– Ну да, у вас.
Таня чуть нахмурилась, снова задумавшись о чем-то своем, а потом с горечью произнесла:
– Ветер вчера много деревьев поломал. И нашу молодую яблоньку тоже. А у соседа часть крыши сорвало. А у вас, похоже, молния в дерево ударила. И землю расколола.
Анфиса чуть было не возразила, что случилось это еще раньше, но вовремя прикусила язык. Таня допила чай, кивнула своим мыслям и с чашкой в руке поднялась из-за стола.
– Где у вас можно чашку помыть?
– Да я сама вымою.
– Нет. Бабушка меня приучила посуду за собой всегда мыть, – произнесла Таня с трогательной серьезностью.
Анфиса, скрыв улыбку, кивнула в сторону мойки.
– Ну, я пойду! А то бабушка станет волноваться. Корзинку могу забрать?
– Да, конечно! – подскочила Анфиса. Открыла шкаф, достала нераспечатанную шоколадку и упаковку соленых крекеров и уложила все это в корзинку.
– Ой, да зачем…
– Моя бабушка приучила меня, что пустыми корзинки не возвращают, – хитро усмехнувшись, сказала Анфиса и протянула корзинку Тане. – Спасибо за угощение! И… приходите вместе с Тараской и Кляксой.
– Обязательно! – обрадовалась девочка.
Когда Таня ушла, Анфиса убрала в холодильник гостинцы и развернула листок. Но едва взглянув на рисунок, тут же его отшвырнула, будто увидела ядовитого паука. Тараска изобразил мужчину в деловом костюме. Мужчина задумчиво смотрел в окно. Одну руку он сунул в карман брюк, другой опирался на подоконник. Анфиса хорошо помнила, что так, размышляя над решением каких-то задач, замирал у окна Дмитрий. Мог ли кто-то сфотографировать его в такой момент, а потом напечатать снимок в журнале? Анфиса сделала вдох-выдох, чтобы прийти в себя, и решила, что такая версия не так уж и далека от истины. И Тараска всего лишь скопировал фотографию…
Только вот в том, что он или кто-то из его семьи покупал подобные журналы, Анфиса сомневалась. Как и сомневалась в случайности такого подарка – карандашного портрета ее бывшего жениха.
Утро было похоже на разбавленное черничное варенье: в непроглядной темноте наконец-то замаячили лиловые пятна скорого рассвета. Глядя перед собой на освещенную фарами дорогу, Никита думал, что если бы вздумал написать книгу, то начал бы ее с такой романтичной фразы про черничное утро. А затем щедро плеснул бы алым, сводя на нет романтику, потому что работал бы над леденящим кровь детективом.
Никита зевнул и тут же вытаращил глаза, испугавшись, что на секунду утратил контроль. И дело даже не в том, что он не водил с тех пор, как продал свою машину, просто для поездки ему пришлось взял у приятеля эту «колымагу». И теперь Никита всерьез опасался, что древний «Фольксваген» растеряет свои внутренности на колдобинах. Приятель перевозил на этом «динозавре» дачный урожай и, протягивая ключи, честно предупредил, что машина рискует не выдержать долгое путешествие. В пылу азарта Никита не придал словам друга значения, но вскоре понял всю серьезность положения. «Фольксваген» чадил, хрипел и дребезжал, и угроза застрять на трассе становилась все реальней. Никита попросил бы машину у сестры, и Марьяна, поворчав и поругавшись, уступила бы ему свою новенькую «девочку». Но сестра сегодня должна была везти на занятия Грифеля и собиралась раздобыть у нового знакомого контакты детектива. А то и выяснить что-то об Анфисе.
Выехал Никита еще ночью, чтобы уложиться за день. Но поездку планировал в расчете на нормальную быстроходную машину и не учел плохое состояние дорог. Поэтому до места добрался намного позже, чем собирался.
Он вылез из «колымаги», попрыгал на месте, разминаясь после утомительной дороги, затем повесил на шею камеру, за спину – небольшой рюкзак и отправился по асфальтированной дорожке, в расщелины которой пробивалась трава, к виднеющимся вдали воротам. С каждым шагом улыбка Никиты становилась все шире, а сердце разгонялось в учащенном ритме. Когда до ворот с наполовину сорванной вывеской оставалось несколько шагов, он сделал первые снимки, а затем записал на телефон приветственное видео. Еще вчера он продумал речь и составил маршрут.
Идея собственного канала с сенсационными новостями нравилась Никите все больше и больше. С опытом и пронырливостью журналиста он вполне мог создать интересный информационный ресурс, вести независимые расследования и стать медийной личностью, а не оставаться Березкиным Н.И. в малотиражном журнале. Пинок от шефа обернулся волшебным пенделем, который направил Никиту в нужном направлении. Хватит брать интервью у давно погасших «звезд»! Он способен на большее! Горячих материалов всегда хватало. Он и Анфису отыщет, и про всякие аномалии отличный материал сделает!
Никита вошел в ворота и, снимая видео, направился по центральной аллее вглубь парка.
