Вышли в подъезд и только теперь Антон спросил:
– Зачем тебе это?
– Ну знаешь, я поняла, как тебе было больно все это время, только, когда получила ожог. Совесть замучила, что ли. – Она улыбнулась мягко, не натянуто. Но от высокопарных слов сквозило наигранностью, притворством.
Антон не поверил ни одному слову, а подозрительный взгляд уловил странную выпуклость у Насти на поясе. Очень похоже на то, когда Антон прячет под футболкой рогатку. «Обманула!» – ошарашенно подумал он, как будто до этого момента Настя никогда его не обманывала.
Но зачем, в чем конечная цель? Антон подумывал ударить её сзади по голове и вернуть рогатку. Но бить со спины подло, пусть даже такую лживую, лицемерную кикимору. Пока он раздумывал как вернуть свою вещь, они дошли до подъездной двери.
На улице ложь Насти было уже не скрыть. Она решилась ему помочь не из-за добрых побуждений. Она заманила в ловушку. На скамейке сидели её подруги, а рядом стояли еще три парня из их класса, старше Антона на три года.
– О! А вот и наш дурачок! – встретили его восторженные возгласы одних, а другие укоризненно мотали головами и жаловались, что слишком долго пришлось ждать, пока Настя выведет Антона.
– Да я решила втереться ему в доверие, – оправдываясь говорила она.
Кроме группы подростков во дворе никого не было. Даже всегда сидящие на скамейке бабки словно испарились по желанию Насти.
– Ну что, начнем охоту! – у самого высокого парня блестели глаза. Он поправлял лямки рюкзака, в котором что-то звенело, словно груда железа.
– Дадим ему небольшую фору. Скажем, минуты две, – сказала толстая подруга Насти, та, что била его по животу в темном подъезде.
– Ну, – заворчал другой парень, в очках, – мы и так прождали целую вечность.
Остальным понравилось предложение толстой, и они почти единогласно проголосовали за него. А тот, что в очках недовольно пнул ногой по скамейке.
– А теперь, беги, – шепнула Антону на ухо Настя и толкнула в спину. Да так сильно, что он запнулся и чуть было не упал.
– Беги! Беги! – заголосили друзья Насти.
Парень с рюкзаком поднял с земли толстую палку с сучьями. Худая подруга Насти (каланча) кинула зажженную спичку в пузо Антона, а третий парень, в майке с нарисованным на груди драконом, кричал громче остальных и активно жестикулировал, надвигаясь на Антона, словно ворона на воробья.
Он побежал, выбора не оставалось. Если бы остался на месте, то непременно получил палкой по спине и обзавелся несколькими новыми ожогами от сигареты. И уж наверняка не обошлось без поломанных костей, а может и выбитого глаза. Он где-то слышал, что злость и агрессия быстро распространяются в толпе, словно цинга на корабле. Если начнет бить один, то подхватят другие и уже не остановятся, пока от жертвы не останется кучка воняющего мяса. А беззащитность, безропотность и стоны еще сильней вводят в кураж, тогда ботинки становятся тяжелей, кулаки больше, а палки длинней.
Он побежал к арке. Вернее, бежал туда, где попрощался с Сашкой и где они договорились встретиться. Антон думал о ноже брата, о том, что его длинное кривое лезвие легко сможет испугать друзей Насти и обернуть в бегство.
У телефонной будке остановился. Сашки не было. Не было даже простых прохожих. Совершенно никого, словно вся округа вымерла. Он обернулся, услышав свист, крики и топот. Охота началась. Страх кольнул одновременно в живот и копчик, а по спине прошел жар, словно от палящей спички или окурка. Оставаться на месте нельзя. Не думая, не отдавая отчет своим действием он побежал в сторону от лужи, от ларька и автострады. Если бы не страх затуманивший рассудок, то он догадался, что бежать надо к людям, к дороге. А там, кто-нибудь да и остановится, увидев, как толпа разъяренных подростков, размахивая палкой, гонится за одним.
Он свернул на заросшую сухой травой дорогу, туда, куда никто не пойдет в здравом уме. Забежал во дворы недостроенных пятиэтажек. Целая вереница домов с черными отверстиями вместо окон и заколоченными подъездными проемами. Грандиозный проект конца прошлого столетия, расселение малых народов северных земель – так называли постройку из двадцати однотипных серых домов тогдашние руководители города. Примерно тогда же проект свернули, а стройку законсервировали.
Антон устал, запыхался, замедлил бег. За ним никто не следовал. Потеряли, ушли в сторону автострады, решил он и перешел на шаг. Немного отдохнет и дальше бежать, две минуты форы – что капля варенья для навозной мухи, перед тем, как раздавить газетой.
Ветер гонял по пустому двору желтую листву, где-то звенели цепи и громыхал ковш экскаватора. Антон беспрестанно озирался, ему казалось, что за спиной молчаливо, бесшумно бегут друзья Насти. Еще пара широких шагов и нагонят, ударят с размаху палкой по спине, да так, что треснет не только палка, но и спина. Как далеко они уйдут, прежде чем поймут, что идут не в том направлении? А может уже догадались, куда делся Антон, может пригнувшись следуют за ним, ведут подальше от людей, туда, где кроме крыс никто не ходит.
