- Да какая разница? Я вот что думаю, Алин, а давай объединим усилия, а? - никто из друзей, да и из семьи, кроме Тайгира, не знал настоящего имени моей Бабочки. - Ты себе этого хирурга-невролога забираешь, а я эту чудесно находящую контакт с детками медсестру. Вон, с Мотькой навозится от души! И ей хорошо, и мне за мелким присмотр!
- Да я б и медсестру забрала, - смеётся Мириам.
- Алин, ну мне ж она нужнее! Матвей вон растёт как сын полка. - Отстаивает свои права на медсестру Гора. - Всё, Дэн, давай сдавай явки, пароли, уязвимые места объекта.
- У нас через неделю корпоратив, Лада и Дима там будут. Могу взять тебя на хвоста, - улыбается Денис.
- Можем забрать Мотьку к себе, - предлагаю я после кивка Мириам.
- Смотри, Шаман, так дозабираешься, прилипнет. И будет у тебя мелкий шаманëнок. - Смеётся Гора. - Вон, вокруг тебя одна мелочь.
- Окружили, демоны! - отшучиваюсь я. - Но нет, я на родах был. На фиг, на фиг.
С того корпоратива Гора вернулся мрачнее ночи, но ничего объяснять не стал, только отмахнулся, что потом всё. Я особо не настаивал, оставались последние дни до вылета с Мириам на отдых.
На Новый год мы собрались огромной толпой. Всех пригласил к себе дед Афзал. Даже Гора с Дэном попали в приглашённые. Тётя Наргиз и Кира крутились, накрывая стол. Фируза что-то колдовала возле духовки. Мальчишки о чём-то шептались, но у мальчишек всегда полно страшно секретных дел.
- Куча женщин носится по дому, кто готовит, кто наряжает комнату, кто с мелкими детьми. Ватага детей постарше вечно под ногами, мужики ржут, как кони. Кругом шум, мельтешение, гам, - подошёл я к деду Афзалу.
- Скажи, я счастливый, да? - улыбается старик.
- Почему? А как же тишина, покой? - спрашиваю я.
- В моём возрасте тишина и покой отдают могилой. А это жизнь. Дом задышал полной грудью. Да и я так думаю, что помирать мне рано. Вон сколько вас без пригляда останется. - Усмехается старик.
- Вы эти мысли из головы выбросите! Какой помирать? Вы как семью без главы оставите? - возмутился я.
Афзал Агиров был особым человеком. Он был настоящим стержнем пока ещё зарождающейся семьи. Был опорой для всех нас, кого он посчитал достойными принять под свою руку и опеку.
- А ты не возле меня торчи! - кивнул в сторону Мириам Афзал. - Или я на старости лет должен тебе рассказывать, что красивые девушки ценят внимание и заботу? К тому же ко мне вон внучка спешит, кофе старику сварила.
- Я смотрю, кое-кто от внимания и заботы красивых девушек тоже не отказывается. - Засмеялся я.
- Что ещё старику остаётся? - сверкнул совсем не стариковским оскалом Афзал.
- Дедушка, кофе с кардамоном и почти не сладкий, - щебечет возле него Кира, протягивая ему небольшую чашку на блюдце.
- Знаешь, как я люблю. Друзья из Турции ещё по молодости приучили, - принимает напиток Афзал, а сам хитро на меня смотрит. Мол, видишь?
А я почти не отпускаю от себя Мириам. Почти всё время за руку, или чуть обнимаю её за талию. Во время салюта, устроенного Сабиром и Потрошилой сразу после боя курантов, замечаю, что Гора набирает что-то в телефоне.
- Поздравляешь? - хлопаю его по плечу.
- Да так, чисто для галочки. - Отвечает он.
Видимо матери отправил поздравление. Из дома Афзала мы уезжаем раньше всех. Я спешу увезти Мириам из города, пока кто-нибудь из её пациентов не решил родить чуть пораньше. А то ведь моя Бабочка сорвётся. Потом будет чувствовать себя виноватой, а мне хотелось совсем других её эмоций. И главное, чтобы в центре этих эмоций был я. Вот как во время взлёта самолёта, когда она испугавшись, вцепилась в мою руку.
Кайрат с советом не подвёл. Места и правда впечатляли. Особенно какой-то неторопливой размеренной атмосферой. Возможно, это заслуга океана вокруг. Его волны успокаивали, и словно уговаривали тихим шёпотом наслаждаться красотой сейчас. Напитываться воспоминаниями.
Для Мириам это был и вовсе первый выезд за границу. На море она ездила каждый год, ещё когда жила с дедушкой и бабушкой. Но на наш юг, а природа там от её родных мест не слишком отличалась. А тут она постоянно крутила головой по сторонам, словно боялась упустить хоть каплю окружающей красоты.
- Смешно, да? - смутилась она, заметив, что я за ней наблюдаю. - Ты неверное всё это уже видел. Ты же много ездил...
- Да, много. Но в основном, по работе. - Отвечаю ей.
- Прости, - мгновенно теряется Мири.
- Мирь, ну ты чего? - притягиваю её к себе. - Знаешь, мы обязательно рванём с тобой в Африку. В Кению, на сафари. Посмотрим на всяких зверей, полетаем над джунглями. Говорят, там красиво.
- В Кении нет джунглей! - возмущается моя отличница. - Там же равнины, а из природных достопримечательностей озеро Виктория и гора Элгон, я её на картинах видела. А вообще, там целая область занимается выращиванием и обжаркой кофе.
- Отлично, - кивнул ей я, - значит, экскурсовода не берём. Я со своим поеду.