Время летело незаметно. Казалось, только вот утро распускалось лиловым рассветом, а вот уже и солнце встало в зенит. Никита отснял замершую навсегда карусель «Ромашку», сделал селфи на фоне одной из кабинок, а затем зачехлил камеру и присел на краешек деревянной платформы. Перерыв. Из рюкзака на свет появились сверток с бутербродами и термос с кофе. Никита вдохнул поднимающийся от кружки-крышки аромат и зажмурился от удовольствия. Таким счастливым он не чувствовал себя давно. И теперь казалось странным, что он так болезненно воспринял свое увольнение. А ведь именно сейчас перед ним открываются новые горизонты!
Никита съел два бутерброда с сыром и колбасой, оставив третий на потом, и выпил почти весь кофе. Затем убрал термос и остатки еды в рюкзак к бутылке с водой и яблоку, поднялся на ноги и только тогда заметил, что погода изменилась. День поблек, небо посерело. Стало прохладнее. Никита досадливо выругался: дождь грозил сбить ему планы, а ведь он специально проверил прогноз погоды! Ну что ж, придется поторопиться. Никита закинул за спину рюкзак и заметил первую странность: на посеревшем, как перед дождем, небе не было ни облачка. Солнце все так же висело в зените, только почему-то казалось темным. Никита поежился от холода, который, будто живой, вполз ему под штаны и по спине поднялся до затылка, и увидел еще одну неестественность: деревья, трава, сломанные аттракционы и кассовые будки утратили первоначальный цвет. Мир будто растерял яркие краски, оставив лишь палитру от почти белого до серо-черного.
– Это что еще за «пятьдесят оттенков»? – изумленно выдохнул Никита и дрожащими руками расчехлил камеру.
– Вы это видите, видите?! – закричал он, водя камерой, чтобы в объектив попало как можно больше объектов. – Все стало черно-белым! Как в старом фильме! Это аномальная зона, в которой происходят странные вещи!
С опозданием Никита подумал, что обязательно найдутся скептики, которые решат, что на видео наложены фильтры, но утешил себя тем, что даже разгромные комментарии подогреют обсуждение.
Азарт затмил первоначальный испуг, и Никита возбужденно защелкал камерой, даже не заботясь выбором ракурса. Это место действительно непростое! Даже не придется что-то придумывать и искать «городские легенды». Он уже прикидывал, кому написать, каких экспертов привлечь в будущий блог.
Никита отснял несметное количество фотографий и остановился неподалеку от колеса обозрения, чтобы выпить воды. Пожалуй, материала у него уже предостаточно, можно и уходить из парка, а оставшееся время потратить на поездку в бывший военный городок. Никита убрал в рюкзак ополовиненную бутылку воды и вытащил мобильный, чтобы узнать время, а заодно проверить, не звонил ли ему кто.
Пропущенных звонков не оказалось, как и непрочитанных сообщений, но скорее всего потому, что не было сети.
– Аномальное место. Как есть аномальное! – пробормотал Никита и торопливо сделал пометку, чтобы не забыть упомянуть в статье и об этом.
С чувством выполненного долга он зашагал по дорожке к выходу, но невольно оглянулся на раздавшийся за спиной скрип. Лязгнули несмазанные механизмы, застонали, пробуждаясь от долгого сна, и Никита с изумлением увидел, как дрогнуло колесо обозрения. От толчка закачались, как от сильного ветра, кабинки. Колесо резко встало, задребезжав внутренностями, а затем с новым рывком пришло в движение.
– Во дела! – изумленно протянул Никита и едва удержался от безумного порыва заскочить в одну из кабинок. Вместо этого он вновь схватился за камеру и возбужденно затараторил: – Колесо самозапустилось! Его никто не включал!
Увлеченный съемкой, Никита не сразу обратил внимание на то, что стало совсем холодно. Слова вырывались изо рта вместе с облачками пара, а пальцы, сжимающие камеру, закоченели. Но его грел азарт. Такого шикарного материала у него еще не было! Никита опустил камеру лишь тогда, когда колесо сделало полный круг, счастливо улыбнулся и подышал на ладони, пытаясь отогреть их. Он уже мысленно составил целый «сериал» из статей-постов. Если что-то подобное удастся снять и в военном городке, это будет несомненный успех!
Колесо обозрения остановилось, но кабинки все так же раскачивались, и на какое-то мгновение в них мелькнули черно-белые силуэты. В ту же секунду Никита почувствовал чье-то присутствие, резко оглянулся, но никого не увидел. Однако ощущение, что кто-то стоит за спиной и дует холодом в затылок, осталось. Никита нервно провел рукой по волосам.
– Надо уходить, – сказал он вслух, чтобы нарушить внезапно возникшую тишину, в которой не было слышно даже шелеста листвы, и торопливо зашагал по аллейке, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Чувство, что за ним следят, усиливалось с каждым шагом, поэтому Никита то и дело нервно оглядывался. А когда рядом скрипнула механизмом карусель-ромашка, не сдержал крика. От прежнего азарта и шальной отваги не осталось и следа. Напротив, идея сунуться в одиночку в заброшенный парк аттракционов уже не казалась разумной. Ему повсюду мерещились невидимые взгляды. Дорожки, казалось, сплелись в клубок, иначе как объяснить тот факт, что Никита никак не мог отыскать выход, а то и дело пробегал мимо одних и тех же аттракционов? Он вытащил телефон и убедился, что Сеть по-прежнему не ловится, и выругался, когда дорожка снова вывела его к разрушенному автодрому: