком серьезный и от этого смешной. В нем не было фальши, ну, я так думала. И он на меня частенько сердился, а иногда воспитывал.– Алька точно пересказывала чужую историю и при этом не всегда могла подобрать нужные слова.– Пару недель назад Константин сделал мне предложение, и я согласилась.
–А ты его любила?– спросила Даша. Для нее в отношениях между мужчиной и женщиной этот момент являлся наиважнейшим.
–Тогда думала, что любила.– Алька подперла щеку кулаком и нахмурилась, вспоминая свои чувства.– Я была счастлива. Ну-у…. почти…
–Вот видишь!– Дашка подскочила и хлопнула по столу ладонью так, что колпак подпрыгнул. Щеки вспыхнули, челка съехала влево.
–Что?
–Не важно, пожалуйста, рассказывай дальше.
Алька коротко улыбнулась и продолжила. Ей уже давно не хватало возможности выговориться, довериться, расслабиться и размякнуть – с самого рождения, наверное.
–Отец, естественно, был против нашего брака – Глеб Сергеевич Воробьев мечтает о богатом зяте, владельце заводов и пароходов, не меньше. Менеджеры вообще не входят в круг его знакомых, и к ним он относится либо с равнодушием, либо с презрением. Да он просто обалдел, когда я сообщила ему об этом!
–Ничего себе…– Даша села на стул напротив Али, схватила полоску оберточной бумаги и принялась нервно складывать ее, а затем разворачивать.
–Потом Зубарев и мой дорогой папочка предложили Костику крутую должность и джип. Предложили, естественно, не в качестве благотворительности – эти блага он бы получил в том случае, если бы отказался от меня.