Мириам несколько раз хлопнула ресницами, а потом засмеялась. Первые два дня мы лениво гуляли среди пальм и кучи всяких цветущих кустарников и лиан. Отмокали в воде и валялись на пляже. Бассейн мы дружно игнорировали. Ну, на побережье океана купаться в бассейне, а не в океане? О переезде на сутки на другой остров и о ночном ужине я договорился тайком.
После обеда я привёл Мириам в номер, где для неё была готова ванна с розовым маслом и лепестками цветов. На полочку рядом я выставил баночки из ванной дома. Зря что ли я их в вещи прятал?
- Мы будем встречать закат в океане? - удивилась Мириам, когда я привёл её на яхту.
- Не совсем, - пока сохраняю интригу я.
Столик стоит действительно среди воды, я иду босиком, а Мириам несу на руках. Здесь неглубоко. Вода чуть выше щиколотки, просто мне нравится, ощущать её рядом. Закат здесь недолгий, небо быстро темнеет, зажигаются яркие звëзды... И вспыхивает вода и песок вокруг. Сотни и тысячи тысяч искр горят под ногами. Мириам восхищённо вскрикивает. Хорошо, что поужинать мы успели до наступления темноты.
- Целая вселенная для нас, - шепчу ей, целуя тонкие пальчики.
Долго засиживаться за столом мы не стали, просто гуляли вдоль прибоя. Вода ещё не успела остыть, и только нежно смывала налипший на кожу песок.
- Влад, - остановилась Мириам, глядя куда-то вдаль.
- Мм, - я обнял её со спины, сложив руки на её животе.
- Я хочу быть твоей. - Строго и решительно говорит она.
- Ты моя, - удивляюсь я.
- Ты не понимаешь. Совсем твоей. - Она разворачивается в моих руках, но уверенность в её взгляде сменяется растерянностью, и она прячет лицо у меня на груди.
- Я ждал, - поднимаю её лицо, чтобы видеть её глаза. - Так безумно долго ждал, я так голоден, что готов проглотить даже воздух, наполненный ароматом твоей кожи. Но ты всё равно моя! С того момента, как хлопнув дверью, выскочила из машины на светофоре. Ты отказалась спрятаться под покровительством другого, ты заявила что свободна. И стала моей. Ничто этого не изменит, ни близость или её отсутствие, ни прошлое, ни кто бы там ни было, живой или мёртвый. Я люблю тебя, Мириам.
- Люблю, - повторяет она тихим эхом.
На ближайшие два дня, нашим номером должна стать яхта. Туда мы и возвращаемся. Свою девочку в каюту я заношу на руках. Мне этого достаточно, чтобы почувствовать, как она дрожит. Поэтому я просто укладываю её на кровать и сам вытягиваюсь рядом с ней.
- Не закрывай глаза, Бабочка. - Зову её я. - Посмотри на меня! Боишься?
Она только смотрит мне в глаза и молчит. Её глаза блестят, зрачки почти поглотили тёмную радужку. Боится. Почти до паники боится, но решения не меняет. Ну, младшенький, не подведи!
- Целоваться хочу, - тянусь к ней, замечаю, мелькнувшее во взгляде облегчение. - Поцелуи штука коварная, как вино. В голову бьёт.
Я целую её жадно, дурею от отклика, от мысли, что она сделала для себя невозможное. Ради меня, ради нас. Вылизываю её шею, ловлю губами пульсирующую жилку на шее. Ласкаю под одеждой грудь. Сорвать бы нахр@н все эти тряпки. Но нельзя, даже закипающий от желания мозг понимает, нельзя. Ничто не должно напомнить ей о прошлом. Пусть сегодня будет её первый раз.
Я буквально почувствовал, как тяжело заворочались мысли в моей голове, выстраиваясь в чёткую последовательность действий.
- Посмотри на меня, - просил я её перед тем, как начал снова целовать её губы.
- Посмотри на меня, - требовал я, раздевая её, обнажая пылающую кожу.
- Смотри на меня, - не позволял отвести взгляда от своего лица, когда моя ладонь накрыла её естество.
Непонимание, удивление, возбуждение... Смешиваются в безумный коктейль. Мне она верит, доверяет, даже не сразу понимает, что я собрался делать, когда я развожу в стороны её ноги.
- Ты что? - взвивается она, пытаясь закрыться от меня.
- Спокойно, Маша. Сказал же, я Дубровский! - усмехаюсь я. - Целоваться можно по-разному.
Мои губы и язык исследуют её тело, самые сокровенные уголки, она закрыла лицо ладонями. Но я вижу и закушенные губы, слышу вырывающиеся стоны.
Одна из граней на пластине моего браслета заточена. Ей я резко царапаю её по бедру.
- Что? - испуганно смотрит на меня она.
- Кровь. Всё как положено, да? - прижимаю я к ранке простынь и показываю ей след.
- Да, - понимает меня она.
Что-то ломается в этот момент. В ней. Я буквально слышу хруст той скорлупы, в которой она пряталась. За следующим поцелуем тянется уже она сама. Я ложусь на спину и усаживаю её на себя, только чуть направляя и помогая проникновению.
Она делает резкий вдох, привыкая к ощущению внутри.
- Ты... - начинает она.
- Обычный, не Александрийский маяк, но и в бане мне стесняться было нечего. - Перебиваю её я, чуть удерживая её бёдра.
И шиплю, когда она начинает движение. Легко, всего лишь пробуя. Но у меня искры из глаз. Это потом я позволю себе сорваться, подмять её под себя, вбиваться так, что дыхание сменится звериным рыком. Но её страха уже не будет, он медленно и неохотно будет растворятся сейчас, когда только она решает и от неё зависит каждое движение.