– О'кей, о'кей! Понял! Разрази гром этого Шестакова, если это он всему виной!
– Никита! – цыкнула на него уже Вита.
– Молчу-молчу!
Анфиса вздохнула и, понимая, что в ее истории не хватает связующих звеньев, рассказала «облегченную» версию событий: как скрылась в деревне и обнаружила, что здесь происходят странные вещи. Упомянула Тараску с его талантом предсказывать рисунками. И завершила все историей о том, что случилось на реке. Умолчала только о том, что пыталась закрыть портал.
– Вот так все и было?! – воскликнул Никита и перевел восхищенный взгляд на Романа. – Вот прям смерч из дохлых птиц, водоворот и когтистая тварь в реке?
– Интересно, что больше сомнений у тебя вызывает – смерч или когтистая тварь? – съязвила Вита. – Может, и в парке ты сам с забора навернулся, а не кто-то тебя оттуда стащил?
– Да верю, верю… Но ситуация какая-то хреноватенькая вырисовывается. Во-первых, этот странный заказчик. Не заказчик, а паук, который сплел паутину. Роману дал заказ. Анфису зачем-то отправил сюда. Завел себе левретку… А в то, что он такой добрый и взял собаку у родственницы, я уже не верю! Втерся в доверие к Крушинину, зная, что он – друг пропавшей Анфисы, и между делом подсунул ему телефон детектива. Параллельно очаровал мою сестру, сплавил ей Шушу, приехал сюда и… помер. Крутой планчик!
– Вряд ли Игорь Степанович специально втерся в доверие к твоей сестре, – качнул головой Роман. – Не мог он знать, что ты задумал разыскать Анфису. Думаю, Марьяна ему на самом деле понравилась.
– Но все равно интриг он наплел знатно, согласись? Вопрос – что теперь нам делать?
Местоимением «нам» Никита лихо включил в расследование и себя. Но на этот раз никто не стал над ним подшучивать, напротив, все посерьезнели. Первой повисшую паузу нарушила Вита, обращаясь к своему начальнику:
– И правда, Ром? Заказчик умер. Ты вроде как выполнил его задание – нашел все аномальные зоны. А дальше что?
– Не знаю, – признался он и болезненно поморщился: то ли потому что вопрос не понравился, то ли потому что снова беспокоили раны.
Анфиса бросила взгляд на часы и увидела, что уже перевалило за полночь.
– Давайте оставим разговоры на завтра, – пришла она на выручку Роману. – День у всех выдался непростым. А ему вообще постельный режим прописан.
Споро и сообща они убрали со стола, и вскоре в доме повисла привычная для Анфисы тишина.
В такой же сонной и умиротворяющей тишине Анфиса и проснулась. За окном робко золотилось раннее утро, а в окне виднелся краешек идеально-синего неба. Никакой темноты, туч и ощущения тревоги, как накануне, не было. Анфиса дотянулась до телефона и увидела, что еще нет и семи. С каждым днем она просыпалась все раньше и была как никогда бодрой.
Стараясь не разбудить спящую на диване Виту, Анфиса отправилась в ванную, но проходя мимо спальни, чуть задержалась возле прикрытой двери. Оттуда не доносилось ни звука, значит, мужчины тоже еще спали. Анфиса умылась, заплела волосы в две небрежные косы и вышла на крыльцо – навстречу новому дню, который, судя по чистому небу, обещал ясный день.
К своему удивлению она обнаружила во дворе Романа: развернувшись к крыльцу спиной, он разговаривал по телефону и Анфису не видел. Поддавшись неясному искушению, она присела на ступени, решив дождаться, когда он ее заметит.
Солнечный луч вызолотил его темный затылок, скользнул по загорелой шее, когда Роман, слушая, что ему говорят, чуть наклонил голову. Анфиса подперла ладонью щеку и едва заметно улыбнулась – не лучу, а своим эфемерным, как утренняя дымка, мечтам.
– Не знаю, когда вернусь. Возможно, сегодня, – сказал кому-то Роман и посмотрел на небо.
То по-прежнему оставалось чистым, а вот на настроение Анфисы будто наползло облако, возвращая ее из невинных фантазий в будничную реальность. Не желая расставаться с грезами, как с предрассветным сном, Анфиса скользнула взглядом по обтянутым красной футболкой плечам Романа. То, что рассматривала она его украдкой, рискуя в любой момент оказаться застигнутой, будоражило сильнее адреналиновых горок. И хоть сейчас он был в футболке, ей не составило труда вспомнить его полураздетым. Анфиса прикрыла глаза и мысленно прикоснулась к ямке между ключицами, накрыла ладонью черные волоски на груди, обвела пальцем темную ореолу соска, чуть задержалась на твердом прессе и скользнула дальше по плоскому животу…
– Да, приеду – позвоню, – пообещал Роман, завершая разговор.
У Анфисы еще оставалась пара мгновений, чтобы незаметно встать подняться и уйти, но она осталась сидеть на месте, торопливо «воруя» взглядом последние «штрихи».
– Я тоже тебя люблю… – ответил он, и с этой финальной фразой разлетелись на множество осколков, все смелые фантазии Анфисы.
Роман развернулся и наконец-то заметил её.
– Доброе утро, – поздоровался он после недолгой заминки.
