Руки предательски дрожали, а я продолжала смотреть в одну точку. Один лист, всего один лист стандартного размера с черным стандартным шрифтом. Один лист, который когда-то ознаменовал перемену всей моей жизни.
Я почему-то представляла это иначе. Интересно, чего я хотела? Чтоб мне прислали целую книгу? Со всеми моими чувствами и мыслями, и с ответами на главный вопрос «почему со мной такое произошло»?
Все оказалось куда прозаичнее. Выписка из истории болезни за таким-то номером. Моя фамилия, имя и отчество. Год рождения — с ошибкой, но с кем не бывает? А дальше — сухие медицинские термины, от которых слезы на глаза наворачивались: замершая беременность, отсутствие сердцебиения и прочее. Какие-то анализы и цифры. «Выписана в удовлетворительном состоянии».
Сквозь слезы я ухмыльнулась: да, интересное у кого-то представление об «удовлетворительном состоянии»…
Впрочем, это случилось, и мне оставалось только смириться.
Дрожащими руками я наконец-то набрала номер врача: сказать, что выписка уже у меня. Но никто не отвечал.
Не выдержав, я решила набрать номер клиники.
— Здравствуйте, можно записаться к Елене Анатольевне?
— Здравствуйте, к сожалению, Елена Анатольевна у нас больше не работает. Но могу записать вас к Боярышкиной. Она отличный специалист…
Не став дослушивать, я положила трубку. Врач даже не предупредила меня о смене работы.
Это было чертовски странно.
Глава 9
Анна Коротова
22 августа
Так бывает, что один звонок рушит всю существовавшую до этого упорядоченную жизнь. Когда ты расслабленно едешь в машине, слушая музыку, а впереди у тебя любимая работа и вечер у моря с красивым парнем. Жизнь прекрасна, и ничто не может это испортить, по крайней мере, сейчас кажется именно так.
Наверно, мне стоило заподозрить неладное, когда я только услышала звонок, и на экране телефона высветилось имя Кирилла, мужа Наташи. До этого супруг лучшей подруги мне никогда не звонил.
— Наташа у тебя? — спросил Кирилл. Обычно всегда вежливый, он почему-то даже не удосужился поздороваться. — Не могу ее найти.
— Нет, я вообще не в городе. Может, у Наташи телефон сел? — ответила я. За моей подругой числился такой недостаток: она постоянно забывала вовремя ставить мобильник на подзарядку и спокойно могла проходить целый день с выключенным телефоном. Для меня же подобные умения были в диковинку, да и работа организатора праздников не позволяла оставаться без связи.
— Приедешь домой, напомни, чтобы на зарядку поставила, — беззаботно добавила я, потянувшись к стаканчику с кофе. За окном светило солнце, а трасса была практически пустой. Никаких тебе городских пробок, и такой соблазн проверить на деле, с какой скоростью способна ездить машина, если никто не мешается на пути…
— Я уже дома. Ее нет.
— Ушли гулять, — спокойно ответила я, не понимая, почему Кирилл беспокоится. В конце концов, чем еще Наташе заниматься в декретном отпуске?
— Ни ее, ни вещей, ни малышки, — сказал он совершенном пустым голосом.
Я поперхнулась кофе. Несколько светло-коричневых капель попали на белоснежную блузку, но меня это не волновало.
— Как?
Кирилл будто не слышал моего вопроса.
— Только обручальное кольцо на комоде. Маленькое золотое колечко с гравировкой внутри — «навсегда». Наташе почему-то понравилась идея. "Это навсегда"… Ань, она собиралась от меня уйти?
Было странно слышать этот вопрос от «идеального мужчины». По крайней мере, подруга считала Кирилла именно таким. Я никогда не слышала, чтобы они ссорились, да и Наташа ни на что не жаловалась — наоборот, даже шутила, что такой любящий и заботливый муж ей достался в качестве компенсации за все перенесенные невзгоды.
— Что вообще происходит?!
Мне самой хотелось это спросить, но Кирилл меня опередил.
— Я не знаю, Кирилл. Я еду к вам.
25 августа
К Кириллу попасть я не успела. Мне позвонили из полиции и велели явиться к ним, ведь как подруга Наташи я могла знать что-то важное.
Я нервничала: за все свои двадцать шесть лет мне никогда не приходилось бывать в полиции. Я протянула паспорт дежурящему на входе сотруднику. Он мельком посмотрел паспорт и кивнул после моих слов о том, что меня ждут. Никто ни о чем меня не спрашивал и никто не вызвался проводить. В коридоре везде сновали люди — некоторые в полицейской форме, некоторые — в обычной одежде. Двое сотрудников вели бородатого мужчину в наручниках, несколько человек в деловых костюмах ждали возле кабинета с чемоданами в руках и о чем-то спорили. Мне бросилась в глаза пожилая женщина в темно-бордовом платье, всхлипывающая у какого-то стенда. На нее никто не обращал внимания и не подходил. Приблизившись, я разглядела на стенде фотографии пропавших людей. Это показалось мне дурным знаком.
Я медленно подошла к лестнице и начала подниматься на третий этаж, держась за перила. Руки у меня дрожали.