Длинные типовые пятиэтажки безмолвно наблюдали черными просветами оконных проемов, иногда Антону казалось, что он видел фигуру, мелькавшую в окнах. В такие моменты сердце словно превращалось в теннисный мяч и колотилось о грудную клетку, как о стену. Он слышал множество жутких историй, произошедших в подвалах и на чердаках недостроенных домов. И если хоть одна из них правдива, то та фигура могла оказаться любым из десятка маньяков, серийных убийц, похитителей или просто сумасшедших, заблудившихся в однообразных квартирах недостроенных домов. Правильно ли он поступил, зайдя на территорию маньяков? Может стоило развернуться, пока не далеко зашел, вернуться к арке и сдаться Насти?
У Антона дрожали колени, а в горле словно завелась жаба. Склизкая, толстая, закупорившая дыхательный проем и не дающая сглотнуть. Словно отказали мышцы, отвечающие за дыхание, Антон хотел дышать ровно, хотел заглатывать побольше воздуха, но нос пропускал столько воздуха, сколько ему заблагорассудится, а жаба отсеивала еще какую-то часть и в итоге до легких доходил ничтожный глоток, которого не хватало на то, чтобы насытить ноги и успокоить дрожь.
Он почти прошел вторую пару домов, как увидел, поворачивающую из-за угла троицу. В руках одного была палка, а двое других распутывали длинную, толстую веревку, скорее всего найденную на территории стройки. Антон остановился, оцепенев от ужаса, ноги словно вросли в потрескавшийся асфальт, а глаза застыли на покачивающейся толстой палки с сучьями. Медленно, неуверенно, но все же удалось повернуться. Он старался меньше двигаться, чтобы не привлечь внимание, гоня мысли о том, что его уже давно заметили.
Рассудок словно покинул его обреченное тело. Антон смотрел вперед на пройденный путь, видел асфальтовую дорогу, плавно переходящую в заросшую сухой травой, песчаную тропинку, видел недостроенные дома и видел бегущих девчонок. Одна из них даже казалась знакомой. Глаза смотрели, видели, но разум отказывался обрабатывать полученную картинку, сопротивлялся принимать и соглашаться с правдой.
Он оказался зажат со всех сторон: спереди и сзади агрессивные друзья Насти, а по бокам дома.
Был бы рядом Сашка, он уж точно нашел вариант спасения из этой безвыходной ситуации, подумал Антон.
– Эй, дурачок! Вот ты и попался. Готовься к смерти, – крикнул парень с палкой и побежал, стараясь обогнать остальных, добраться до Антона раньше и нанести первый удар.
Не в силах перебороть страх, сковавший рассудок, Антон действовал инстинктивно. Когда жертва убегает от преследователя, то в голове мелькают такие мысли: «забраться подальше, поглубже, потемней. Туда, куда не пролезет большой зверь». То же самое творилось в голове Антона, он превратился в маленького мышонка, бегущего от огромного кота.
Он прыгнул в подвал, по какой-то причине оказавшийся не заколоченным. Удачное стечение обстоятельств, подумал Антон. Чуть прошел в темноте и спрятался за стену, прижался к ней спиной, ощущая через футболку холод бетона.
Ребята собрались у входа в подвал.
– Я туда не полезу, – сказал кто-то из парней.
– Я тоже, – девчачий голос.
– Да давайте, заколотим вход, да и все. Куда он там денется! Крысы сожрут, пооткусывают уши, да пальцы. Остальное доглодают бомжи, да псы. – Антон разобрал голос Насти.
– А вы слышали, что тут живет серийный убийца? – с придыханием сказала подруга Насти, вроде бы каланча. У толстой голос грубее.
– Да все про это слышали. – Ответил парень, вроде бы тот, что возмущался у подъезда. – Все это – чушь.
– Ага, как же, – не соглашалась каланча. – Мама говорила, что три года назад в подвалах нашли много человеческих костей, а совсем недавно обглоданную женщину.
– Обглоданную? – усмехнулся парень.
– Ноги до костей. Когда нашли, она еще была живая. Все повторяла про какого-то крысолова.
– А… – протянула толстая подруга Насти, – я слышала про маньяка, которого прозвали крысоловом. Он вроде бы переловил всех крыс в округе, рассадил в клетки и подкармливал человеческим мясом.
– Тьфу, – сказал парень с палкой, – я бы этого крысолова палкой приложил так, что кишки из носа полезли.
Антон не видел, но решил, что он махнул палкой по воздуху, показывая, как бы разделался с маньяком.
– Антоша! – ласково позвала Настя, – выходи. Или останешься с крысоловом наедине.
Они засмеялись. Все сразу. Так противно, что Антон зажал уши и прищурился.
– Ладно, тащите фанеру. Будем забивать. – Скомандовала Настя. – Черт с ним. Не хочется пропустить «Здоровое питание».
– О! – воскликнула толстая, – а ты смотрела ту серию, где говорили, что в воду надо добавлять растительного масла?
– Конечно, – откликнулась Настя, – но тебе то что с того? Тебе и банка масла не поможет.
Они вновь все засмеялись, а Антон снова зажал уши.
– Хорошо, что я прихватил с собой молоток. Как знал. – Сказал тот, что был с палкой.
Так вот что у него звенело в рюкзаке, подумал Антон. Молоток, гвозди. Поди еще лом прихватил и топор с пилой, вдруг бы пришлось расчленять забитого палкой Антона.