Вместо ответа Анфиса кивнула и поднялась на ноги, чувствуя, как учащенно колотится сердце – то ли из-за адреналиновой «игры», то ли от его фразы, которая разом погасила даже не настроение, а весь предстоящий день.
– Значит, ты действительно ранняя пташка, – улыбнулся Роман, но в противовес улыбке коснулся правого бока.
– Болит? – сразу угадала причину его раннего подъема Анфиса.
– Пройдет.
– Валентина оставила анальгетики.
– Потом, – отговорился он, скользнул, будто невзначай, взглядом по ее босым ногам и, подняв на Анфису глаза, спросил: – А остальные спят?
– А остальные спят.
Они оба отчего-то медлили, словно не знали, вернуться ли в дом или остаться во дворе. Анфиса загораживала ему проход, а Роман не пытался ее обойти. Беседа, так и не завязавшись, повисла в воздухе многоточием, истолковать которое можно было как угодно. Первой спохватилась Анфиса и сказала, что поставит чайник.
– Опять чай с конфетами?
– Нет, с бутербродами! – отрезала она и, прежде чем отвернуться, успела поймать его легкую улыбку – такую, будто он узнал о ней еще один секрет.
Открывая дверь, Анфиса услышала, как у Романа снова зазвонил телефон.
Глава 16
– Чего вы больше всего боитесь?
– Потерять голос. Потому что голос – это моя сила.
Роман проводил взглядом Анфису, думая, что должен уехать сегодня же. Иначе эта босоногая «пташка» с растрепанными косами и испанскими глазами обернется для него тем, от чего предостерегал Ягуар, – уязвимым местом, болевой точкой.
Анфиса прикрыла дверь, и Роман поднес к уху звонивший телефон.
– Да, Олег?
– Я тебя разбудил?
– Нет. Я уже давно на ногах.
– Так и подумал. Я по поводу твоей просьбы. Съездили мы с Олесей в те места, прогулялись…
Ягуар был краток и ничего нового не рассказал: двадцать лет назад поселок опустел, потому что жителей по какой-то причине расселили. Олег прошелся по безлюдной улице, рассекавшей городок на две части, заглянул в один из открытых домов, посмотрел с мостика на пересохшую речку и ничего странного не заметил.
– Но вот что интересно! – подвел Ягуар к тому, ради чего позвонил. – Это я узнал уже по своим каналам. Незадолго до того, как жителей расселили, в поселок приезжал русский – некто Барабашев Станислав. Оказывается, он служил в той же части, что и твой отец. Проверь все, Ром.
– Проверю.
Ему хотелось задать Олегу кучу вопросов, но вряд ли это сейчас удобно. Встретиться бы лично! Помощь Ягуара пригодилась бы как никогда – с его-то опытом и знакомствами.
– Что там у тебя? – будто угадал его мысли Олег.
– У меня, Ягуар, труп заказчика, хренотень и… чай!
Роман снова покосился на полуприкрытую дверь, за которой скрылась Анфиса.
– Чай? – удивился Ягуар. – Ты же вроде как по кофе?
– В том-то и дело!
– Ничего не понимаю, – сдался Олег. – Я через два дня прилетаю. Выдюжишь?
– Выдюжу!
На прощание Роман попросил передать Олесе привет и сказать, что пирожки она печет нереально вкусные.
Он задержался во дворе еще ненадолго, решая, что делать дальше. По-хорошему, стоило вернуться в столицу прямо сейчас, выяснить все про Барабашева и помочь с организацией похорон Игоря Степановича. Полиция связалась с взрослой дочерью полковника. Но Игорь Степанович много значил и для Романа, поэтому помочь его семье – дело чести. Только, глядя на свою машину, Роман отчего-то медлил. И дело было не в сомнениях, выдержит ли он сейчас дорогу, а в том, что ему хотелось задержаться здесь еще хоть на день.
Сощурившись, он посмотрел на ясное небо и улыбнулся, подумав, что тишина и спокойствие сегодняшнего дня – это заслуга голосистой «заклинательницы стихии». А затем, поняв, что задержался надолго, вернулся в дом.
– Я считаю, что мы должны узнать про эти аномальные зоны абсолютно все! – разглагольствовал Никита, расхаживая по кухне и ероша и без того вставшие дыбом кудри. – Если нужно, то и объехать их.
– Зачем? – ровно спросила Вита. Несмотря на ранний час и ночевку не у себя, выглядела она так же безупречно, как и в офисе. Из пижамы Вита переоделась в свою одежду, только не обулась, поэтому передвигалась по кухне бесшумно, как кошка.
– Как зачем? – удивился Никита, замерев перед холодильником. – Во-первых, это интересно! Во-вторых, если подтвердится, что в этих местах заворачивается что-то эдакое, то нужно будет предупредить об опасности жителей. Если только одна лишь тварь умудрилась так располосовать твоего шефа, то представь, что с людьми сотворит целая армия таких чудовищ?
Роман невольно содрогнулся при слове «армия», но не потому, что это слово напомнило ему о военном прошлом, а потому что представил масштаб бедствий. Рука, и без того болевшая, заныла еще сильнее, он обхватил ее здоровой и погладил поверх бинтов. Анфиса это заметила и нахмурилась. Но промолчала и вернулась к своему занятию – поджаривать на сковороде ломти хлеба.
– Ром, а ты как считаешь? – обратилась к нему Вита.