Я пыталась успокоиться. Наташу найдут. Может быть, она всего-навсего впервые поссорилась с мужем и слишком сильно отреагировала? Наверно, сидит себе сейчас в какой-нибудь гостинице и ждет, когда Кирилл приползет молить о прощении. А потом мы с ней дружно посмеемся. А может быть, ее уже нашли, но с мужем она общаться не хочет? Занятая этими мыслями, я не заметила, как поднялась на шестой этаж.
Я быстро нашла нужную мне дверь и постучалась. Ответа не было. Немного подождав, я решила войти и с удивлением обнаружила самый обычный кабинет, который мог вполне принадлежать простому офисному работнику или врачу: шкаф, компьютерный стол и несколько стульев, ничего выделяющегося. Только стены серые. Почему в этом здании везде серые стены?
Хозяин кабинета на меня никак не реагировал, продолжил смотреть на монитор компьютера и что-то быстро набирать на клавиатуре. Это меня нервировало и раздражало. В конце концов, я приехала узнать, что случилось с моей подругой, а не стоять столбом в дверном проеме.
Не выдержав напряжения, я кашлянула, и полицейский, наконец, соизволил оторвать взгляд от компьютера и удостоить меня своим вниманием.
— Анна Коротова? Я ждал вас, присаживайтесь.
Я едва удержалась от соблазна хмыкнуть. Ждал он, видите ли. Но от этого человека зависела жизнь моей подруги и ее ребенка, и я покорно села и протянула документы.
— Когда вы в последний раз видели Наташу? — спросил полицейский, как только закончил переписывать мои данные.
— Еще до родов.
Почему-то я считала, что главное для Наташи — пережить роды, а уж потом с ней точно ничего не случится.
На лице опера застыло удивление.
— Ее муж сказал, что вы ее лучшая подруга, — с сомнением произнес он. По его лицу было видно, что он не уверен, стоит ли вообще продолжать допрос.
Что на это сказать? Я плохая лучшая подруга. Кода подвернулась возможность поработать на побережье Крыма, я тут же за нее уцепилась. Еще бы, до этого ведь я там не была. Приближались Наташины роды, и я обещала подруге вернуться к выписке. А когда познакомилась со своим соведущим Андреем, то стала оттягивать командировку, как могла. В конце концов, у подруги был человек, который мог о ней позаботиться, я же хотела такового себе найти. Да и Наташа после рождения ребенка на меня не обижалась, говорила, что вполне сама справляется. А Андрей мне нравился. Мне тоже хотелось немножечко личного счастья. Казалось, только что родившая подруга, ведущая размеренную семейную жизнь, никуда не денется, и я еще миллион раз успею съездить к ней в гости и полюбоваться на будущую крестницу. Казалось… а вот все-таки делась.
— Я уезжала в Ялту на месяц, по работе.
— Вы были близки?
Я кивнула. Я все еще обдумывала, почему все так получилось. Мы были знакомы с раннего детства и всегда были вместе. Один детский сад, одна школа, даже университет один, только факультеты разные. Две девочки, две подружки, родившиеся с разницей всего лишь в несколько дней. Моя мама говорила, что и в роддоме мы лежали в одной палате. Я не знаю, шутила она или говорила правду. В школе некоторые даже считали нас сестрами, особенно когда Наташе пришло в голову стать блондинкой, и я решила последовать примеру подруги. Мы были ближе, чем сестры, знали все тайны друг друга, пока… Пока не появился Кирилл, и у окрыленной подруги попросту стало не хватать на меня времени. Впрочем, я не жаловалась. Когда Кирилл сделал Наташе предложение, я искренне обрадовалась за нее и предложила помочь в организации свадьбы. Еще бы, ведь это было моей работой, я была в этом профессионалом. Только в этот раз мне предстояло совместить это с почетной ролью свидетельницы, с чем я блестяще справилась. Именно со мной Наташа искала то самое свадебное платье. Я всячески ее поддерживала, ведь кроме меня у нее почти никого не было.
Даже новость о беременности я узнала раньше, чем Кирилл, будущий отец. Правда, по достаточно банальной причине: в два часа ночи, когда Наташе приспичило сделать тест, Кирилл попросту спал.
— Ваша подруга как-то себя странно вела в последнее время? Была чем-то напугана?
Я удивленно посмотрела на опера.
— Нет, все было хорошо.
— Вы уверены?
Уверена ли я? Вот это вопрос. Наташа всегда старалась улыбаться, даже если на душе скребли кошки, такая вот черта характера. Даже когда мы были на похоронах ее родителей, она отвечала, что все нормально, что она справится. И только я знала, как ночами она ревела в подушку, только я видела, как она побелела, когда узнала.
«Ничего, я со всем справлюсь», — говорила мне Наташа по телефону в ответ на мои слова о том, что приехать пока не получается.
Я вздрогнула. Эти самые слова… «Я справлюсь». С чем ты собиралась справиться, Наташа? Могла ли ты иметь в виду что-то большее, чем просто домашние хлопоты и уход за ребенком? То, о чем не захотела сказать даже лучшей подруге?
— Ребенок был желанный?
— Да.
— С чего вы так решили? — опер бросил на меня пытливый взгляд
— Наташе пришлось почти всю беременность провести в больнице, чтобы сохранить ребенка.